По понедельникам дремушинцы собирались утром на сход у речной проруби. Ровно в десять часов.
Во всех деревнях такие сборы бывают у колодца. А в Дремушихе колодезная вода жёсткая. Как выражается о ней дед Евсей – «чай съедает». И в самом деле, напиток делается мутным, безвкусным, будто в него ненароком плеснули молока.
Вот, значит, в понедельник предстают дремушинцы перед прорубью и пред очи друг друга. Вскрывают утеплённую снегом от морозов полынью и затариваются на целую неделю пятилитровками воды. Потом прорубь обратно тщательно запечатывают до следующей совместной сходки и доставляют бутыли на сананочках или корытах в родные пенаты.
Пока происходит наполнение посуды, завинчивание пробок, идёт разбор неспешной дремушинской жизни. Не успел к десяти часам к проруби - считай все новости прос…пал – от международной политики до меню Платониды на сегодняшний день.
-А шти я сегодня поставила в печь, – не держит никакого секрета про себя хозяйка. - Надоело - всё каши да каши. Уж заяц морщиться начал. Того гляди голодовку путаник объявит. Ой, напугает меня…
-Ты хочешь сказать – щи на варку поставила. С капустой, кислые… - пробует уточнить название Игнатий.
-Да они из овсянки.
-Ну так это овсяный кисель будет, - ещё пробует уточнить Игнатий.
-Кисель - он киселём, а это шти. Притомится овсянка в печи, и ещё до того. как кислая станет, - тут тебе и шти, - отстаивает своё занятное название Платонида. – Шти эти я от своей бабушки переняла, а она от своей бабушки. Шти – они и есть шти…
-Есть такие, - вступается за Платониду Евсей, - токо они тогда штями называются, когда в них после варки в печи картофеля не переваренного покрошишь, да луку сладкого и льняного масла заправишь и помешать, помешать толком всё надо…
Дремушинцы дружно сглотнули слюну, потому что после утреннего чая, боясь опоздать к общему сходу, ещё не завтракали.
-Ты как тот студент из кулинарного техникума – и сам не ведаешь, о чём поёшь, - заметил Игнатий, уязвлённый такой подробной осведомлённостью Евсея насчёт штей, - Понял я: хоть что кроши – получишь шти. Каша из топора.
- Да приходи сегодня к обеду и попробуешь, а то ещё с кем-нибудь опять спорить схватишься, только масло у меня подсолнечное, льняного нет… - пожалела Игнатия, не едавшего такого старинного блюда, Платонида.
-А у меня как раз льняное масло есть, - всколыхнулся сразу Евсей. – А вот у Верусика (это он о своей соседке по избе со стороны леса) лук есть этот, как его… – «пырей», кажется, сладкущий такой... в самый раз для штей и салат французский «барокко»… в самый раз к штям для закуски. Ты много ли, Платонида, штей-то в печь поставила?
-Чугунок лужёный пятилитровый… чтобы всем хватило, - отвечала недоумённо Платонида.
-Вот и правильно сделала. Никто в Дремушихе не откажется от коллективного блюда, и то – от штей. Многие и не едывали. Серафим сегодня из города должен со свежим хлебом часам к двум подрулить. Все и подтягивайтесь, каждый со своим припасом. Стол, хоть и Платониды – но он общий. Давай-ка я тебе помогу воду-то до дома дотянуть, кормилица ты наша. А то, как чай пить да шти кушать в гостях, так все горазды. Не учитывают, что вода сама в дом не приходит!..
Евсей так скоро закрутил своё выступление, что и слова не давал никому вставить.
Только Веруся, покраснев от похвалы, нашла случайную паузу и тоненько сообщила, что у лука и салата совсем не те названия.
-А какая разница. Ну, шарлот там, ну брокколи. Дело вовсе не в имени. Дело во вкусе! – пыхтел Евсей, впрягшись в корыто, водовозом. Он еле успевал за короткими, но быстрыми шажками Платониды. – Только бы Игнатий карты не забыл. Полный бал-идеал, как в дворянском собрании, получится. Чемпионат Дремушихи по игре в козла забабахаем!
-Он тут забабахает, а мне расчухивайся, - скорбно бормотала на ходу под нос Платонида, кляня себя за то, пригласила Игнатия на шти. Евсей повернул дело так, что оказалась приглашенной вся деревня, а её зверью штям, похоже, опять и не улыбнуться!
…Почти вся деревня и собралась в урочный час за столом. Начавший поправляться кот Борис, непонимающе пучил глаза с печки, боясь, что такая прорва народа объедят их с хозяйкой в корень, и опять придётся голодать, как в подполье.
Но гости выставляли свои припасы. Последним, не ведавшим ещё на какое мероприятие попал, скромно встал у порога с хлебом Серафим:
-Кого женим, кого замуж выдаём?
-Меня на Борисике женят, - отвечала Платонида. – День штей сегодня.
Серафим почему-то сразу всё понял, сел за стол с угла.
-Луку твоего с полатей Платониды пришлось взять для разнообразия в блюде с шарлотом Верусиным, —сообщил ему Евсей.
-Так и у меня такой же, - откликнулся Серафим, - семена-то от Веруси были.
-Тут вся Дремушиха, похоже, одним и тем же пореем заросла. Надо заняться сортообновлением, - возмутился Евсей
Сам он притащил банку лосиной тушёнки и трёхлитровку какого-то компота, как сам сообщил, «с выдержкой».
Компот при открывании издал звук шампанского, что всех здорово позабавило.
Пить никто не отказался, но и восторгов не послышалось. Тогда Евсей сам спросил Серафима:
-Ну как?
-Изумительные шти, хорошо, хоть я мимо них не пролетел. Спасибо, Платонида. Всё, как надо, лук хрустит, картошка в овсянке плавится, масло льняное всё сдабривает…
-Да я не о том. О штях этих Игнатий потом выскажется…
-А-а… ты о компоте спрашиваешь. Так не хуже штей будет компот-то. В нос шибает, нотки бургундского и изабеллы чувствуются, и черноплодка в тему…
-Нотки ему чувствуются, с этих ноток не запоёшь. Я думал покрепче компотик-от окажется.
-Для таких вкусных штей с брокколи в самый раз, - похвалил напиток и самого расстроенного Евсея Игнатий.
…В итоге - чугуна штей, как не бывало! Компот и хлеб, привезённый Серафимом, тоже почти весь скушали.
Гостеприимная хозяйка зависла над доставшимся ей остатком штей. И вдруг почувствовала в какой-то момент, что шти из тарелки убывают, хотя ложка у неё не была ещё в ходу. Она подняла глаза и увидела пожирающие глаза Борисика, испугавшегося вдруг, что его именно сейчас оставляют без средства к существованию.
Платонида поскорее закинула в тарелку ещё сметаны, искрошила свой хлеб, вылила всё в миску Борисику… Кот благодарно кивнул и смачно захрустел луком.
-Видишь, в штях даже коты лук едят! – поделился своими впечатлениями Евсей с Игнатием…
Дворянское собрание отменялось. Все посоловели от переедания штей. Карты уже никто не хотел поднимать.
-Веруся, ты хоть погадай нам на жизнь, - попросил Евсей, зная о ведических способностях соседки. – Ну вот, например, женюсь я или так и останусь холостяковать в этом полугодии?
Веруся не отказалась раскинуть колоду. И скоро выдала.
-Свадеб в этом году в Дремушихе не предвидится. А жители новые приедут. И у Платониды пополнение в хозяйстве будет.
-Да какое ж мне ещё пополнение: кот на печи, Сделка с Путиком наведываются? Отощавшие кабаны что ли нагрянут?
-Нет, тут что-то покруче – в перьях и с песнями. Валет-то бубновый. Может, кто из артистов закатится. У тебя в роду нету таковых?
-Да откуда? Клоунов с перьями… точно нету!
…Тут гости, озадаченные гаданием (кто ещё может приехать на жительство в Дремушиху?) потянулись по домам.
Веруся осталась помочь Платониде мыть посуду и продолжала разъяснять своё гадание:
-Бывает, ничего и не совпадает. Пустяком каким-нибудь обернётся. Даже жалко, что человека расстроила. Так что выкинь из головы.
Она ушла. Но думу в Платониду всё равно заронила…
На голодный желудок вообще тревожно думается. Платонида пошла в спальню, как обычно запнулась, и довольно больно, за весы. Задумалась. Отодвинула весы в сторону. А пропади всё пропадом с этими гостями, и зверями… С голоду завернуться можно. Вернулась к столу, вскрыла оставленную Евсеем банку лосятины со свининой. На сковородке быстренько поджарила вперемешку с нарезанной варёной картошкой. Покушала в вволю, запив остатками Евсеевского компота. И сразу повеселела. Сама собой пришла догадка, как жить-быть дальше.
-Зайца остатками брокколи накормлю – вот удивится! Такой деликатес только в Париже зайцы едят! А то, видите ли, от моей каши морду воротит, проказник. Лисе и Борисику часть жаркого оставлено на сковороде. Борисику можно сразу отдать.
Всё складывалось, как надо. Заглянула на печь. Кот лежал на спине выкатив вверх живот, как воздушный шар. Слышалось бурление лука в штях! Картошка с тушёнкой могли окончательно взорвать этот вулкан. Платонида покачала головой. Забрала миску. Лёгкой походкой прошла в спальню мимо отставленных весов, и даже не удостоила их взглядом.
Уже, когда забралась на кровать, хорошо работавшие после плотного ужина мозги сняли вдруг с неё последнюю тревожность:
-Так это очередной приезд охотника Харлама на снегоходе Веруся на картах нагадала. Всё сходится. Он последнее время сменил репертуар и всё попевает:
-Летят утки, летят утки, летят утки, два гуся…
Вот тебе и песни, вот тебе и перья!
Потом она отогнала жалость, что самой не досталось её же хвалёных штей: главное – гости ушли сытые и довольные. Хорошо посидели.
-А что до штей, так завтра я опять на всю деревню могу наварить. Хотя нет – прежде всего звери, а потом уж люди. «Мы в ответе за тех, кого приручили», - вспомнила она фразу ещё из далёкой советской школьной жизни.
И провалилась в беспробудный сон до следующего утра. Даже не размышляя: каким же ещё древним блюдом ей надо опять удивить дремушинцев?