Автор: demid rogue
Телеграм-канал автора: https://t.me/demid_rogue_777
II
Уже почувствовал её губы. Сквозь них нагло проник в башку, сознание, потом ниже – в душу. Надеюсь, что не задел сердце. Это не то, ради чего я подсел к ней. Пускай оставит его при себе и моё не вздумает трогать. Ещё чего, чтобы какая-то выпившая дурашка попыталась присвоить себе мой топливно-кровяной насос. Тц, нет. Хотя, если угостишь меня джин-тоником, я могу подумать.
Невозможно писать о произошедшем серьёзно. Всё через усмешку и это «тц». В таком настроении и тащился до бара, куда хотел пойти с Манон. Намеревался отыграться за поражение в матче с Францией. Обойти линию Мажино и ворваться в Париж, сделать фото с видом на Эйфелеву башню, подписать Компьенское перемирие в том же вагоне. Тц. Ладно, ладно. Не с тем человеком я себя сравниваю. Он плохо кончил. Носил уродскую чёлку как у эмо (я стригся же лет в 15), стрёмные усы. Ещё у него был маленький член. Но он хотя бы книгу издал… вот сучий сын! Манон тут уже ни при чём. Было и было. Свинтила и свинтила. Не ответила и не ответила. Чё, в первый раз от меня девушки сбегают? Первый раз игнорят? И далеко не последний.
Чувствую себя хорошо. Очередная мелкая интрижка продвигается. Сижу в том баре, куда хотел прийти. Тайцы в живую исполняют «Every breath you take» группы«The Police». По правую руку сидит Алиса. Где-то за спиной улица с шумом, светом, лёгкой нарк*той, ещё более лёгким сексом, туризмом, вкусной и дешёвой едой, приветливыми смуглыми тайцами. Прямо по улице, от бара, здоровая гостиница, слева от неё несколько массажных салонов, глубже – тёмные переулки, туда заглядывать не решался. За гостиницей – подъём в гору, а там трущобы. Они казались тысячами разбросанных деревянных досок с лампочками или гирляндами. Справа от гостиницы – правительственное здание, так и не понял, что за орган оно вмещает в себя. Портреты недавно умершей принцессы Тайланда. Маленькие храмы с Буддой. В качестве подношения – закрытая бутылка «Фанты». Если дойти вдоль правительственного здания до конца, то можно оказаться на газоне со скамейками, вниз спуск к белому песку и чёрному морю. Слева, через километров десять-пятнадцать абсолютно другой пляж. Если трущобы казались мне досками, то пляж с отелем и домами казался мне кусками мрамора. Лампочки оставались неизменными. Хотя бы что-то в моём восприятии осталось константой.
Алисе 25. Я бы не сказал, что она в моём вкусе, скорее её фигура. Худенькая с длинными ногами и фактурными чертами лица, заострённый внизу овал, чуть видны скулы. Длинные, худые пальцы без колец, на ногтях френч. Одета в розовое платье в сетку, под ним – оверсайз футболка, видны ключицы с татуировками листьев и веток. Русые волосы собраны в небрежный пучок. Весь вечер пила только пиво, я только джин-тоник.
Я пришёл в бар пару часов назад. Ожидаемо, внутри не оказалось места, поэтому я сел на веранде. Бар смотрел на меня свысока, левее. Каких-то 3-4 ступеньки, а я уже почувствовал себя рабом этого места. Оттуда и доносились звуки живых песен, в основном американский рок или американская попса. Мне очень нравилось. Стол в форме бочки, пластиковый стул, вместо пепельницы – стакан с водой. Пепельницы у них есть, в тот вечер не хватало, все курили. Напротив меня дорога, за ней длинная бетонная стена, вся исписанная граффити, за стеной очередной ресторан, а вот за рестораном журчит море. За несколько дней пребывания на Пхукете я породнился с морем. Стал его сыном. Оно приносит мне дары – от креветок и барракуды до сочной француженки. Море за мной ухаживало, то есть вымывало грязь и давало силы, чтобы я двигался дальше. В отличие от людей море было прозрачным, и я понимал, чего оно хочет. Чистое и не мутное, море говорило, что я могу доверять ему. Так и поступил. Редко так делаю, но морю можно доверять. Если волны, – значит, что психует и нужно выйти из него. В остальных случаях – заходи, Роге, не стесняйся. Наконец, защищало меня от жары, акклиматизации, болей в спине. Стоило лишь войти в море.
Сигарета лениво тлела меж пальцев, как и разговор трёх пожилых немецких пар за соседним столиком. Бессмысленно его подслушивать, я просто пил джин-тоник, затягивался и представлял рядом с собой Манон. В моём воображении она быстро пропадала, приходилось совершать усилия, чтобы вернуть её, после нескольких возвращений, она менялась на других девушек, в первую очередь на Кьютика. Сложно представлять рядом с собой кого-то из тех, кто был со мной. Видимо, они не подходили и мозг постоянно менял образы и голоса девушки, которую хотелось бы иметь рядом. Стало пусто и паршиво. Никакая грусть и печаль не накатывали, нет. Просто всё ушло. Мне не на что жаловаться. Мама с папой здоровы, пацаны тоже, на работе свои загоны, их разгрести можно, обычные рабочие моменты, в литературе всё не радужно, но пишется и слава Богу, а сам я в середине зимы сижу в лете, сзади звучит музыка, сумка на груди не застёгивается из-за налички, в двадцати минутах прогулки отель с кондиционером и балконом, вид – на море. Всё норм. И одновременно – нет.
Через пару минут мне надоело, что всё веселье в баре происходит без меня. Такой я человек, что привык находиться поближе к центру событий и заполнять собою всё пространство, привлекать внимание окружающих тем или иным способом. Я допил джин и поднялся в сам бар, хотя нигде не было мест, я примостился к барной стойке, находившейся над моим бывшим столиком. За стойкой сидела другая пожилая пара, кажется, американцев. В центре зала танцевала босая немка-блондинка с красными губами. Другой американец, чуть за сорок, держал её туфли и пил пиво за столиком у центра бара. К немке присоединилась некрасивая старая тайка с кривыми зубами, за ней увязался её спутник, взрослый американец из Лос-Анджелеса (откуда он, я узнаю чуть позже). Спустя пару песен танцпол забился странными парочками. Я решил, что нужно найти кого-нибудь на вечер, раз уж не вышло заполнить собою это пространство. Да и уход Манон противно капал на мозг, будто капли со шланга чужого кондиционера на мой подоконник. Американцы освободили стойку. Я прислонился к ней спиной и смотрел на танцующих, взял ещё один джин-тоник. И ещё один. Три коктейля – мой максимум, но вечер только начинался и меня практически не брало. Хотелось поднакидаться. Я в отпуске или где? Манон уменьшалась в размерах все сильнее и сильнее. Вот-вот она дойдет до микроскопической точки в мозгу, о которой я не вспомню. Она будет словно чат в телеге, открыв который я подумаю: «это кто?». На противоположном конце бара я увидел танцующую Алису. Она двигалась среди парочек и потягивала пиво. Бросала взгляд на столик. Как я понял, там её вещи. Среди танцев я видел то, чего давно не чувствовал – любовь. Она выражалась во взглядах, грязных прикосновениях, жадных поцелуях, движениях ног и обменах улыбками, стаканами, сигаретами. Я смотрел на этот бульон и закрепил мысль, что мне необходима эта девушка. Мне сколько хотелось не секса, а внимания. Эгоизм заставил подойти к Алисе. Я не мог вынести, как кто-то кого-то любит без меня.
Мы немного потанцевали, и я предложил сесть за её столик. Начали пить, болтать, спустя её бутылку пива и мой стакан, целовались. Родом она из Иркутска, но в России не живёт уже 7 лет. По её словам, она знала, что начнётся война и захотела уехать. «Мечту» Алиса пыталась осуществить с 14 лет. И смогла. Сейчас она живёт в Дубае, работает администратором ресторана, здесь в отпуске с бабушкой.
– И как Дубай? Я там не был и не горю желанием, но слышал самые полярные мнения. Кто-то говорит, что там круто, а кто-то, что делать абсолютно нечего. Колхозников много.
– Это да, – кричала она пьяным голосом сквозь музыку, – делать нечего, люди бестолковые и колхозники – это подходящее слово. Ты правильно сказал.
Я заметил, какой у неё большой и мокрый рот. Всё ещё чувствую привкус её пива после поцелуев. Она постоянно проверяла сумку, будто боялась потерять что-то. Проверяла телефон, мало ли что-то с бабушкой. На обоях разбитого 14-го айфона стояли долларовые пачки.
– Это правдивая история, что много девушек, особенно из России, едут в Дубай в надежде найти там богатого шейха. Их там уже не осталось, Демид, понимаешь? Они все в Лондоне или в Сингапуре! Мне не нравится Дубай. Я хочу оттуда уехать.
Думаю, что она и сама была такой. Хотела найти себе богача в Дубае, хотя из себя она мало, что представляла. И столкнулась с реальностью. До чего же банальная и тупая история. Обсасывают все, кому не лень. Повелись на картинку в рилсах и сторисах инфоцыган. Мне искренне наплевать на таких людей.
– А куда ты поедешь?
– В Лондон.
– Почему не Сингапур? – Я усмехнулся. Надеюсь, она не поняла тупого подкола, он спокойно может мне всё испортить.
– В Лондоне проще найти работу, лично мне. А ты сам-то откуда?
– Из Москвы. – Естественно, я соврал. Всё ещё тусуюсь у себя в Подмосковье. Но за границей или вне Москвы, я говорю всем, что я из Москвы. Это улучшает личный бренд. Сила столицы. Этот приём я позаимствовал из лекции Цыпкина 2-3 года назад, в театре в им. Ермоловой. Ну, я упоминал уже этот эпизод. Ещё в туалете Меньшикова встретил.
– В любом случае, ты всегда можешь вернуться в Россию и приехать к нам. В Москве много работы.
– Нет. – Она очень строго посмотрела на меня и отложила сумку. – У вас же в России полная жопа творится. Ты чего?
С такими людьми лучше не спорить. Мне всё равно, кто и что думает. У меня есть мнение на этот счёт, но оставлю его при себе. Тем более, мне чего больше хочется: потешить эго и трахнуть её или сменить её политическую позицию. Естественно, эго и секс на первом месте.
– Да. Жопа. Но работа есть. Давай лучше потанцуем. – Я ткнул большим пальцем на смуглого парнишку, одетого в стиле «вайпер».
Он собирал вокруг себя и своей пассии народ на танцполе, чтобы всем вместе потанцевать. С «вайпером» оказалась сочная латиноамериканка в преступно коротких джинсовых шортиках. Когда она извивалась вокруг своего парня, многое становилось видно. Ребята признались, что они из Калифорнии. В игру вступил тот самый мужик из Лос-Анджелеса. Видно, что он и его подруга перебрали. Он отдал музыкантам 2 тыщи батт (около 4,5к рублей) и запел сам, посвятив песню (я не знаю, что это за песня) своему городу – Лос-Анджелесу. Пел он отвратно.
– Давай этот допоёт и пойдём потанцуем. – Алиса опять начала кому-то строчить сообщения в WhatsApp.
Ребята из Калифорнии очень активно звали наш столик на танцпол. Чего уж там, весь бар собрался в центре.
– Пойдём. – Говорю я.
– Я не люблю танцевать. – Ой, какая жалость. Ещё минуту назад была согласна. Не любит – пускай не танцует.
– Эти ребята хотят меня. И ты тоже. – Я откинулся на стуле и нагло смотрел ей в глаза. Америкосу отключили микрофон, поэтому можно было говорить в полный голос, а не орать на ухо. – Посмотрим, кто больше?
Я встал и ушёл к калифорнийцам. Алиса двинулась за мной. Как только я подошёл и начал танцевать, парень спросил меня:
– Where are u from? Berlin? Belgrade?[1]
– U missed twice, bro[2]. – Джин постепенно накрывал. Можно вести себя вульгарнее. – I am from Moscow[3]. – Это я сказал с особенной гордостью.
– Shit, r u russian? [4]
– Yep.[5]
– Сool. F*ck Ukraine![6]
Алиса о чём-то трепалась с латиноамериканкой. Начался медляк, мы пообнимались, я опять поцеловал её и понимал, что нужно перестать пить. Иначе, я усну. А этого мне ох как не хочется. Я хочу лечь спать часов в 5-6 утра с усталостью в ногах и пояснице, с жжением в спине и чуть-чуть горящими губами. Проснуться около 9 часов с лёгким похмельем, поцеловать Алису и тихо уйти в свой отель. Там плотно позавтракать (два яйца, три вафли с кленовым сиропом, огурцы-помидоры, фрукты и кофе), потом переодеться и пойти спать на пляж.
Проболтали ещё минут 15. Народ начал расходится. Она попросила купить ей пива. Меня прибило к стулу и начало тянуть к кровати. И ей, как мне казалось, хватит. Не было желание рубить бревно, если она уснёт. И совсем грязно это, отвратительно. Никогда не пользовался состоянием перебравшей девушки и нарушать свой принцип не было никакого желания. Я попытался её отговорить, Алиса оказалась неприступна, хотя и признала, что язык заплетается и наш разговор больше похож на мычание. Предложил пойти к ней или доехать до меня. Бар затух. Группа собирала монатки, ребята из Калифорнии ушли, американец забрал свою немку с красной помадой, хотя она и противилась. Больше половины столиков стали пустыми, как головы блогеров из запрещённой соц. сети. Остались только пустые стаканы и мятые салфетки. Аргумент казался железным полупьяному мозгу. Я уже давно бы спал, Роге не оставлял попыток покинуть бар с Алисой. В конце концов договорились, что я возьму ей пива, она допьёт и мы поедем. Я поцеловал её ещё раз и на этом закрепил наш договор. Бутылка светлого пивка стоила 110 батт (примерно 250 рублей). В 3 раза дешевле стакана джин тоника. Бармен долго ковырялся, обслуживал меня параллельно с тремя иностранцами. Не знаю кто они, видел впервые. Только пришли, наверное. Я прождал минут 5 пока он достанет пиво, откроет его, возьмёт бумажки. Непривычно это. В Москве всё гораздо быстрее. Ритм жизни другой. Тут никуда не торопятся. Один я метался как ошпаренный. Наконец-то в мою руку попала бутылка с хмельной жидкостью. Сколько же воспоминаний с ним связано. Как только я подошёл к столу, за ним было пусто. Вещей Алисы не оказалось. Остались только пустые стаканы и мятые салфетки.
[1] Откуда ты? Из Берлина? Из Белграда?
[2] Дважды не угадал, бро
[3] Я из Москвы
[4] Чёрт, так ты русский?
[5] Агась
[6] Круто. Нахер Украину!