— Ты ее привел, вот и ищи, — сердито сказал Кончаловский.
— Ну, погоди у меня, гулена, — Панкратов-Черный нервно прохаживался по перрону, поджидая электричку. — Где же мне тебя искать, Наташка?!
«Мать водила меня в психбольницу, показывала пациентов и пугала»
В 22 года Наталье Андрейченко досталась главная роль в фильме Андрея Кончаловского «Сибириада». Это было невероятной удачей для начинающей безвестной актрисы. Однако, прекрасно это понимая, Андрейченко ничего не могла поделать со своим легкомысленным нравом — могла загулять так, что искали с собаками.
— Ох, было дело, — признавалась актриса. — Сниматься хотелось, но и жить полноценной жизнью тоже. Если не сейчас, пока молода, то когда? Бухала я семь лет по-черному! И только смерть меня остановила на самом краю.
Москвичка Наташа Андрейченко по совету матери готовилась поступать на филологический факультет, но на душе кошки скребли — она мечтала совсем о другом. Опять делать так, как хочет мать? Сколько можно? Актриса утверждала, что ее воспитание вообще было слишком жестким.
— Когда я была пятилетней девочкой, мама почему-то была убеждена, что у меня керосиновая зависимость, — вспоминала Андрейченко. — А когда я начала проявлять естественное детское любопытство к собственному телу, она водила меня в психбольницу, показывала пациентов и пугала. Противостоять этой умнейшей горе с тремя образованиями было так страшно. Я так ее боялась. Хотя если бы ее не было, и меня бы не было, и я бы никогда не смогла сыграть то, что играла.
Девушка тайком от матери отправилась в училище имени Щепкина, где благополучно... провалилась на экзамене. Неудача ее не остановила — Андрейченко поступила во ВГИК на курс Сергея Бондарчука и его супруги Ирины Скобцевой. Училась она хорошо, а вырвавшись из-под родительской опеки, наслаждалась отсутствием контроля.
— И детство, и юность я пахала как лошадь. Даже когда сбежала из дома в 18 лет. Думала: «Ну, когда-нибудь мама признается, возможно, скажет, что я вроде и ничего?» Нет, этого не случилось, — жаловалась позже Наталья.
Впрочем, в студенчестве Андрейченко об отношениях с матерью не сильно задумывалась. Кроме учебы были веселые вечеринки, где алкоголь лился рекой. Наталья быстро пристрастилась к спиртному, но это не казалось ей проблемой. Помимо учебы и гулянок она успешно снималась в кино, пусть и в крохотных пока ролях.
— Гуляли мы со страшной силой. Я тогда говорила: «Не люблю Париж только потому, что там нельзя раздавить бутылочку водочки с селедочкой за углом или в подъезде»… В какой-то момент протест зашкаливает, — объясняла Андрейченко. — Ведь ты же маленькая, ты же ничего не понимаешь еще, ты еще не готова — ни ум, ни душа еще не готовы к самостоятельности, но они протестуют, и все. И я ушла из дома.
«Высокая, статная, круглая, вся, как яблоко, крепкая — укусить невозможно»
Когда Андрейченко училась на третьем курсе, Александр Панкратов-Черный позвал Наталью на пробы к Андрею Кончаловскому. Актер уже окончил ВГИК и отслужил в армии. Андрей заметил его на «Мосфильме», где Александр околачивался в надежде получить хоть какую-нибудь роль. Панкратов-Черный был безумно благодарен Кончаловскому за то, что тот пригласил его своим помощником.
— Он даже придумал специально для меня роль Сашки — верхового на нефтяной вышке! — вспоминал актер.
Конечно, Панкратов-Черный старался любое указание режиссера, открывшего ему дорогу в кинематограф, выполнять безукоризненно. Внезапно произошло несчастье с актрисой, игравшей в картине Настю Соломину.
— Уже начали снимать, и Наташа Гундарева повредила ногу, — вспоминал Александр. — А нужно было с горы бежать с ружьем. Андрей велел искать дублершу. Сказал, что уже Гурченко хромает, сколько хромых женщин будет в картине! Я привел Андрейченко, она была студенткой третьего курса у Сергея Бондарчука, одна из любимых его студенток.
Панкратов-Черный рассказывал, что Андрейченко идеально подходила на роль сибирячки.
— Сейчас она похудела, а тогда была крупная и грудастая. Прямо героиня из «Сибириады»! — делился актер.
А вот как интересно вспоминал об их встрече в его квартире сам режиссер:
Высокая, статная, круглая, вся, как яблоко, крепкая — укусить невозможно. Она мне понравилась, я начал нести какую-то ахинею… Она стояла, готовила яичницу; я смотрел на ее икры, плотные, сбитые — вся казалась сделанной из одного куска. Сразу понял: она настоящая и, наверное, может сыграть Настю.
Кончаловский никогда не скрывал, что не избегал романов с актрисами, которых снимал. Более того, он подробно рассказывал о своих многочисленных увлечениях в своих автобиографических книгах. Вот и Наталью закружил вихрь чувств...
Наташа Андрейченко — от природы актриса. В ней русская широта, ощущение себя в пространстве, стать, мощь… У нас с Наташей стало намечаться что-то романтическое. Я пригласил ее съездить со мной в Ленинград. Она пришла в малиновом бархатном берете. Берет мне как-то не очень понравился. Но поездка была приятной. Правда, потом наши отношения быстро завершились. У меня начался роман с Лив Ульман. Я вернулся из Норвегии. Пришла Наташа. Я сказал ей: «Очень сожалею, но...» Роль свою она сыграла прекрасно. Правда, по ходу съемок было несколько шумных историй, — рассказывал Кончаловский.
Как-то Андрейченко просто пропала с концами. Панкратов-Черный оказался крайним в этой ситуации.
— Ты ее привел, вот и ищи, — сердито сказал Кончаловский.
— Я на электричку в Москву по всем ее однокурсникам. Нашел, привез ее, а она не в состоянии. Мат на перемате. Я ей говорю: «Ты же меня подводишь!» — рассказывал Александр.
Протрезвев, Наталья горько сокрушалась, брала себя в руки и продолжала сниматься.
— Я стеснялась перед Андроном, было крайне неудобно. Никита Михалков, брат Андрея Сергеевича, сказал: «Никогда тебя снимать не буду!» И не снимал! Я не пожалела, юность красивая была, а если кто-то не может простить, то это их проблемы, — пожимала плечами Андрейченко.
Впрочем, даже преданный режиссеру Панкратов-Черный умудрился его подвести в компании с Натальей и старшим товарищем.
В одну из бурных июльских ночей, проходивших вне пределов моего внимания, Наташа Андрейченко, Саша Панкратов и Павел Петрович Кадочников, народный артист СССР, были арестованы милицией за то, что купались голыми в реке — посреди Калинина, нарушали общественный порядок, громко кричали и пели. Подъехала милицейская коляска, их выудили из воды и, мокрых, доставили в участок, — рассказывал Кончаловский.
«Меня хотели закрыть в больнице на какое-то время»
Фильм снимался в 1977-78 годах, в 1979-м картина получила Гран-при Каннского кинофестиваля, а на экраны вышла в 1980 году.
— Когда мы показывали этот фильм в Каннах, все запомнили сцену, как Настя потом с расстегнутой рубахой навсегда убегает из деревни. И ее огромная грудь то в одну сторону, то в другую… После этого все мужики, большие режиссеры, продюсеры бегали к Кончаловскому с вопросами: «Кто она? Я хочу на ней жениться!» Андрей приходил ко мне, все это докладывал. Мы сидели и смеялись, — вспоминала Андрейченко.
Это был успех! Молодая привлекательная актриса в главной роли обратила на себя внимание и зрителей, и режиссеров. А сама она находилась между жизнью и смертью.
Натальины загулы стали известны «наверху», ведь сибирскую эпопею курировал председатель Госкомитета Совета министров СССР по кинематографии Филипп Ермаш. Он позвонил отцу Андрейченко с просьбой повлиять на дочь: «Что с ней творится?! Ее срочно спасать надо!» Спустя годы Наталья утверждала, что ее якобы могли насильно заставить лечиться.
— Меня хотели закрыть в больнице на какое-то время. Папа стоял на коленях перед министром Ермашом: «Отпустите ее!» — утверждала Андрейченко.
Актриса не уточняла, откуда именно ее надо было отпустить. Но до нее дошло, что она действительно не справляется с алкогольной зависимостью.
— Ровно через две с половиной недели я сама пришла к папе и сказала, что мне это очень надоело: «Помоги остановиться!» Это был примерно 80-й год, папа вызвался решить все, нашел врачей, мы сели в машину и поехали к доктору куда-то в однушку на окраину Москвы, — вспоминала Наталья.
В квартире было трое человек, согласившихся изгнать из актрисы алкогольного беса.
— Мы знали, что на мне опробуют новые медицинские препараты, поэтому заплатили 150 долларов. Это был эксперимент над моим телом. Помню, показали шприц со словами: «Это то, что мы введем вам в вену». Сделали… и ничего не происходит. Мне даже пива предложили, и я подумала, что не стану соглашаться, — утверждала актриса.
Через пару минут лекарство подействовало.
— Началось чудо, которое описать невозможно. Это была свобода, колоссальный объем информации через меня проходил. Я видела свою бабушку, которая готовила мне, ведь я собиралась уезжать в Санкт-Петербург, видела маму, проверяющую тетрадки… А сама была в Нью-Йорке, Париже и в одну секунду могла наблюдать за звездами, галактиками. Все это расширилось до бесконечности — ты будто понимаешь, что становишься всемогущим, — вспоминала Наталья.
Отец не шутку перепугался, видя, что дочь впала в какое-то странное состояние. Медики захлопотали над пациенткой.
— Я не понимаю ничего, не хочу терять эту свободу, ведь никогда не чувствовала себя настолько счастливой. И вдруг приносят прибор с наушниками, подсоединяют его… И я прилетела в тело обратно, ударилась об него, неприятно было входить, хотя вылетела легко. Первая мысль после приземления: «Ну все, ты в тюрьме», — описала свой опыт Андрейченко.
«Когда сыну исполнилось девять месяцев, у Дунаевского родилась внебрачная дочь»
Наталья утверждала, что пережила клиническую смерть, которая длилась пять минут. Впрочем, кодировка подействовала, и на время актриса завязала с алкоголем. Тем более, что вскоре Андрейченко влюбилась, закрутив роман с Кареном Шахназаровым.
— Наталья была «как три ха-ха», импульсивная и позитивная! — вспоминал Карен.
Но внезапно Шахназаров исчез, сказав, что идет писать сценарий с Бородянским к фильму «Мы из джаза». Кажется, он просто не относился серьезно к их отношениям.
— Я не находила себе места. Он не позвонил мне ни разу за три месяца. Боже, как я сходила с ума! — жаловалась Андрейченко. — Но в ленинградской гостинице меня пригласили в номер к Максиму Дунаевскому — послушать его песни. И я влюбилась в его гений... В ту же самую ночь Максим начал прорываться ко мне в номер. Тогда он просто пожелал спокойной ночи. А дальше все происходило безумно быстро. Через две недели мы сняли квартиру.
Когда позвонил Шахназаров, он очень удивился, услышав в трубке голос Дунаевского... Наталья и Максим поженились, когда актриса забеременела. Сын Дмитрий родился в 1982 году. Пара жила беззаботно и весело, оба любили погулять. Дико ревновала супруга — он был старше на 11 лет, до встречи с актрисой три раза был женат и не скрывал своего интереса к женскому полу. Андрейченко могла выскочить на ходу из машины, когда он заглядывался на дефилирующую по тротуару красотку.
А когда сыну исполнилось девять месяцев, у Дунаевского родилась внебрачная дочь.
— Как можно было пережить, что когда я в муках рожала человеку первого в его жизни ребенка, он в это время наслаждался и зачинал другого? — сокрушалась актриса. — Я не стала пить, что вы! Сын, кормежка, как я могла?! Я справилась, не бухала. Но в 1992 году на съемках «Тихого Дона» Бондарчука я решила попробовать: снова одну каплю, потом две… Через месяц было все на том же уровне, откуда я пришла.
Актриса выпивала между сценами, иногда входила пьяной на съемочную площадку. На помощь пришла Ирина Скобцева, и Андрейченко вновь закодировалась. А ведь тогда Дунаевского уже не было в ее жизни. Она развелась с ним в 1985 году, встретив Максимилиана Шелла, успешного австрийско-швейцарского режиссера. В 1986 году они поженились, в 1989-м на свет появилась их дочь Настасья.
Тяжелый разрыв и пожизненное содержание
Но и в этом браке не все было ладно — Максимилиан был очень сложным человеком, нервным, неуравновешенным и подверженным депрессиям. К тому же, Наталья, испугавшись своего возвращения в алкогольный ад, занялась «духовным ростом». Несколько лет она ездила в Индию заниматься йогой, что Шеллу не нравилось. В 1998 она на Пасху уехала в Мексику со своим духовным учителем, и это дико разозлило Шелла.
Однако Наталья была уверена, что муж притерпится к ее занятиям. Выходила его после комы — после приступа панкреатита он чуть не отдал Богу душу прямо на фестивале «Балтийская жемчужина». Но в итоге все закончилось — 18 ноября 2001 года Шелл признался, что у него появилась женщина, и он разводится с Натальей. Андрейченко не давала развод шесть лет, но Максимилиан не шел на попятную, и они все-таки развелись официально.
Шелл женился только в 2013 году и не на «разлучнице», а на другой женщине, оперной певице Иве Миханович. Брак с певицей был зарегистрирован за пять месяцев до смерти режиссера в 2014 году. Имущество покойного делили между собой вдова и двое детей Андрейченко (Максимилиан усыновил Дмитрия). А Наталья получила пожизненное содержание и единовременную выплату.
Надо отдать актрисе должное — после болезненного развода она не сорвалась и не вернулась к прошлому. Все-таки в ее сознании произошел сильный сдвиг — пить Андрейченко не начала.
— Женщина от этого может освободиться только своим путем. На особом глубинном уровне, — утверждает Наталья и желает всем вести здоровый образ жизни.