Выдающийся швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр в своем знаменитом «Труде по языкознанию» высказал ключевую мысль, которая сгодится нам для понимания роли языка наших древнерусских предков во всей этой индоевропейской лингвистической кухне.
Западное языкознание на первом этапе ничего не знало об истории западных языков и искало возможности найти нечто общее в похожих языках. Под рукой оказались греческий и латынь, а некоторое их сходство с санскритом привело языковедов к мысли о первичности санскрита. Но это представление было развеяно Ф. де Соссюром, который относительно санскрита заметил, что:
«Латинский и греческий языки лишь на самых своих начальных стадиях знали то состояние, которое представлено санскритом….»[1].
Мы можем сегодня только догадываться, как предки звали тот язык, который мы сегодня зовем русским, но без корня "рус-" тогда явно не обошлось. "Тогда" - это, скорее всего, уже 5 тысяч лет назад, точно. За более ранее прошлое относительно языка русов никто ручаться не может. И дело не в том, что о письменности того периода говорить не приходится, а в том, что язык в такой, по сути, близкий к современности период уже очевидно существовал, и предки русских и, как выясняется ариев, на нем уже достаточно бойко говорили. Другое дело, что Хронос (бог Времени) наложил на него свой неизбежный отпечаток. Впрочем, те его лексические и грамматические детали, которые и сделали его русским языком – сохранились.
Удивительная взаимосвязь современного русского языка с древнеиндийским языком ариев стала предметом обсуждения несколько позже того дискурса, который велся в западном языкознании 19 века относительно связи передовых для того времени греческого и латинского с санскритом. Надо ли добавлять, что санскрит – это и есть тот древнеиндийский язык ариев, который был зафиксирован древнеиндийским лингвистом Панини 5 века до н.э., который составил первую в истории Индии нормативную грамматику санскрита - «Восьмикнижье» («Аштадхьяи»).
Прежде всего, интересно, что это за начальная стадия южно-европейских языков, когда они находились в состоянии близком к древнеиндийскому языку? То есть, тем самым, де Соссюр отмечал, что в какой-то начальный момент греческий и латинский языки еще сохраняли некоторую прошлую близость с санскритом. И возможно было вести речь о некоем их общем прототипе. Когда это происходило, и, причем здесь далекий восточный санскрит, оставалось загадкой.
Однако, Ф. де Соссюр прекрасно осознавал, что санскрит (видимо, в силу своей большей сохранности во времени, благодаря усилиям древнеиндийского ученого Панини), помогает разъяснять различные явления в других языках.
«Но в общем сохраняемые им первоначальные элементы прекрасно помогают исследованию, и в огромном большинстве случаев именно санскрит оказывается в положении языка, разъясняющего различные явления в других языках».
Но такое понимание роли санскрита применимо и к его глубокой связи с тем состоянием праславянского языка, когда праславянский и арийский языки еще исходили из общего прототипа. Здесь нельзя не упомянуть исследования С. Старостина, согласно которым современный русский и древнеиндийский язык (санскрит) 2,5 тысяч летней давности совпадают по базисной лексике на 54%. Надо ли говорить, что ранее этого времени они совпадали еще больше, и, стало быть, однажды разошлись от одного источника, прототипа. И речь можно вести, не заглядывая далеко в прошлое, именно о какой-то промежуточной фазе существования в определенный момент времени единого языка некоей языковой общности. отмечая ее временем 5-6 тысячелетий назад. Именно это время линвистами считалось временем рахождения ИЕ языков на ветви.
Возможно ли было узнать хронологию такого события лингвистическими методами? Так или иначе, языковеды все-таки пришли к выводу о расхождении арийских языков на ветви 5-6 тысячелетий назад. Видимо, речь шла о расхождении от той самой общеарийской общности, от общего прототипа по де Соссюру.
Впрочем, компаративисты 19 века, увлеченные сравнительной грамматикой, не сочли возможным заняться рассмотрением исторических аспектов проблемы. На этот счет де Соссюр пишет:
«Основной ошибкой сравнительной грамматики — ошибкой, которая в зародыше содержала в себе все прочие ошибки,— было то, что в своих исследованиях, ограниченных к тому же одними лишь индоевропейскими языками, представители этого направления никогда не задавались вопросом, чему же соответствовали производимые ими сопоставления, что же означали открываемые ими отношения. Их наука оставалась исключительно сравнительной, вместо того чтобы быть исторической».
В этой связи, они воспринимали санскрит именно тем исключительным прототипом индоевропейского языка, праязыком. Сегодня такое положение санскрита до сих пор еще доминирует в некоторых лингвистических рассуждениях. Хотя факты свидетельствуют об обратном – санскрит – это одна из стадий, поздняя стадия развития арийского языка.
Швейцарский же лингвист считал одним из поразительных заблуждений «преувеличенную и почти исключительную роль, которую отводили санскриту в деле сравнения; поскольку санскрит представляет собой наиболее древний засвидетельствованный индоевропейский язык, он был возведен в сан прототипа, то есть праязыка.
Но одно дело — предполагать, что некий индоевропейский праязык породил языки санскритский, греческий, славянский, кельтский, италийский, а другое дело — поставить один из этих языков на место индоевропейского. Это грубое смешение привело к многообразным и глубоким следствиям».
Этот «некий индоевропейский праязык» де Соссюра и был языком древнеарийской общности, которая (если смотреть в исторической ретроспективе) сложилась в центральной Европе в культуре шнуровой керамики (ККК) 5-6 тысячелетий назад. А период последней совпал со временем образования 5900 лет назад в Y-хромосомной гаплогруппе R1a-M417 ее субклада Z645.
Последующая же фактическая информация об образовании 5000 лет назад в линии R1a-M417-Z645 гаплогрупп Z280, M458, Z93 совпадает по времени с расхождением арийских языков в Европе на ветви. Это были ключевые гаплогруппы носителей праславянских языков (Z280, M458) и арийских (Z93), изначальных жителей фатьяновской археологической культуры Восточно-Еропейской равнины. Носители арийской линии ушли в Индию, где, по данным ДНК-генеалогии, отследившей миграцию ариев по древним захоронениям нисходящих снипов R1a-Z93, сегодня в высших кастах Индии живут до 70% современные потомки ариев с гаплогруппой R1a-Z645.
Носители Z280 обосновались тогда же, 5 тысяч лет назад, на Русской равнине, R1a-M458 сместились западнее, внеся существенный вклад в западнославянские этносы.
Несомненное сходство современной базовой лексики русского языка с санскритом 2,5 тысячелетней давности указывает на их древнеарийское прошлое. Период обитания носителей R1a-Z645 в КШК и стал, видимо, периодом существования той общеарийской общности, в которой вполне естественно развивался общеарийский язык, или прототип будущих индоевропейских языков. Его вполне, также, естественно назвать арийским языком, который позже разошелся на ветви, что заметили и отразили в своих умозаключениях языковеды прошлого.
К слову, возвращаясь к определению «русский язык», и отмечая, что сегодня половина мужского населения России гаплогруппы R1a является носителями нисходящих снипов-маркеров Z280, то , по сути, тот пятитысячелетний прапрадед, который обосновался на Русской равнине с первым маркером Z280 – это их родственник по мужской линии. А его язык и был прототипом современного русского языка в его лексикостатистической динамике. И корень "рус" – в названии языка не пустой звук.
А теперь к размышлениям де Соссюра относительно праязыка, как такового. И он поднимает здесь достаточно философскую проблему длительности языка во времени. То есть, нельзя говорить о скачкообразном образовании какого-то языка, а только о его предыдущей, возможно, даже вечной истории. В этой связи и праиндоевропейский язык ограничивать неким нулевым началом не приходится. Итак, де Соссюр пишет:
«…что значит, когда говорят, что один язык более древен или более стар, чем другой? Теоретически здесь возможны три толкования:
1. Прежде всего, можно думать об абсолютном начале, об исходной точке какого-либо языка; но достаточно самого простого рассуждения, чтобы убедиться в том, что нет языка, которому можно было бы приписать возраст, ибо любой язык в любой момент является не более как продолжением состояния, существовавшего до него. В этом отношении развитие языка отличается от развития человеческого рода: абсолютная непрерывность языкового развития не позволяет видеть в нем смену поколений,
Можно, далее, считать, что одно состояние языка засвидетельствовано в более древнее время, нежели другое.
Поскольку речь идет, как в этом частном случае, о двух наречиях, из которых одно в точном смысле происходит от другого и оба одинаково нам известны, само собою очевидно, что в этих условиях является древним. Но если оба эти условия не выполнены, то древность никакого значения не имеет: так, литовский язык, засвидетельствованный лишь с 1540 г., не менее драгоценен в этом отношении, чем старославянский, известный с X века, или даже чем ведийский санскрит.
3. Слово «древний» может, наконец, применяться к более архаическому состоянию языка, то есть к такому его состоянию, когда формы в нем ближе к своему начальному образцу, и это независимо от вопроса о датировке. В этом смысле можно было бы сказать, что литовский язык XVI века древнее, чем латинский язык III века до н. э.».
Точно также, можно сказать, что древненовгородский диалект русского языка берестяных грамот древнее, чем тот же латинский язык III века до н. э., который потерял те особенности языка прототипа, которые сохранились в древненовгородском диалекте.
К слову, только несколько примеров из академика А.А. Зализняка. Исследуя берестяные грамоты он пришел к выводу об отсутствии второй славянской палатализации в древненовгородском диалекте. На нем были написаны почти все документы с территории Новгородской республики (из Новгорода, Старой Руссы и Торжка). К древненовгородскому диалекту относят также и диалект древнего Пскова
Если славяне говорили, например, "целый", то новгородцы – келы, также новгородцы говорили "херы", "кирка", а славяне – серый, церковь.
В этом диалекте сохранялись архаичные согласные звуки как К, Х. И уже не удивительным кажется, что зайца, которого до сих пор могут назвать как зайцем, так и серым, по-новгородски звали херы, а до Британии это слово каким-то образом добралось в виде hare. На это обратил внимание в своей книге «5 сенсаций» А. Драгункин
Я же обращаю внимание на ряд примеров, например, келый, (целый), английское whole. Которое в староанглийском имело вид hal, и происходит, якобы, от ПИЕ корня *kailo. Но этот корень – умозрительная реконструкция языковедов. Новгородцы же, не мудрствуя так и говорили – келы. И еще из того же ряда – всем известное сегодня английское who. Это ж, надо было так извратить изначальное "кто". А переход был следующим – кто (kto)>hwo> who. И эта трансформация k>h – соответствующий закону Я. Гримма легитимный переход в языках германской группы, .
Много де Соссюр ссылается и на литовский язык, который сохранил многие архаизмы языка-прототипа носителей гаплогруппы Z280. Так, мне очень нравится литовское vakaras (вакарас). Ни за что не догадаться, что это по-нашему – вечер, если не знать, что в свое время имела место славянская палатализация, которая в русском языке привела к замене k на ch (ч). Такая палатизация в литовском языке оказалась не такая масштабная, как в русском и других славянских языках.
Так или иначе, современный русский язык, относительно западноевропейских ИЕ языков не испытал того катастрофического сдвига согласных, и потери ряда гласных которые произошли в германских языках. Литовский же язык в силу определенной консервации их языка, а также под влиянием носителей уральских диалектов, пришедших значительно позже в Балтию, где-то сохранил некоторые архаизмы. Впрочем, это отдельная история.
В русском языке еще немало архаики, которая сегодня органично в той или иной форме вошла в современную русскую речь. Скажем, то же слово «речь». Согласный звук ч – это результат палатализации архаичного "к" в слове «рек» (говорить). Корнем "рек" до сих пор полнится наша речь: "изрекать, нарекать, пророк, нарок, рекомендовать, рекомый", и также "нареченный". Также и вече, например, – это производное от "вакать" (арханг.), "вякать", vakati (санскрит) – говорить. Архангельцы говорили как арии – вакати.
Между тем, генеалогия носителей арийского языка гаплогруппы R1a-Z645 не противоречит тому, что «нет языка, которому можно было бы приписать возраст, ибо любой язык в любой момент является не более как продолжением состояния, существовавшего до него». В этой связи, о каком либо состоянии языка разумно говорить с точки зрения его лексикостатистической динамики.
О возможном обитании носителей еще более архаического языка, чем ПИЕ язык можно и на более ранних этапах развития. Так или иначе, гаплогруппа R1a-M417, которая образовалась 8700 лет назад, не так далеко была в прошлом Европы. Ископаемый образец M417* найден, например, в Венгрии.
Даже такому выдающемуся языковеду, каким был де Соссюр, оставалось неизвестным какие народы стояли за некоторыми языками. Он заметил, в частности:
«В отношении некоторых языков, например языка текстов Авесты или старославянского, даже неизвестно в точности, какие народы на них говорили; но незнание этого нисколько не мешает нам изучать их сами по себе и исследовать их превращения».
Такая откровенность свидетельствует, что языкознание того периода было глубоко ограничено. И роль русского языка во всей этой лингвистической истории незаслуженно оставалась и до сих пор остается на задворках так называемого индоевропейского языкознания. Впрочем, ситуацию вполне по силам теперь исправить, основываясь на фактической информации ДНК-генеалогии, молекулярной истории.
Относительно германской группы языков швейцарский языковед 19 века признал:
«Так, германская группа языков последовательно открывается нам в готском языке Ульфилы, не оставившем продолжения, затем в текстах древневерхненемецкого языка, еще позже — в памятниках языков англосаксонского, древнескандинавского и т. д.; и вот ни один из этих языков или групп языков не является продолжением языка, засвидетельствованного ранее».
Достаточная мысль в качестве информации для размышления тем, кто не устает утверждать о мифическом «прагерманском языке».
Впрочем, по мнению швейцарского гения, в самом языке признаков происхождения языка не существует вообще. В нем только «признаки трансформации языка во времени и пространстве».
По его мнению, либо язык вообще никогда не возникал, либо существует вечно. Что одно и то же. Он не результат эволюции и не обычный предмет естественных наук. Понять его подобно системе химических элементов или физических взаимодействий нельзя.
Борис Б. Новицкий
[1] Фердинанд де Соссюр. «Труды по языкознанию». «Прогресс», 1977