Ранним утром 2 мая 1853 года жители Свияжского села Моркваш были разбужены страшным известием – ночью напали на дом местного священника.
Прибежавшие на помощь селяне застали ужасную картину. Хозяин дома – священник Мартемьян Васильевич Гавриков был найден в своей спальне мертвым на полу. Руки и ноги его были связаны. Нижние бельё – кальсоны и рубаха - полностью разорваны и окровавлены. По всему телу покойного были видны множественные колотые раны. Передние зубы выбиты. Рядом с головой священника лежала деревянная окровавленная скалка с его присохшими волосами. Супруга погибшего - попадья Марина Петровна лежала в беспамятстве в передней комнате, связанная по ногам.
Во всех комнатах дома на полу были кровавые пятна. Вещи разбросаны и изуродованы: перины и подушки изрезаны, на сундуках были сбиты замки, их содержимое вытряхнуто на пол, небольшой сундучок в спальне был полностью разломан. В передней комнате были найдены окровавленные пояс от мужского зипуна и женский хлопчатобумажный клетчатый платок.
С трудом приведенная в чувства попадья рассказала односельчанам, что ночью в дом, выломав окно, влезли несколько злодеев, схватили и стали пытать её мужа, чтобы он отдал им деньги. Когда же батюшка отказался говорить, то они разбили ему голову скалкой и стали громить дом. Ничего не найдя, бандиты связали матушку и юношу-служку, и пообещав вернуться и сжечь дом, ушли.
Выслушав рассказ матушки, жители села тотчас же, разбившись на группы, стали искать следы убийц.
Довольно быстро, на дороге, ведущей через лес в сторону села Печищи, был найден женский головной платок, похожий на те, что были в доме священника, и виднелись следы нескольких человек. Ночью шёл сильный дождь, кончившийся под утро, и поэтому на мокрой и раскисшей земле следы хорошо сохранились.
Пойдя по этим следам, сельчане вышли на берег Волги, где встретили около сторожки местного угольщика. Он рассказал, что на исходе ночи видел пятерых мужчин, которые искали перевозчика (того, кто может перевезти их на другой берег Волги). Угольщик сказал им, что ближайший перевозчик живет в 2х верстах отсюда, на окраине Печищ. В ту сторону, по словам угольщика, прохожие и направились.
Найденный сельчанами перевозчик Архип Сидорович Гаврилов подтвердил, что на рассвете перевозил на другой берег пятерых мужчин. Мужчины показались ему подозрительными и сначала он, Гаврилов, не хотел их везти. Но его уговорила жена, так как пришедшие предложили хорошие деньги – по 42 копейки за каждого. Переправившись на другой берег, мужчины по словам перевозчика направились в сторону Казани.
Узнав, что случилось ночью, Гаврилов вызвался вместе с сельчанами отправиться в город в полицию.
В полицейском участке в Казани к своему рассказу Гаврилов добавил еще и очень подробное описание своих «клиентов»: все мужчины были в сапогах, заляпанных дорожной грязью, полукафтанах, цветастых косоворотках. На одном была черкесская шапка.
В срочном порядке к Казанскому полицмейстеру полковнику Кноррингу были вызваны все полицейские чины. Николай Иванович (Кнорринг) довел до сведения своих сотрудников приметы подозреваемых и приказал провести поиск во всех домах, разбив город на сектора, особо тщательно проверяя подозрительные дома и злачные места.
Перевозчик Гаврилов вызвался участвовать в поиске вместе с полицейскими. Он был приставлен к приставу 1 части титулярному советнику Шляхтину.
Спустя некоторое время пристав Шляхтин и Гаврилов зашли в дом мещанина Степана Подгорного. В одной из комнат на кровати они обнаружили спящего на кровати мужчину, в котором перевозчик узнал одного их своих ночных гостей.
Разбуженный мужчина назвался казанским цеховым Федором Яковлевичем Федоровым.
Обратив внимание, что Федоров одет в чистую белую рубашку, Шляхтин «возымел подозрение и сделал вопрос о грязной рубашке, которую отыскали тотчас же и она оказалась с кровавым пятном на груди размером с горошину» и сильно промокшая.
Получив такую существенную улику, пристав Шляхтин принялся за более тщательный обыск. Во флигеле дома он нашел также спящим другого мужчину, одетого в ситцевую рубашку и синие порты, которые были сильно испачканы глиной и пятнами крови. Неизвестный, которого также опознал Гаврилов, «показал себя государственным крестьянином Цивильского уезда села Можарь Филиппом Савельевым Бадановым».
В комнате на полу лежал сильно испачканный глиной и кровью полукафтан.
Обыскав его, Шляхтин обнаружил в кармане холщовый мешочек, в котором лежали завернутые в бумажку золотой полуимпериал и кредитный билет в 5 рублей серебром. На бумажке и на самом мешочке была сделана надпись, что храниться здесь «разною монетою 500 рублей по счету на ассигнации». Кроме мешочка, в карманах полукафтана было найдено 8 рублей серебром. При более тщательном осмотре самого Баданова оказалось, что на руках у него имеются следы драки: содрана кожа на костяшках и есть синяки.
Федоров и Баданов были тотчас же арестованы и доставлены в село Моркваш, где их опознали попадья и юноша-служка.
В течении дня в городе были задержаны еще 3 человека: крестьянин села Кильдеева Константин Андреевич Гордеев, крестьянин села Ключищ Григорий Филиппович Подьячев и цеховой Петр Иванович Быстров. Найдены они были по приметам: по описанной перевозчиком одежде, которая была сильно испачкана глиной и кровью. Также у всех в карманах были обнаружены деньги. Все трое были найдены в кабаках, сильно пьяными.
Все пятеро задержанных были заключены под стражу и началось следствие, которое возглавил лично начальник 7 Корпуса жандармов генерал-майор Пётр Федорович Львов.
В результате тщательно проведенного следствия была почти полностью восстановлена картина преступления.
Вечером 1 мая началась сильная гроза. Настоятель храма Мартемьян Васильевич и его юноша-служка 18-летний Тимофей Егоров легли спать еще засветло. Батюшка лег в спальне, а Тимофей, как обычно устроился в передней на полу. Всегда боявшаяся грозы, матушка Марина Петровна не пошла спать, а долго молилась, и потом, забравшись на печку, ждала окончания ливня.
Приблизительно часов в 12 ночи, в переднюю комнату, выбив окно влезли трое мужчин. Проснувшийся от шума Тимофей попытался закричать, но один из бандитов навалился на него, и закрыв ему рот рукой, приказал юноше молчать под страхом смерти. В этот момент грабителей увидела попадья и с печки закричала: «Отец! Воры!». Двое преступников подскочили к матушке и стали её держать. В окно в этот момент влезли ещё двое мужчин, вбежали в спальню и схватили священника. Пятый бандит, тот, что угрожал служке, зажёг свечу и стал шарить по спальне. Наконец, что-то нащупав под кроватью, он вытащил оттуда небольшой сундучок и стал его разламывать. В сундучке оказался небольшой холщовый мешочек, в котором были завернуты деньги в общей сумме всего 500 рублей. Увидев, что денег так мало, бандиты стали бить настоятеля и требовать еще денег. Батюшка только мотал головой и мычал. В этот момент, один из державших попадью, закричал: «Колите его, колите!». И, вытащив из кармана перочинный нож, бросился к батюшке и стал наносить ему удары. В этот момент, кто-то снаружи дома сказал: «Погасите свечу, старуха смотрит на нас!», и затворил ставни.
Пытки и избиения продолжались около 2х часов. Когда же преступники поняли, что священник скончался, они принялись громить дом. Побежали в чулан, где на 5 сундуках сломали замки, и стали хватать оттуда все вещи, которые попадались под руку. Найдя большую холстину, бандиты разорвали её на полосы, и этими полосами связали руки и ноги юноше и матушке. После этого они, схватив награбленное и пообещав вернуться и спалить дом, ушли.
Попадье каким-то чудом удалось освободить руки и подползти к служке. Она развязала его и послала за помощью, после чего лишилась чувств.
Дом священника находился рядом с храмом, при котором в сторожке жили караульные. У следствия возник резонный вопрос: «Почему, находясь столь близко от места преступления, никто из караульных не пришёл на помощь человеку, который два часа кричал под пытками?». Ответ оказался банально прост – караульные по своему обыкновению спали, а крики несчастного заглушали раскаты громы и шум ливня.
Следствие пришло к выводу, что у нападавших был сообщник среди местных жителей. Бандиты точно знали, в какое окно влезть, чтобы их не было видно со стороны сельских домов. Знали, что в доме нет другой прислуги, кроме худенького мальчика-служки. В пользу этого предположения говорил и тот факт, что кто-то, стоявший снаружи очень боялся, что его узнает попадья и просил погасит свечу. По подозрению в пособничестве бандитам был арестован некий Андрей Юдин, местный житель, ранее подозревавшийся в разбое. Основанием для таких подозрений стали показания, которые против Юдин дал покойный отец Мартемьян.
Следователями также был найден перевозчик Яков Якимов, который накануне преступления, днём 1 мая перевозил через Волгу подозреваемых из Казани в село Верхний Услон. Перевозчик сообщил, что перевозимые им мужчины были явно дружны между собой, находились в сильном подпитии и постоянно шутили.
После окончания следствия генерал-майором Львовым был составлен рапорт на имя министра внутренних дел генерал-аншефа Дмитрия Гавриловича Бибикова. Сообщая о результатах расследования, генерал Львов просил, чтобы ввиду тяжести и жестокости преступления судебное дознание проводил военный суд. Петр Федорович указывал в рапорте, что земские суды проводят дознания плохо, «спустя рукава». Назначаемая земскими судами мера наказания – наказания плетьми и ссылка в Сибирь давно уже никого не пугает. А даже наоборот, многие преступники, попадая в Сибирь, устраиваются на жительство на свободных землях, обзаводятся хозяйством, приглашают к себе родственников и живут богатея. А так как страх перед наказанием отсутствует, то это приводит к росту всё более жестоких преступлений.
Также генерал Львов просил наградить отличившихся при проведении следствия полицмейстера Кнорринга и пристава Шляхтина, а также поощрить перевозчика Гаврилова.
Прочитав рапорт подчиненного, генерал Бибиков был возмущён столь негативной оценкой работы земских судов и настрого запретил рассмотрение дела в военном суде. Но всё же поручил надзирать за процессом лично губернскому Казанскому прокурору. Следственное дело было передано на рассмотрение в Свияжский Земский суд.
В суде подозреваемые стали отказываться от своих показаний. Утверждали, что оговорили себя под избиениями. Что свидетели их опознали якобы тоже под давлением полицейских. Что найденные у них деньги были их собственные.
Из шестерых обвиняемых доказать свою невиновность удалось только одному – Петру Быстрову. Нашлись свидетели, которые видели Быстрова пьяным, с разбитым лицом, валявшимся в грязи около кабака. Деньги же, на которые он гулял в кабаке, были выданы ему приказчиком завода, на котором Петр работал, на похороны сестры.
Константин Гордеев, Григорий Подьячев и Филипп Баданов были приговорены на наказание 70 ударами плетьми и на 20 лет каторжных работ. Их вина была доказана полностью. У Гордеева и Подьячева были найдены вещи, которые опознала попадья. Против Баданова неоспоримой уликой стал найденный у него холщовый мешочек с деньгами. Свидетели подтвердили, что именно в этом мешочке покойный батюшка хранил церковные деньги. Также было установлено, что надписи, сделанные на мешочке и на бумажке, были очень похожи на почерк настоятеля.
Вина местного жителя Андрея Юдин не была доказана, но он был «оставлен в сильном подозрении до появления новых обстоятельств» и был отправлен на место жительства под постоянный надзор полиции.
Участие Федора Федорова непосредственно в издевательствах над покойным не было доказано, поэтому он был приговорён только к высылке на вечное поселение в Сибирь. По существовавшему тогда закону с ним должна была быть выслана и жена. Но супруга Федорова Екатерина вероятно не горела желанием становиться «женой декабриста», а посему предоставила суду справку, что тяжело больна: она постоянно страдает приступами удушья и кашлем с мокротой, а кроме того после «уменьшения менструаций» (вероятно, с наступлением климакса) мучается ломотой в костях. Учтя столь «тяжелое» состояние Федоровой, суд разрешил ей не следовать за мужем.
Найденные у преступников деньги и вещи были возвращены вдове настоятеля Марине Петровне Гавриковой.
Приговор суда был оглашён 18 января 1856 г.
Министр внутренних дел генерал Бибиков не нашёл возможным наградить полицеймейстера Кнорринга и пристава Шляхтина.
На сегодня всё.
P.S. Названия населенных пунктов даны по материалам архивного уголовного дела 1853 года.( Российский Государственный Исторический Архив – фонд № 1286 опись №14 дело № 946).