«Миллиард.Татар» продолжает публиковать выдержки из исторических источников, связанных с прошлым татарского народа. На этот раз мы предлагаем познакомиться с историческими источниками, рассказывающими о формировании татарской нации в XIX веке. Публикация является фрагментом коллективной монографии Института истории им.Ш.Марджани АН РТ – «История татар. Том VI. Формирование татарской нации XIX – начало XX в.
Часть 1 – Часть 100: предыдущие части читать здесь
Часть 101: «И нам великому государю пожаловати бы ево, Московку, не велеть их казанских ямских охотников ложному челобитью»
Часть 102: «Татарки Кинтейки Ирмухамметевой дочери велено итить замуж в мусульманской же веры за мусулманенина Московского государства»
Часть 103: «Велено де тебе ржаную муку, которая смолота, послать из Рыбной слободы в Лаишево и класть в анбары, и в Лаишеве де анбары не годятца.»
Часть 104: «Пусташь Кучюк, что дана по грамоте великого государя дяде моему обводная земля за речкой Аметевкой, да полянка Енабекава»
Часть 105: «Казанские купцы доносили вам, что там в мелких деньгах великая скудость, а медные пятикопеечники поставляют за тягость»
Часть 106: «Татары в этом дворе имеют свои отдельные лавки, в которых они продают персидские товары, которые состоят почти исключительно из шелковых тканей»
Часть 107: «Рассуждение прорицательного плача казанские царицы в 7061 году октября 3 дня»
Часть 108: «В сию посылку употреблял я татар слободы Сеитовой; и как сей народ легко ослеплен может быть корыстию, то я сих татар наградил изобильно обнадежил»
Часть 109: «А случитца суд сместнои тем людем и крестьяном з городцкими людьми или с волостными, и наместницы новагорода Свияжскаго и воеводы тех людеи»
Часть 110: «Учредить единожды навсегда при казанской гимназии для охотников класс татарского языка»
Часть 111: «Ибо Мурат именует себя верховнейшим святым, и пишется от наследия дочери Магомеда пророка Фатьмы»
Часть 112: «Града сего имя есть Болгары. Знайте, о! мужие совершенный, которой отныне просветится и переимянуется Наубагаром»
Часть 113: «Человек Зюбяир Ягазы называемой, сокровище есть фруктов, и где есть оному подобное: фамилия и дети его странные»
Часть 114: «Малмыжского уезда деревни Тюнтера мулла Галей Сайфуллин не сознался в совращении в магометанский закон некрещеных вотяков и чуваш разных селений»
Часть 115: «Как выше означено что я учрежденным в Уфе магометанского закона духовным собранием определен»
Часть 116: «И после арских людей и побережными и луговые город поставили на Меше, от Казани города 70 верст и землею стену насыпали, хотяше тут отсидеться»
Часть 117: «И после того Петръ воевалъ десять день и все Арские места повоевал и побилъ многыхъ людей и полономъ вывелъ безчислено много»
Часть 118: «В то же время бывшу в Казани дияку Никонору Шулгину, и мысляше себе на благо совет: тому радовашеся, что Москва за Литвою»
Часть 119: «Буди вам ведома, казанским посадцким бусурманом и абызом начальным, которые мечеть держат, бусурманским веродержцам»
Часть 120: «А ныне в Казани и в Казанской губернии обстоит, как и прежде, все благополучно, и никаких замешаней в татарских жителствах и поныне не слышно»
Часть 121: «А того же числа ис показанных татар Беккул Бикеев в вышеписанном против показания новокрещенов прежде запирался»
Часть 122: «Мишари Осинской дороги уже били челом Петру Федоровичу»
Часть 123: «Прибыл сюда, на Торский завод, чтобы справлять свою службу, полковой старшина Бахтияр Канкаев сын»
Часть 124: Рапорт сотника Утягана Муратова: «Ты, оказывается, просил у нас пушку, но того, что ты желаешь, у нас нет»
Часть 125: «Собирайте в окрестностях войско любыми средствами: ныне, очень скоро, будет сражение, будьте в большой готовности»
Часть 126: «Полковому старшине Бахтияру Канкаеву сыну дали, говоря сююнчи, сивого коня»
Часть 127: «Далее ты доложил, что старшина Илчигул, пришедши ночью пьяным в вашу деревню, стращая людей, избивая некоторых, учинил много обид»
Часть 128: «Как слышали мы со стороны Кунгурской армии, в самом Кунгуре войска находятся в готовности с шестнадцатью пушками»
Часть 129: «Также на стороне Бирска и Ай стоят противники со многими силами, там же Кулый Балтачев сын, враги есть и на стороне Ангасяка»
Часть 130: «При выходе из крепости Сакмарского городка напали на нас триста гусаров. Некоторую часть их мы уничтожили и пленили»
Часть 131: «Захватив город Казань, разрушив ее, перебив все население, город предал огню, и еще все города в окрестности уничтожил таким же образом»
Часть 132: «Выкраиваются ичеги из кож козловых и бараньих, а шьются с узорами и без узоров, цветные и черные»
Часть 133: «В 1790-х годах казанский чеботарь Мустафа Файзуллин купил для образца бухарской работы мужские с калошами ичеги и по приезде своем в Казань…»
Часть 134: Радлов: «У татар в Казанской губернии слово мектеб почти не употребляется, а все школы, и самые маленькие, называются медрессами»
Часть 135: Исторические источники: какие татарские медресе работали, и кто их содержал?
Часть 136: «Тут есть большая деревня Тюнтерь, а в ней мектебе и медресе. Один из мулл – ревнитель нового, а другой – ярый приверженец старого порядка и рутины»
Часть 137: «В Екатеринбурге, на Студеной улице, в доме Агафуровых, магометанские дети обучаются татарской грамоте и основаниям мусульманского вероучения»
Часть 138: «В Казани, являющейся центром образованности для татар Волжско-Камского края, новометодничество разносят воспитанники Татарской учительской школы»
Часть 139: «Мы пришли к убеждению, что желательно открыть в городе Казани начальные училища для обучения в нем татарских девочек русскому языку и грамотности»
Часть 140: «Надзор за инородческими училищами возлагается на инспекторов начальных народных училищ»
Часть 141: «Свод «Асар» создан в жанре популярных у мусульман, в том числе и у тюркских народов, биографических очерков»
Мухаммеджан бине ал-Хусаин бине Габдеррахман.
Первый муфтий Духовного управления мусульман России, скончался в Уфе 17 июня 1824 г. (2 зульхиджжа 1239 г. по хиджре) в возрасте 68 лет и по своему завещанию был похоронен в 60 км на востоке от Уфы, на кладбище деревни Адзитарово.
Начальное образование получил в Сеитовской слободе и Оренбурге, также обучался у Мухаммеда бине Гали ад-Дагестани. Позднее предпринял путешествие в Бухару и Кабул, где приобрел дополнительные знания. По словам других, он там встречался с Гатауллой бине Хади, кадием Турсунбаки бине Габдеррахимом и другими, в Кабуле общался с шейхом Фаезханом бине Хозырханом. В этом путешествии он немного изучил персидский язык.
Достопочтенный Марджани говорил о нем так: «После возвращения на отчизну он своими стараниями дал образование и взрослым, и детям Российского государства, указал путь усмирения казахов, башкир и других народностей, которые не хотели подчиняться России. После образования Духовного управления был назначен его главой и муфтием мусульман. Он пользовался достаточно большим доверием настолько, что к его словам прислушивались при открытии мечети или назначении на должность какого-нибудь человека. Это доверие обходилось недешево, он использовал кадиев как личных служащих, требовал выполнения каждого приказания, назначал на должность кадия необходимых ему людей. В конце жизни его авторитет среди кадиев упал, из-за их противостояния и споров решения Духовного управления стали направляться на рассмотрение прокурора. Продажей муллам званий он собрал большое богатство. Отец мой Багаутдин и Фатхулла ахун, Баймурад бине аль-Мулкари и другие подтверждают его знания, но написанное им достаточно слабо и с ошибками, кроме того, использование им персидских выражений подтверждает ничтожность его знаний и беспомощность. Его ученость намного ниже уровня Фатхуллы ахуна, и возможно даже не доходит до уровня муфтия Габдессаляма».
Судя по формулярным спискам 1815 г., ему в тот год было 57 лет, значит, дата его рождения приходится на конец 1785 г. (по хиджре 1171 г.). Сыну Мирзаахмеду было в то время 19 лет, и он находился на службе в Петербурге в учреждении по делам иностранных исповеданий. Сыну Мирзашахбику было 10, Мирзаджану – 6 лет.
Из других официальных документов следует, что муфтий Мухаммеджан происходит из торгового сословия; из материалов 5-й ревизии видно, что он относился в то время к деревне Харамабад (Султанай) возле Уфы. Сначала числился в иностранной коллегии, затем служил офицером в Оренбурге. 9 июля 1785 г. был выбран пограничной комиссией ахуном для киргизского населения, позже, 22 сентября 1789 г. назначен главой Духовного управления и муфтием мусульман. До этого назначения он провел большую работу по подчинению киргизов Российскому государству, освободил на Кавказе российских пленных и добился обещания кабардинского народа на вхождение в состав Российской империи. Смог поднять авторитет России среди астраханских туркменов. За свои действия он получил подарки от Российского государства. Императрица Екатерина и император Павел Петрович одарили его медалью, украшенной бриллиантами, из Оренбургской казны ему были пожалованы дом, одежда и выплачены денежные вознаграждения.
К сожалению, нам не известна более ранняя биография муфтия. В то время, когда возвращающиеся из Бухары и Кабула становились мударрисами и шейхами, муфтий, по возвращении оттуда, стал офицером. Один из ученых, изучающий историю философии, говорил, что Мухаммеджан Хусаинов в Бухаре и Кабуле занимался не совершенствованием своих религиозных знаний, а был направлен туда Российским государством для решения политических проблем. Правду знает один Аллах. Став муфтием, он очень разнообразил свою повседневную жизнь: одежда, лошади, шубы – все было дорогим и роскошным. По городским улицам разъезжал на четверке лошадей с достоинством. Однако, несмотря на то, что его слава в то время находилась в зените, в конце своей жизни репутация муфтия среди народа сильно упала. Говорят, что муфтий скончался из-за того, что авторитет его понизился, богатство перестало радовать, счастья стало меньше. После его кончины наследникам осталось много золота, бесчисленное количество домашнего скота, домов, выкупленных за бесценок у башкир земельных участков недалеко от Уфы. Только в одной деревне Адзитарово было 2284 десятины земли, которую он выкупил за небольшую цену у башкир деревни Мирас.
Одна из жен муфтия, Гайша, скончалась прежде него. Согласно преданиям, она была турчанкой, захваченной в плен во время русско-турецкой войны. Сначала она была замужем за Исмагилем Апанаевым в Казани, родила от него двух детей – Исхака и Хабибджамал. После смерти Апанаева стала женой муфтия, скончалась в возрасте 79 лет в Казани, где и была похоронена на кладбище между двумя слободами.
Родина другой его жены, Каримы – город Анапа на берегу Черного моря. После смерти муфтия она отправилась к дочери Фатиме и жила до своей кончины на попечении Джихангир хана.
Третья жена, Суфия, была черкешенкой, родилась в 1759 г. (в 1172 г. по хиджре). Сыновья муфтия родились от этой жены. После смерти муфтия она жила в его имении в деревне Адзи-тарово, в полном здравии дожила до 110 лет. Скончалась 2 марта 1866 г., похоронена на пустоши в одном километре к северу от мусульманского кладбища, где находится могила муфтия.
Сын Мирзаахмед провел свою жизнь, не утруждая себя работой и тратя состояние, жил с русской девушкой, которая была известна как Анфиска. Известно, что он проживал в доме, оставшемся ему по наследству от муфтия, и иногда ездил по делам в Уфу. У него было четыре дочери, о детях одной из них в Уфе рассказывали различные истории. Наследство муфтия, перешедшее к Мирзаахмеду, впоследствии перешло к этим четырем дочерям, которые так и не стали мусульманками. Кроме того, мать Мирзаахмеда, Суфия, еще до своей кончины официально завещала его дочерям 500 десятин земли.
Однако в результате многолетних тяжб с населением, земли кудейских башкир перешли не к наследникам муфтия, а были возвращены башкирам. Но так как все дела башкир на этом свете заключались в продаже земли, скорее всего, возвращенные им земли муфтия Мухаммеджана кудеи продадут немцам и латышам, если уже не продали, по цене спичек и репы.
Могила Мирзаахмеда находится рядом с могилой его матери, над их захоронениями нет ни камня, ни ограждения. Говорят, что из-за постоянной вражды с простым народом местное население Адзитарово отказалось хоронить их на своем кладбище, поэтому могилы Мирзаахмеда и его матери Суфии находятся на стороне.
Сын Амирджан – офицер, служил в Оренбурге. Скончался приблизительно в 1850–1860 гг. После его смерти остались жена и сын Хусни. Вдова его вторично была выдана замуж за Гайса-мирзу из рода Бикмеевых. Возможно, что часть книг муфтия Мухаммеджана перешла к Гайса-мирзе через эту женщину.
Дочь муфтия, Фатима, была замужем за сыном хана Букеевской Орды Букей хана, Джихангир ханом. От него родились сыновья Ибрагим, Ахмед, Губайдулла, дочери Зулейха, Хадича.
Именно Фатима была причиной хорошего отношения и доброй памяти к муфтию. От своих родственников она отличалась особой религиозностью, умом, добропорядочностью, прозорливостью в делах, чем и завоевала расположение и любовь хана. Благодаря ее стараниям, во всей Букеевской Орде стала распространяться культура. Она смогла привить казахским семьям самые хорошие обычаи и традиции, отвергла те, которые не соответствовали исламу, особое внимание уделяла чистоплотности.
После того, как Фатима стала ханской женой, между Букеевской Ордой с одной стороны, Оренбургским и Уфимским краем, с другой стороны, установились дружественные добрососедские отношения. Состоятельные казахи за свой счет отправляли своих сыновей и детей из бедных и нуждающихся семей учиться в медресе Стерлитамака и Стерлибаша. В настоящее время все авторитетные ученые и известные мударрисы Букеевской Орды являются воспитанниками этих двух медресе. Строительство мечетей, назначение имамов и выдача им официальных документов, обучение детей махалли, наречение младенцев древними именами – все эти дела, сделавшие Джихангир-хана популярным, стали возможными только благодаря продуманной деятельности его супруги.
Умер ли муфтий из-за пыток, находясь под арестом, занимался ли самообразованием в свободное время – это нам неизвестно.
Когда я переписывал эти строки набело, специально посетил деревню Адзитарово. Я отправился туда с намерением увидеть библиотеку муфтия, посмотреть на книги и рукописи, привезенные им из Бухары и Кабула, прочитать письма, написанные ему учеными и выдающимися людьми, и таким образом собрать различные сведения. Однако по приезде не увидел ничего, кроме разваливающегося склепа. В изголовье на надгробной плите выбита красивая надпись.
Первая строка – священный аят, после которой идут следующие 9 строк:
1 – Он – Создатель, Вечный
2 – Покойный прощённый
3 – шейх ислама и муфтий мусульман
4 – Мухаммеджан
5 – бине Хусаин
6 – аль-Булгари скончался в
7 – 1239 в
8 – мизан Душе его
9 – фатиха
По-моему, месяц мизан в 8-й строке указан неправильно, так как муфтий скончался не в месяц мизан (сентябре), а в июле, и это зафиксировано в официальных документах. Возможно, эта ошибка произошла из-за того, что сама надпись на камне была выполнена в месяц мизан.
Склеп муфтия сложен из кирпича, давно не обновлялся, обветшал, и в скором времени может полностью разрушиться.
Исследуя жизнь муфтия, понимаешь, что его ум и сообразительность превышали знания и образование. Его смелость и ораторское искусство затмевали недостаточность знаний настолько, что башкиры признали его величайшим ученым. Однажды один из его родственников при большом скоплении народа хотел огласить свое родство с ним, на что муфтий ответил: «Неправду говоришь, разве могут быть родственники у муфтия?». Этими словами муфтий хотел показать, что у него не может быть друзей и родственников в том, что касается его непосредственной деятельности. Надо сказать, что у него была причина так говорить. Однако в том, что он ставит себя выше других и открыто говорит об этом – видна его обреченность на несчастье…
Говорят, что у муфтия были большие способности к русскому языку, но свидетельств этому не сохранилось.
Дом в Уфе, на углу улиц Телеграфной и Пушкина, где он проживал, находился в его собственности. Дом был деревянный, который сгорел во время пожара, и на его месте было построено каменное здание. Возможно, что Духовное управление находилось в одном из его домов.
Было нелегко найти написанные им судебные решения. Здесь приводятся восемь писем, написанных его рукой, с сохранением всех ошибок. …
Седьмое письмо
«Господину голове Буинского округа Рафику Валиду …
В июне месяце я встретился с Габделмаджидом, сыном Сафара, из вашей волости. Имамы этой волости, по приказу господина исправника Буинского уезда, разбирали дело о законности никаха, совершенного муллой Валидом, сыном Биккула, между вышеупомянутым Габделмаджидом, сыном Сафара, и Бибихабибой, дочерью Сагида. Господин исправник признал Бибихабибу законной женой Габделмаджида в присутствии вышеупомянутых имамов и головы. Так как все это было совершено согласно законам шариата, с моей стороны была дана фетва, за №84, в которой Бибихабиба признается законной женой Габделмаджида. Согласно этой фетве, глава и имам Валид, сын Биккула, должны допросить муллу Нигматуллу, сына Башира, по каким законам шариата он совершил никах между Бибихабибой, которая является женой другого, и Сайфетдином, сыном Бикбова. Взяв у него ответы, вы должны прислать мне рапорт.
Во-вторых, если не будет согласия отдать Хабибу Габделмаджиду, тогда, сообщив об этом господину исправнику, взяв самого исправника, и с его помощью вернуть ее мужу. Если он откажет господину исправнику, то исправник должен сообщить об этом симбирскому губернатору Андрею Федоровичу Умансову, который, запретив все незаконное, вернет Габделмаджиду, сыну Сафара, жену, о чем сообщите мне рапортом. Господин голова, спросив судебные решения у прежнего головы Ибрагима и двух мулл и показав фетву, мной данную, господину исправнику, должен принять решение. Муфтий. 1820 г., 7 июля. №87».
Еще семь писем муфтия вошли в «Мустафадель-ахбар» (ч.2, с.83–84, 290–295). Так как все письма однотипные, стиль один и тот же, даже ошибки, я считаю, что они переписаны с одного черновика.
Заключение
Почему, при наличии родного тюркского языка, муфтий написал эти приказы и фетвы на персидском языке? Здесь, наверняка, есть какой-то секрет, который нам пока неизвестен. Нет ничего плохого в том, чтобы научные работы и произведения, предназначенные для всего народа, были написаны на персидском или арабском языках. Однако произведения муфтия не являются ни общемусульманскими, ни научными работами. В этом случае предпочтение персидского языка перед единственным наследием наших отцов, дедов и матерей – родным языком – является непростительным грехом.
В период, когда были завоеваны Иракские области, мусульманское государство официально использовало персидский язык, чтобы его не забыло местное население. По этой же причине в Египте использовался коптский, а в Сирии – греческий язык. Спустя какое-то время эта традиция исчезает и начинает использоваться арабский язык.
Интересно, тибетский лама для своих единоверцев пишет приказы и религиозные послания на арабском или латинском языке? По-моему, он написал бы их для каждого народа на понятном ему языке. Так почему же муфтий писал важные наставления, предназначенные для башкир Тимербая и Савалея, на персидском языке? Если он беспокоился о судьбе этого народа, их надо было написать на его языке, если же заботился о своей должности, то на русском языке, который признан государственным.
Те сородичи, которые утверждают, что наш язык бедный, для разговора и письма не хватает слов, прикрывают таким образом свою лень, чтобы ничего не писать и не читать написанного. Возможно, они и правы, но ведь есть такие люди, которые обогащают язык, разговаривают и пишут на нем. Я не слышал, чтобы какой-то язык смог развиваться, находясь в одном состоянии, подобно ржавому железу. …
Да будет слава Аллаху, чтобы ни для какого народа не показались лишними солнечный свет и наследие матерей – родной язык.
Письма, адресованные муфтию.
Первое письмо.
По приказу великого императора Александра Павловича, Духовное собрание в июне 1810 года отправило меня, сына Рахманкула, имамом на Макарьевскую ярмарку для чтения намаза для купцов-мусульман и исполнения других духовных треб. В то время, когда я исполнял возложенные на меня обязанности, указной имам деревни Ура Царевококшайского уезда Казанской губернии Хабибулла, сын Хусаина, чинил мне препятствия в работе. В оправдание своих действий он приводит указ казанского гражданского губернатора. Во-вторых, мою деятельность ограничивает и мулла третьей мечети Старой слободы города Казани Сагид ахун, несмотря на то, что у него нет никакого приказа. С собой он привез своего муэдзина Халида, не давая возможности мне поставить своего муэдзина. Сюда же прибыл и имам Муртаза из деревянной мечети Старой слободы. Кроме этих людей, больше никто не беспокоил меня. Кроме того, все деньги, собранные с магазинов при мечети, остались у торговца Башира, сына Гаида, из Старой слободы, нам деньги не выдавались. Так как мечеть находилась далеко, мы сами построили мечеть из досок, совершили намаз, прочитали молитву во здравие императора. Абушахма, сын Рахманкула, имам, мударрис, мухтасиб деревни Кулай Малобахтинской волости Чистопольского уезда. 18 сентября 1810 г. ...
Третье письмо.
Отвечаю на ваше письмо под №9: Хабибулла, сын муллы Хусаина из д. Ура, достоин исполнять духовные требы среди мусульман, т.к. 4 сентября 1802 года император дал этому человеку указ о разрешении выполнять религиозные обряды мусульман.
Во-вторых, в июне 1810 г. мусульманские торговцы, подав прошение, просили моего разрешения о назначении сына муллы Хусаина имамом. Поэтому я написал приказ нижегородскому губернатору о назначении сына Хусаина имамом для мусульман, прибывших на Макарьевскую ярмарку, о чем вам и сообщаю. №1765. 1811 г., 29 марта. Подпись неразборчива. Других пометок нет.
Третье письмо.
24 мая 1811 г. в Министерстве внутренних дел и юстиции было рассмотрено Ваше прошение касательно Хабибуллы, сына Хусаина, из деревни Ура Царевококшайского уезда. 30 января 1803 г. Духовное собрание сняло его с должности по причине поездки в Петербург без разрешения соответствующих органов. Как видно из судебного дела, Хабибулла, сын Хусаина, относится к плохому мазхабу, он провозгласил себя шейхом, в Саратовской губернии объявил себя угодником и чудотворцем; открыв собственную канцелярию, поставил там дорогой стул и собирает деньги. Однако расследование земского суда ничего из этого не подтвердило. Поэтому дело сына Хусаина было передано в Уголовную палату Саратова. Саратовский гражданский губернатор сказал об этом деле следующее: Шагбан, сын Муссы, пригласил своего учителя Хабибуллу, сына Хусаина, к себе в гости. В феврале 1802 г. Хусаинов сын находился в доме Шагбана, сына Муссы, в деревне Труир, и никуда из этой деревни не отлучался. Некоторые жители близлежащих сел по собственному желанию встретились с сыном Хусаина и вместе совершили намаз. Каждый добровольно дал сыну Хусаина садаку, кто сколько сможет, но сбора имущества, дорогого стула, объявления себя угодником и чудотворцем не было. По мнению мусульман, мулла Хабибулла – человек ученый, исполнительный, старательный. Также казанский гражданский губернатор добавляет к этому: «Большинство мусульман верят Хабибулле, сыну Хусаина, считают его справедливым, отмечают его святой характер». Вы утверждаете об испорченности Хабибуллы, сына Хусаина, но не приводите доказательств. К прошению, отправленному к министру юстиции, вы приложили книгу. Вы говорите, что на с.58–59, где приводится родословная пророка Мухаммеда, Хабибулла утверждает, что он и некий Джагфар являются халифами. Переведя эти страницы, мы не увидели того, о чем вы заявляли. Министр юстиции ответил на это такими словами: «Вам не приличествует писать такие несерьезные вещи». Поэтому для сохранения уважения к Вашей должности не следует предлагать нам дела, не соответствующие истине. Князь Александр Голицын. Санкт-Петербург. №127. 16 марта 1812 года.
Четвертое письмо.
Мы ничего не имеем против того, чтобы Хабибулла, сын Хусаина, проявлял послушание Духовному собранию, т.к. является мусульманским ученым. Это Ваше желание не останется без внимания. Согласно Вашему прошению, император в 1804 году издал приказ о выдворении его из Петербурга. Однако по сведениям, полученным из Министерства внутренних дел и юстиции, вышеупомянутый сын Хусаина признан невиновным. Казанский губернатор, со своей стороны, также оправдывает его. На основании этого я не могу дать предписание об освобождении его от должности. Князь Голицын. Санкт-Петербург. №516. 5 сентября 1812 г.
Пятое письмо.
В отношении Вашего письма от 12 октября 1812 года, по поводу сына Хусаина, я обратился к казанскому губернатору. Казанский губернатор, после тщательной проверки, признает этого человека как честного и с хорошим характером. Копия бумаги с проверкой прилагается к этому письму. Поэтому, с моей точки зрения, Вам необходимо прекратить вражду с этим человеком. Князь Александр Голицын. Санкт-Петербург. №381. 21 августа 1813 года.
Заключение.
Кроме первого письма, в остальных письмах передано только содержание. Письма самого муфтия слишком длинные, и, по традиции прошлого века, написаны неразборчиво, поэтому мы решили их не переводить. Из написанного здесь и так понятно, что муфтий не уважал Хабибуллу-ишана. Нам кажется, что муфтий недолюбливал последнего из-за возможности назначения его муфтием. Об этом он писал в своих письмах князю Голицыну, который в это время занимал должность обер-прокурора Синода.
Во времена муфтия в Уфе не было места для захоронения мусульман и мечети для совершения намаза. Только благодаря его стараниям в Казани были изданы некоторые произведения, ради этого мы обязаны вспоминать его с благодарностью. На одном из произведений Мухаммеда бине Баркили (Мухаммед эфенди Баркави), объемом 171 страница, изданном при посредстве Габделгазиза, сына Туктамыша, в 1802 г., напечатано: «С разрешения муфтия Му-хаммеджана». Было приложено много сил для развития Духовного управления, признания его официальным учреждением. Всем известно, что такие дела требуют неимоверных усилий. Да простит его Аллах!
Источник: Фəхретдин Р. Асар. Дүртенче җөзьэ. Оренбург, 1903. Б.181–200.
Источник: История татар с древнейших времен в семи томах. Том VI: Формирование татарской нации XIX – начало XX в.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/budushhii-muftii-muxammedzan-provel-bolsuyu-rabotu-po-podcineniyu-kirgizov-rossiiskomu-gosudarstvu-osvobodil-na-kavkaze-rossiiskix-plennyx-8972