Я не боялся оставаться один — мне было пятнадцать, а не пять.
Когда родители в пятницу утром уехали на дачу, я даже обрадовался: целые выходные без контроля, школа позади, холодильник полный. Мама, сто раз переспросила, закрыл ли я газ и дверь, папа напомнил не открывать незнакомым. Я кивнул и смотрел из окна, пока их машина не скрылась за углом двора.
Первый день прошёл спокойно.
После школы — пицца, старый фильм, комп. Квартира была привычной: знакомые скрипы, запах стиранного белья, шум машин за окном. Вечером я поймал себя на мысли, что стало как будто слишком тихо, но списал это на отсутствие родителей. Перед сном проверил входную дверь — оба замка закрыты.
Ночью меня разбудил стук.
Глухой, металлический, размеренный — бум… бум… бум. Не по стене — по батареям. Звук расходился по трубам, будто кто-то бил сразу во всём доме. Я сел на кровати, посмотрел на часы — почти два ночи. Подумал про старые коммуникации, пролежал несколько минут — и стук сам собой прекратился.
На следующий день в дверь постучали.
Не звонком — аккуратно, костяшками пальцев. В глазке стояла старушка: маленькая, в тёмном платке, с авоськой. Когда я открыл, она посмотрела на меня слишком внимательно.
— Ты сын Светланы? — спросила она хрипло.
Я кивнул.
— Я из тридцать четвёртой, над вами. Родители твои мне часто помогали… старая я уже. Плита шалит. Поможешь?
Я не увидел ничего странного.
Родители действительно помогали соседям. Я поднялся к ней. В квартире было темно, холодно и пахло сырой землёй, как в подвале после дождя. Она почти не моргала, глаза были мутные, стеклянные. Я починил плиту, сварил кашу — она сказала, что руки не держат. Всё это время она стояла слишком близко.
— Спасибо, Дима, — сказала она. — Хороший ты мальчик. Весь в мать.
Вечером я услышал щелчок.
Вышел в коридор — входная дверь была приоткрыта. Я точно помнил, что закрывал её. Постоял, прислушался. Закрыл снова, повернул оба замка и даже подёргал ручку.
Ночью батареи заскребли.
Не стучали — будто по металлу водили ногтями. Потом послышались шаги за дверью. Медленные, шаркающие. Ровно в три часа дверь вышибло. Грохот был такой, что я вскочил. За дверью — пустой тёмный подъезд. Никто не входил. В квартиру медленно вползал запах земли.
Утром я позвонил маме.
Рассказал всё: про батареи, про дверь, про бабушку.
— Дима… это не могла быть она, — сказала мама. — Она умерла месяц назад. В своей квартире.
Пауза.
— Мы выезжаем прямо сейчас. Ты закрываешься, никуда не выходишь и никому не открываешь дверь.
Я пообещал.
Положил трубку.
И всё равно оделся.
Я закрыл свою дверь.
Повернул оба замка, проверил. И поднялся в квартиру 34.
Там было видно сразу: здесь давно никто не жил.
Пыль лежала ровным слоем, паутина в углах, мебели не было. На кухне — тёмное пятно, въевшееся в бетон. А на батареях — глубокие следы ногтей, длинные, ржавые, будто кто-то часами скрёб металл, пытаясь выбраться наружу. Меня накрыл настоящий животный страх.
Я развернулся к выходу.
— Спасибо, что помог, Димочка, — раздалось за спиной. — Я долго не могла открыть дверь.
Я не обернулся.
Я побежал.
На своём этаже я резко остановился.
Моя дверь была открыта.
На пороге тянулись следы влажной земли, ведущие внутрь квартиры. Паника накрыла полностью. Я развернулся и убежал на улицу.
Прошло почти два часа.
Я сидел на холодной лавке, не чувствуя рук. Потом зазвонил телефон.
— Дима, ты где? — голос мамы был напряжённый. — Мы приехали. Тебя дома нет.
Я медленно поднялся и пошёл обратно.
Дверь в квартиру была приоткрыта.
Я вошёл.
На кухне лежал отец.
Рядом — мама.
Их лица были перекошены ужасом, будто в последнюю секунду они увидели что-то невозможное. Ни крови, ни следов борьбы. Просто застывший страх.
За моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулась входная дверь.
И из коридора послышались медленные, знакомые шаги — в сторону кухни.
Через два дня соседи почувствовали странный запах.
Вызвали полицию.
Дверь вскрыли.
На кухне нашли три тела — все с выражением ужаса на лицах. Вскрытие показало одно и то же: разрыв сердца.
Самое странное было не это.
Дверь оказалась запертой изнутри.
А по полу тянулись следы влажной земли —.
От входной двери.
До кухни.
Следы не принадлежали никому из этой квартиры.