Н.Н. Воронин известен прежде всего как искусствовед, исследователь зодчества Владимиро-Суздальской Руси. Но чтобы восстановить его историю ему пришлось очень глубоко погрузиться в тексты летописей и в историографию вопроса. Вот какие выводы он сделал, используя труды А.А. Шахматова и М.Д. Приселкова, но создав собственную концепцию.
Первые летописные записи в Северо-Восточной Руси были сделаны в Ростове Великом.
Это был текст, который знаменитый просветитель начала XIII века, епископ Симон, назвал «Летописец старый Ростовский». Он вёлся с 1060-х годов, т.е. с учреждения ростовской епископии при епископе Леонтии.
В 1071 г. Леонтий был убит языческими волхвами. Его дело продолжил епископ Исайя, поставленный на ростовскую кафедру в 1072 году. Он был уроженцем Киевской земли, постриг принял в Печёрской обители и основал в Суздале двор Киевского Печерского монастыря.
Туда и был перенесён «Летописец старый Ростовский», ставший теперь Суздальским.
После смерти епископа Исайи ростовская кафедра осталась вакантной. Поскольку Ростово-Суздальская земля после раздела Руси по кончине Ярослава Мудрого отошла его сыну Всеволоду, а затем внуку Владимиру Мономаху, правившим в Переяславле Русском, то и в церковном отношения она окормлялась епископом Переяславля Русского Ефремом.
Своей резиденцией в Ростово-Суздальской (или Залесской) земле Ефрем сделал двор Печерского монастыря в Суздале, поставленный при Исайе. Ефрем построил там церковь святого Дмитрия, дал монахам сёла. Так возник Дмитриевский монастырь.
Во времена Юрия Долгорукого он стал церковным центром Ростово-Суздальской земли. С ним была тесно связана семья тысяцкого Юрия Долгорукого — Георгия Симоновича. Пока в Ростове пустовала епископская кафедра, игумен Дмитриевой обители руководил местной епархией. Естественно, там велось летописание. Соответственно «Летописец старый Ростовский», теперь – Суздальский летописец Дмитриевского монастыря – стал основой Суздальского летописца Юрия Долгорукого.
Эта рукопись или её списки были в обращении среди московских и ростовских книжников позднейшей поры и непосредственно, минуя свод 1177 г., отразились в ростовских обработках общерусских летописных сводов, в частности Типографской летописи, куда под 1152 г. попали известия Юрьева летописца о нападении волжских болгар на Ярославль и о церковном строительстве Юрия (последнее было отрывком из княжеского некролога).
Львовская летопись сохранила оригинальные сведения о посажении Юрием в 1154 г. Андрея Боголюбского в Рязани, его изгнании оттуда и яркую деталь о бегстве «в одном сапоге» из Рязани в Муром и Суздаль.
Другие фрагменты Суздальского Юрьева летописца вошли в начатый в последние годы княжения Андрея Боголюбского и завершенный уже при Всеволоде Большое Гнездо Владимирский свод 1177 года. Его составитель не ставил своей задачей возвеличивать Юрия Долгорукого. Поэтому, как считал Воронин, в Лаврентьевской летописи, опирающейся на свод 1177 г., отсутствуют сведения о ряде основанных Юрием городов.
Из Юрьева летописца в свод 1177 г. попали известия о походе Долгорукого на болгар (1120 г.), о битве на Жданой горе (1135 г.), возможно известия 1138 года. Известие 1155 г. об уходе Андрея Боголюбского от отца к «Суждалю» и о приносе им вышгородской иконы Богоматери, украшенной и поставленной им «в церкви своей Володимири» тоже восходит к Юрьеву летописцу. Но сводчик опустил невыгодную для Андрея ремарку о том, что «отец же его негодоваша на него велми о том», сохранившуюся в Тверском летописном сборнике.
Завершался Юрьев летописец, по мнению Н.Н. Воронина статьями о том,
- как Юрий Долгорукий занемог на пиру у осьменика Петрилы,
- о ряде Юрия по распределению владений меж его сыновьями, согласно которому Ростово-Суздальская земля предназначалась Михалке и Всеволоду,
- о кончине князя и его некрологом с перечнем важнейших фактов его градо- и храмостроительства.
Суздальский летописец продолжался какое-то время и дальше – до 1160 года. Достроенный в этом году Успенский собор во Владимире становится центром духовной жизни княжества, средоточием преданного Андрею духовенства, которое, согласно Воронину, и перенимает дело летописания. Ростово-Суздальское летописание, таким образом, сменяется Владимирским.