Виктор ТОПОРОВ

Виктор ТОПОРОВ:

Литературный вкус – явление загадочное. Причем не только явление, но и понятие. Считается, что литературный вкус может у человека присутствовать или отсутствовать, быть хорошим или плохим, развитым или неразвитым, наконец, врожденным или благоприобретенным (воспитанным), - но вот, пожалуй, и всё. Меж тем, ни одна из вышеперечисленных бинарных оппозиций не является хоть сколько-нибудь научной и хоть в малейшей мере адекватной – всё это чистая лирика.

А ведь «метафора не есть доказательство» (Марсель Пруст). Задумав большое эссе или небольшую книгу на эту тему, я обнаружил, что как раз о литературном вкусе за две с половиной тысячи лет (отсчитывая от Аристотеля) ничего или практически ничего не сказано. В данной колонке, не претендующей ни на полное, ни хотя бы на предварительное раскрытие темы, я все же попробую очертить несколько более соответствующий действительности круг вопросов.

Но сначала необходимая оговорка. Является ли литературный вкус составной частью вкуса художественного (эстетического), понятие которого, впрочем, тоже не разработано? Формально это бесспорно так. Фактически же у каждой разновидности художественного вкуса своя специфика: человек с превосходным музыкальным вкусом может не разбираться ни в литературе, ни в живописи, ни в театре, и т.д. Или же разбираться, допустим, в литературе и в живописи, но не в кино и в театре. Комбинации здесь возможны любые, включая умение (или неумение) одеваться, выбирать вина и даже автомобили. Важнее, однако, другое. Мои дальнейшие рассуждения о литературном вкусе будут вполне применимы к любой другой разновидности художественного вкуса, но чтобы сама такая применимость стала возможной, их необходимо будет «перевести» на язык того или иного искусства или – возьмем техническое сравнение – поставить «переходник», и тогда у вас всё срастется.

Прежде всего, запомните: никакого «хорошего вкуса» (равно как и «плохого») не существует. Это чистая абстракция или, в лучшем случае, конвенция – то есть более-менее общая договоренность. О вкусах не спорят, потому что серьезного спора, да и просто серьезного разговора они не выдерживают, сразу же рассыпаясь во всей своей противоречивости, чтобы не сказать противоестественности. О вкусах не спорят – их надо изучать, описывать, классифицировать и осмыслять.

Итак, первая (первая предварительная) бинарная оппозиция литературного вкуса: искренний он или неискренний. «Старик, ты гений! – И ты, старик, тоже гений!» Верят ли эти двое в то, что говорят? Когда верят, когда нет. «В новом замечательном романе моей жены (моего друга, моего единомышленника, моего начальника, и т.д.)…» - подлость подобных суждений вкуса в том, что ключевые слова – жена, друг, начальник – как правило, не говорятся и не пишутся, но лишь подразумеваются, оставляя слушателя и читателя в несчастливом неведении. Хотя, бывает, мужу и впрямь нравится то, как пишет жена, а подчиненному – начальник... Но ведь бывает и наоборот: вам стыдно признаться в том, что вы любите Бориса Акунина и Дарью Донцову, - и вы утверждаете, будто читаете перед сном Джеймса Джойса и Бояна Ширянова… И, казалось бы, это относится только к писателям, критикам, учителям литературы и прочим так называемым арбитрам вкуса – однако как бы не так! Каждый из нас является арбитром вкуса, хотя бы для двух-трех человек, - и вопрос о том, говорим мы с ними искренне или водим за нос, неизменно актуален. Бывает ведь, что мы водим за нос и самих себя.