Все думали, что Алёнушка утонула
Бабки под окнами шушукались вечерами: «Сгинула девка. Извела её злая ведьма. А купец-то и не видит подмены».
Ну, как не видит. Глазами замечает прежнюю Алёнушку, а по сердцу кто-то словно камнем острым водит. И по всей душе — скрипостон, словно по стеклу мокрым песком. Только вот в чём дело — не поймёт.
Вроде бы вчера была, как обычно: ласковая, нежная, всем улыбалась, в помощи не отказывала. А сегодня затвердела, аки глина. Сухая, чёрствая и колючая. Как не зыркнет, так холодом веет.
И братец её — козёл, как ни крути, — сторониться стал девушку. Особенно, когда она бралась за острые предметы: мало ли что.
Соседи сначала молча смотрели на это всё. А спустя неделю по селу расползлась паутина сплетен про ведьму, что извела настоящую Алёнушку, а сама заняла её место.
Но на самом деле никакая ведьма и рядом не проходила. А дело было вот в чём.
Алёна и Ваня рано стали сиротами. И перед смертью родители дали наказ старшей дочери: «Подними Ваню, доченька! Дай ему жизнь человеческую. Женится пусть. Деток заведёт. А ты поможешь ему их воспитать. Храни вас...»
И отдали Богу душу.
Проглотила девочка эти слова с болью. И в этот миг душа её взяла курс на самоуничтожение, потому что увидела в этом наказе одно — построить мир, в котором её нет.
И всё шло по плану. Братец рос, сестра всю себя отдавала ему. Но в какой-то момент Иванушка стал превращаться в козлёнка. Нет, не в милого белого пушистика с очаровательными рожками. А по поступкам: задирал всех вокруг, блеял некультурными словами, а за обедом мог даже чашку опрокинуть: мол, не вкусно ему.
Смотрела на это девушка и печалилась: не выполнила первый наказ родителей. Жизнь человеческую дать брату не смогла.
А потом она вдруг взяла и замуж вышла. Сама! За человека, который её любил. И снова внутри заскребло: «А как же Ваню поженить, да детишек его нянчить?»
И пришла к ней тогда хворь-тоска с плёткой для самобичевания. Своего рода, ведьма. Только невидимая. И извела девушку до того, что упала она в реку депрессии. Ту самую, где: «Что воля, что неволя — всё равно».
Вот тогда-то соседи и начали небылицы придумывать. А Алёнушка сказать ничего не может. Висит на ней вина тяжёлым камнем, что не выполнила наказ родительский и позволила себе быть счастливой, а не положила всю себя на алтарь брата.
Уйдёт утром на реку, сядет и только там позволит себе слёзы горькие лить. Дома же — девушка-зомби: не видит, не слышит, делает всё по инерции.
Пока бабки да девки шептались про ведьму, сидя на лавочках, брат Алёнушки, хоть и превратился в животное, да почуял неладное. Стало в нём что-то человеческое просыпаться.
Пошёл он за ней на реку, да и услышал, что она говорит, о чём печалится. Понял, что за камень у неё на душе.
Сам подойти к ней побоялся, но к купцу побежал и проблеял всё как есть.
Купец нашёл Алёнушку у реки. Обнял, выслушал и помог отключить кнопку самоуничтожения. Сказал, что наказ родительский Алёнушка не дослушала. И поняла не так.
Ведь не сказали они, что её нельзя быть счастливой. Потому что верили, что она это знает и без слов. Поэтому между строк надо смотреть.
И что жизнь человеческую она Ване даст только если сама так жить будет. А всё остальное он и сам сможет выполнить. Потому что хоть и похож на козла, но всё потому, что на готовом жил, копытцем о копытце не стукнул. И чтобы помочь ему стать человеком, надо его мастерству какому обучить. А там и девица на него какая засмотрится.
А детки его? Так будут с Алёнушкиными вместе расти, по лугам бегать, да радоваться. И матушка с батюшкой посмотрят сверху на всё это и улыбнутся.
Очнулась тогда Алёнушка. Сбросила камень с сердца и пошла дальше с купцом рука об руку. А Ваня и вправду стал из козла в человека превращаться: не сразу, но с каждым днём всё больше.
Мораль: если хотите включить мир для других, включите его сначала для себя. А там всё само завертится!