Подобно тому, как Инсон втянула в свое историческое расследование подругу Кёнха, не желавшую погружаться в боль прошлого, Хан Ган втягивает читателя в разговор о десятках и сотнях тысяч уничтоженных своими соотечественниками корейцев, в частности о репрессиях на острове Чёджудо, жители которого в 1948 году выступали против разделения Кореи.
Начинает издалека, с описания жуткой жары и бессмысленного, истончающегося существования Кёнха. В жизнь этой не то женщины, не то тени вдруг врывается звонок от некогда близкой подруги, почти сестры, даже в некотором роде второй половинки души, Инсон. Подруга попала в больницу с тяжелой травмой. Для того, чтобы сохранить целостность, ей приходится каждые три минуты терпеть боль и кровопускание. Она отсекла часть себя и чтобы приживить эту часть обратно, приходится постоянно возобновлять боль, иначе нервы отомрут. Ужасно, почти боди-хоррор, очень вовлекающе, ну и вполне можно воспринять как метафору — без больного осмысления жестокостей прошлого невозможно полноценное существование в настоящем. Инсон просит Кёнха навестить её попугайчика, который может погибнуть без воды.
Далее начинается полнейшая антитеза жаре и бессмысленности первой половины романа. Долгое путешествие по зиме, в ходе которого рассказчица недоумевает, чего это она так ради попугайчика расстаралась. Оказавшись в доме подруги, Кёнха встречается с призраками прошлого, от которых долго пыталась увиливать.
Призраки и сны в романе играют ведущую роль, с самого начала героиня находится как бы на границе между реальностью и сновидением. И очень плохо в реальности удерживается. В отличие от Инсон — та всегда крепко стоит на ногах, знает, чего хочет, целеустремленно идет в направлении задуманного. Она режиссерка документального кино, исследовательница тяжелых страниц истории Кореи и Вьетнама. И даже сменив документалистику на столярное ремесло она, как выясняется , продолжает идти своим путём.
Повествование прерывистое, наполненое флэшбэками, которые к финалу приобретают не личный, но национальный характер. Основные темы — коллективная память, страх перед ужасной правдой, страх перед тяжелым грузом прошлого, призраки прошлого, навещающие живых, даже когда они этого не хотят, неспособность идти вперёд и жить полной жизнью, не назвав, не переварив, не осмыслив, не оплакав национальные трагедии.
Манера письма поэтичная, метафоричная, притчевая, сновидческая, реальность и грёза путаются, переплетаются, мысли порхают с ветки на ветку, как птички, которых Хан Ган, видимо, любит.
Мне любопытно было познакомитсья с автором. Рада, что предварительно прочитала хотя бы коротенькую историческую справку, без которой я бы свихнулась, вчитываясь в это густое, поэтичное, символичное варево. Зимние сцены, описания снегопада, прогулки в темном зимнем лесу, холода пустого дома стали для меня якорящими, удерживающими в реальности, умиротворяющими. Следом начала слушать "Вегетарианку", чтобы лучше понять, почему и зачем автор пишет именно в таком стиле. По ходу дела узнала, что она вообще-то поэтесса, это, видимо, определяет и прозу Хан Ган.