Хлопок беды нашей
Первый секретарь компартии Узбекистана Шараф Рашидов вертелся как жук на раскалённой сковороде. Он обещал Брежневу горы хлопка. Но пришедший на смену Брежневу великий и ужасный шеф КГБ Юрий Андропов Рашидову не верил. Он знал — Рашидов врёт относительно успехов своих хлопкоробов. 30 октября 1983 года Андропов позвонил Рашидову: «Ну что, Шараф, хлопок будет? Смотри, принимай меры, иначе будешь иметь дело со мной». Шараф Рашидов отлично понимал, что хлопка нет и положение безвыходное. А может, между строк своего владыки уловил иной месседж: «Шараф, ты же фронтовик и боевой офицер, имей силу уйти из жизни самостоятельно. Не доводи до позора». К утру 31 октября Рашидова не стало. Андропов ненамного пережил Рашидова. Поэтому не узнал, как всё плохо на самом деле. Я вам расскажу про «хлопковое дело», убившее Союз, и о проблемах, которые оно ещё принесёт России в будущем.
До середины XIX века хлопок в Узбекистане не выращивался. Россия пришла в Среднюю Азию и ирригацией стала отвоёвывать у пустыни землю для хлопка, чтобы ликвидировать свою зависимость от США. К началу 70-х 60% хлопка Союза уже производилось в Узбекской ССР. А в самой республике он стал монокультурой, захватив 97% всех посевных площадей.
Ещё в 1949 году шеф МВД СССР Сергей Круглов обращал внимание Сталина, что в Узбекистане широкомасштабно используются фиктивные квитанции при приёме продукции. Но у Сталина тогда болела голова по т.н. «Ленинградскому» и «Хлебному» делам с их чудовищной коррупцией. В общем, до Ташкента руки не дошли. А потом Узбекистан в принципе не беспокоили. Предшественник Андропова, Брежнев, с Рашидовым вообще в дёсны расцеловывался. Звал его Шарафиком, и тот радостно откликался. У Брежнева с Рашидовым сложилась некая негласная договорённость: «Шарафик, ты нам демонстрируешь полную лояльность и не допускаешь в республике межнациональных эксцессов. А мы закрываем глаза на феодализм в Узбекистане». И это работало все 22 года, пока Рашидов находился у власти.
В 1975 году эта парочка перестаралась в обмене любезностями. Рашидов доложил Брежневу, что Узбекистан собрал 4 млн тонн хлопка (хотя едва ли там даже три млн тонн было) и заикнулся о 5 млн тонн. Мол, пора бы замахнуться, как вы думаете, Леонид Ильич?! Наверное, Рашидов надеялся, что Брежнев его просто похвалит и посоветует не торопиться с рекордом. Типа, хорошо подготовиться надо. Пошутили и ладно. Но Брежнев пошутил в ответ: «А чего уж 5 млн тонн — давай 6, Шарафик!» Рашидов крякнул и согласился. Чем подписал приговор себе, Союзу и превратил узбеков в рабов хлопка!
Узбекистан и близко не мог дать обещанный урожай. Поэтому с 1976 года махинации с отчётностью стали сутью и смыслом бытия всей республики. Итак, вот один такой речеёк. Сборщики хлопка подкладывают камни в мешки. Бригадир делает первую приписку. Затем очередь председателя колхоза или совхоза. А уж он в заготпункте хлопкозавода получает липовые квитанции — фиктивные акты о приёмке урожая, которого нет.
Цепочка приписок не может жить без благословления и участия советских и партийных органов республики. В дело включается глава района. Он передаёт эстафету товарищам из области, а те — уже в столичный Ташкент. На всех этапах этой цепочки в ней задействованы и получают свою долю республиканские КГБ и МВД, народный контроль, ОБХСС, суды, райкомы, обкомы и ответственные товарищи из ЦК Компартии Узбекской ССР. Далее в Ташкенте собирают эти речейки в полноводную коррупционную реку, подбивают бабки и отчитываются о своих успехах Москве.
Дела шли хорошо: согласно отчётности хлопка становилось всё больше и больше. Москва щедро платила за перевыполнение планов Узбекистану. С 1977 по 1985 годы республика получила 3 млрд рублей за несуществующий хлопок. И эти деньги забрали у РСФСР, ведь наша республика служила донором для остальных своих союзных сестёр. Вы спросите: 3 млрд советских рублей — это много или мало по нашим временам? Если считать по уровню средних зарплат в СССР и РФ, то под триллион получается. Половину этих денег прибрали к рукам узбекские падишахи — на дворцы среди нищеты. А на оставшееся построили метро в Ташкенте. Вот видите, от коррупции тоже толк имеется.
Но, кажется, я что-то упустил… Ах да, не объяснил, как использовался дальше воздух, выдаваемый за хлопок. Ведь он как бы есть! Итак, хлопкозавод, скрывая отсутствие сырья, передаёт взятки руководителям отраслей по его переработке в других союзных республиках. Там изображали, что видят хлопок, и выписывали необходимые акты приёмки. По всему СССР из Узбекистана бежали вагоны на ткацкие и швейные предприятия. В них под видом хлопка первого сорта могли быть хлопок третьего сорта или отходы — так называемые линт и улюк. Иногда вагоны просто оказывались пустыми. Но на хлопчатобумажных предприятиях Союза все приёмщики поголовно слепые от рождения. Они просто верили на слово, что вагоны полны превосходного сырья, и выдавали соответствующие документы. Согласно таксе, конечно. Извольте с ней познакомиться.
Итак: за приём вагона с отходами вместо сырья — 10 тысяч рублей. За пустой вагон — 20 тысяч рублей. И таких вагонов в эшелоне могло быть 1–2–3–4–5… Здесь, кстати, о полновесности советского рубля замолвить слово. К примеру, кооперативная двухкомнатная квартира в московском Бибирево в 1985 году стоила максимум 6 тыс. рублей. И это я проследил только один речеёк махинаций с хлопком. А их были тысячи, тысячи, тысячи. В конечном итоге они сливались в сплошной бурлящий поток. Система, однако!
Вы спросите: а как же Москва, ведь у товарищей в ЦК должны были появиться вопросы? Чтобы они не возникали, ответственным товарищам из ЦК КПСС от коллег по братской компартии самолётом регулярно доставляли ящики со свежайшими фруктами. И в каждом из них среди персиков, хурмы, винограда и прочего наслаждения всегда оказывался конвертик с 10 тыс. рублей. Таким образом коррупция и приписки метастазами расползались по всему СССР. Годами расползались. Брежнева это устраивало. А пришедшего ему на смену Андропова — нет. Как шеф КГБ он знал, что на самом деле скрывается за нарядным фасадом так называемого развитого социализма. Но по существу сделать ничего не мог. Ещё со времён Хрущёва действовал запрет для КГБ собирать компромат на коммунистов, начиная с уровня инструктора райкома КПСС. Отдельные гнойники вскрывать удавалось, как, к примеру, в ЦК компартии Азербайджана в 1969-м. Лишь смерть Брежнева развязала Андропову руки.
Андропов инициировал несколько громких дел в системе торговли, в Мосгорисполкоме, отправил в тюрьму зятя Брежнева. А 27 апреля 1983 года в Бухаре за взятку в 1000 рублей (сущая мелочь) задержали начальника местного ОБХСС Ахата Музаффарова. Потом следователь по особо важным делам Тельман Гдлян назвал этот день началом «хлопкового дела», убившего в итоге страну.
Музаффаров дал показания на главу Бухарского УВД Дустова. Тот, в свою очередь, признался, что при назначении на должность дал взятку министру внутренних дел Узбекистана Эргашеву и первому секретарю Хорезмского обкома Худайберганову. А уж последний рассказал о том, как заплатил Рашидову за получение ордена Героя Социалистического Труда. Эргашев быстренько покончил с собой, а его первый заместитель Давыдов сделал это трижды.
Это как так? Да так: выстрелил себе в голову. Не понравился результат — выстрелил ещё два раза туда же, уже более успешно. Но поздно: концы обрубить не удалось. Следственные группы Гдляна—Иванова вцепились в Узбекистан как бульдоги.
Гдлян с Ивановым (вот я, кстати, с ними на фото) действовали крайне жёстко и даже жестоко. Конечно же, никаких прав человека, многочасовые марафонские допросы, избиения, но этот метод работал. Следователи находили схроны, а в них — бидоны с золотыми украшениями, ящики с деньгами. В какой-то момент всё превратилось в лавину, и чтобы экономить время, изъятые рубли, валюту, драгоценности оценивали уже в килограммах, в десятках, сотнях килограммов. Начала приоткрываться завеса над системой приписок с хлопком. Значит, когда Андропов звонил Рашидову 30 октября 1983 года, он в общих чертах её себе представлял. И Рашидову это было известно.
Поэтому Шараф Рашидов и прочитал между строк в сказанном Андроповым: «Шараф, ты же фронтовик и боевой офицер, имей силу уйти из жизни самостоятельно. Не доводи до позора». А может, без всякой героики Рашидов просто умер от страха. В любом случае, как показывает дальнейшее, Шараф Рашидов нашёл самый верный выход из ситуации. Потому что потом был просто кошмар! И приговор от Гдляна, продолжавшего следствие после смерти Андропова по инерции ещё 4 года: «В Узбекистане любого связанного с хлопком можно сажать!»
Кроме Рашидова и покончивших с собой министра внутренних дел Эргашева, его заместителя Давыдова, добровольно ушли из жизни ещё 14 советских и партийных работников Узбекистана разного уровня. К ответственности привлекли следующего первого секретаря ЦК компартии Узбекистана Усманходжаева, трёх просто секретарей ЦК, семь первых секретарей обкомов, 430 директоров совхозов и колхозов, 1300 их заместителей, 84 директора хлопковых заводов, 340 главных специалистов этих заводов, 150 крупных работников лёгкой промышленности Узбекистана, РСФСР, Украины, Азербайджана, Грузии. 4500 человек получили всевозможные сроки заключения, а двоих расстреляли.
История выплеснулась в союзные СМИ различного уровня. Никогда ничего подобного не слышавшие советские люди с разрешения партии обалдели от масштабов коррупции «узбекского дела». А в мае 1989 года вообще случился пердимонокль. Все те же СМИ, что перестроечно упивались «узбекским делом», вдруг бросились громить следственную группу Гдляна—Иванова как нарушителей советской законности. Умы советских людей подверглись небывалому стрессу. Это породило гигантскую волну протестных настроений. Кремль попятился, потому что следующий после Рашидова первый секретарь ЦК компартии Узбекистана Инамжон Усманходжаев дал показания на Лигачёва, Соломенцева, Гришина, Романова. А это уже небожители — члены Политбюро, высшего органа власти в КПСС, то есть в стране.
В рамках СССР дело перестало иметь перспективу. Власть не может сокрушать сама себя. Следователь по особо важным делам Калиниченко вспоминал этот патовый момент следствия такими словами: «Не могло быть и речи о едином “хлопковом деле”, потому что в этом случае образовались бы тысячи и тысячи томов. В СССР не хватило бы дворцов правосудия и домов культуры, в которых в подобных случаях проходили заседания судов; негде было бы разместить подсудимых и их охрану…»
Узбекистан, пронизанный взяточничеством по вертикали и горизонтали, трясся от страха. У узбеков зрела неприязнь к Москве. Они не могли простить федеральным СМИ упоминаний об «узбекском деле», в котором они выглядели дикарями. В Москве и других крупных городах Союза шли многотысячные митинги, требующие отправить погрязшую в коррупции КПСС на свалку истории. А в Ферганской области синхронно вспыхнули совершенно точно управляемые межнациональные погромы. Более сотни человек были жестоко убиты. Именно тогда прозвучало: «Русские — в Рязань! Татары — в Казань!» Узбекская элита не простила Москве нарушения негласной договорённости времён Брежнева: «Шарафик, ты нам демонстрируешь полную лояльность и не допускаешь в республике межнациональных эксцессов. А мы закрываем глаза на феодализм в Узбекистане».
Андропов, в отличие от Горбачёва, за которого решения принимала его жена, был настоящим альфа-самцом. Кроме того, Андропов пережил шок, оказавшись один на один со смертью во время восстания в Будапеште 56-го года. Озверевшая толпа, линчующая всех на своём пути, стала для Андропова принципиальным врагом, подлежащим уничтожению. Не умри Андропов весной 84-го — он бы выплеснул всю свою ненависть к этому чудовищу. Но Горбачёв запретил армии стрелять на поражение в Фергане в июне 1989 года. Погромщики и стоящие за ними поняли: федеральная власть слаба и боится. Федеральная власть потеряла сакральность. И это увидели все!
А Андропов бы погромщиков жёг и давил, жёг и давил танками, забив на мнение Запада. А потом бы расстреливал тех, кто направлял озверевшее быдло. Ведь он знал, чего хочет от страны, и у него имелся план реорганизации её в целом. В нём отсутствовали национальные элиты, как и союзные республики. Вместо них — образования по экономико-территориальному принципу. То есть Андропов таким образом ликвидировал мину, заложенную Лениным под российскую государственность. Это как раз то, о чём говорил Путин.
Только в этом случае затеянная Андроповым борьба с коррупцией имела смысл. А Горбачёв через СМИ сначала разогрел советский народ рассказами о несметных сокровищах узбекских коррупционеров, а потом на самой высокой ноте заткнул рот тем, кто вытащил всё это дерьмо на обозрение. Разве можно жить дальше в таком государстве?
В современном Узбекистане Шараф Рашидов почитается за национального героя. Не помри Андропов преждевременно, раздави он окончательно гадину — имя Рашидова растворилось бы в песках. И узбеки сейчас бы с благоговением поминали Андропова как великого Белого Царя с севера. Но всё не так. Узбеки пышно отмечали столетие Шарафа Рашидова. Предпочитают называть его «халол». Это что-то вроде кристально чистого человека. В театрах идут его пьесы, издаются книги с его стихами. Так что Рашидов правильно сделал, покончив с собой, не дожидаясь всесоюзной порки. Рашидов возродился. То, что Рашидов — создатель невиданной коррупционной системы, узбеки как бы не замечают. У них есть национальная традиция, именуемая суюнчи и туйона. Это ценные подарки; считается хорошим тоном дарить их государственным служащим. А Рашидов — жертва Советского Союза; мол, его Кремль поставил в такие условия, в которых он не мог выжить. А так-то Шараф Рашидов замечательный, ведь при нём Узбекистан был витриной Советского Союза на Востоке. И что с того, что витрина оплачивалась в основном РСФСР? Русские должны платить!
Узбекистан тоже платит, конечно. Например, некоторым российским историкам. Они в крупнейших федеральных российских СМИ втолковывают недалёким: причина «хлопкового дела» в том, что Рашидов критиковал Андропова за ввод советских войск в Афганистан. А так-то Андропов — западный агент и мечтал о развале СССР.
Хлопок по-прежнему монокультура, на которой Узбекистан зарабатывает. Некоторые в Узбекистане считают его поколенческой травмой. Вот такие тезисы вкладывают узбекам в умы местные СМИ: «Главная политическая цель выращивания хлопка — сломать узбекский национальный менталитет, подчинить и превратить в покорный народ». Иначе говоря, русские во всём виноваты.
Хлопок и на самом деле в известном смысле — беда Узбекистана, являющегося самым северным регионом, где хлопок может произрастать. Только переехав в Россию, узбеки избавляются от аллергий, связанных с массовым использованием гербицидов и пестицидов. Чтобы преуспевать в хлопке, надо постоянно улучшать технологии и выводить новые сорта. В СССР на это работали НИИ. Современный Узбекистан такого не может себе позволить. Как и перейти на другие культуры. Экосистема, к примеру, Ферганской долины выстроилась под хлопок. Разрушить её может только истощение водных запасов, и в Узбекистане всё к этому идёт. Но когда это случится, огромное количество населённых пунктов окажется в пустыне один на один с беспощадным солнцем. И начнётся самая большая миграция в XXI веке — исход миллионов узбеков из северных районов республики в Россию. Узбечки, рожающие трёх малышей, пока русские девушки думают об одном, быстро заменят нас в нашей стране. Намёком на это звучат вновь возникшие разговоры о повороте сибирских рек в Среднюю Азию. Мол, надо, пока не поздно… В общем, каждый следующий шаг только ухудшает ситуацию. Вот такой он, хлопок беды нашей…
Но как же мы от них отличаемся. Все осуждённые в Узбекской ССР по «хлопковому делу» в современном Узбекистане реабилитированы. В отличие от россиян, получивших приговоры по этому делу ещё в РСФСР. Для узбеков основатель невиданной сети коррупции — однозначно национальный герой и продолжатель дела великого Тимура. А образ Андропова, желавшего уничтожить коррупцию, до сих пор в нынешней России не определён. И как мы могли жить вместе столько лет…
Спасибо, что были с нами до конца! Хотите узнать больше? Смотрите полное видео в ВКонтакте . Вас ждёт ещё много интересного, и мы заранее предлагаем подготовиться к необычным ракурсам уже известных вам событий.