Уважаемые коллеги, в этой статье я хочу поговорить о детской позиции пациентов в терапии. Поговорим о том, как она проявляется и что мы в той ситуации можем делать.
Безусловно, я не смогу в одной статье рассмотреть все примеры проявления детской позиции. Однако, я постараюсь, так сказать, пройтись по классике.
Решить проблемы за N сессий
Классика жанра. Пациент приходит в терапию и задаёт вопрос, сколько потребуется сессий для решения его проблемы. И если это звучит как вопрос, то это нормально. Естественно, что мы хотим, приходя за помощью, увидеть хотя бы маленькую точечку света в конце тоннеля. Обычно ответа, что специалист приложит необходимые от него усилия, но основной результат будет зависеть от работы самого пациента, достаточно.
Однако, если пациент требует решения его вопроса за N сессий или настаивает на проработке определённой темы максимум за N сессий, то это уже говорит нам о детской позиции. Почему это про детскую позицию? Потому что здесь включается вытекающий из детского всемогущества детский гиперконтроль. Это попытка именно контролировать реальность, что говорит о неспособности Эго-комплекса взаимодействовать с реальностью на условиях неопределённости.
Что делаем. Здесь хорошо работает обращение к архетипу божественного ребёнка, через которого можно показать пациенту его всемогущество и желание править реальностью. Здесь же мы можем увести пациента в попытку сражения с богами. И тогда с кем он сражается? Кто обожествляется, к примеру, если уходить в прошлое? Мама или папа?
Исправьте ИХ!
Да, частая ситуация жалоб на мужа/жену/ребёнка, которых предлагается исправить терапевту. Естественно, все мы знаем, что такие запросы не берутся в работу. Но это опять про детскую позицию. Взрослый человек, находящийся во взрослой позиции, практически всегда имеет возможность выбора своих действий. Взрослый понимает, что он отвечает только за свои жизнь/реакции/поведение/эмоции. И то не всегда, ибо силу бессознательного ещё никто не отменял.
Что делаем. Показываем пациенту, что попытка изменить другого – это насилие. Насилие в чистом виде над ругой личностью. Человек должен иметь право оставаться плохим/неправильным, жить свою жизнь так, как он этого хочет. Любая иная позиция – это позиция Бога. А так, как наш пациент таковым не является, то это про его фантазийное могущество, источником которого и является внутренний ребёнок.
Во всём виноваты ОНИ!
Похожая с предыдущей позиция, однако здесь мы явственно наблюдаем идеализацию себя любимого. Пациент предстаёт рыцарем на белом коне в сияющих доспехах, а окружающие кем-то явно более «неправильным». И, конечно, это детская нарциссическая самоидеализация.
Что делаем. В целом, если мы наблюдаем у пациента закоренелую такую позицию, то стоит задаться вопросом его уровня организации личности. Ибо, позиция «во всём виноваты они» присущая пограничникам и психотикам. Поэтому на первом этапе, я бы предложила приглядеться к адекватности тестирования реальности пациентом. В целом, здесь мы работаем с заземлением. То есть, разбираем конкретно каждую ситуацию и показываем пациенту альтернативное видение. Мягко и осторожно, ибо «во всём виноваты они» есть зеркало нарциссической дефицитарности / низкой самооценки.
Вы специалист помогающей профессии, почему я должен оплачивать пропуски!?
Вот. Особенно, если пропуск по болезни. Какой же ужасный и жестокий психолог, который настаивает на оплате пропусков! Изверг! Такому не место в помогающих профессиях!
Я бы сказала наоборот. Если психолог работает за гроши и не ценит своё время и своё психическое пространство, то ему не место в профессии. Ибо он работает из комплекса жертвы. И куда он своих пациентов приведёт? Никуда. Будет бултыхаться с ними в жертвенных позициях.
Что делаем. Во-первых, устанавливаем правила не берегу. На берегу, то есть при обсуждении рамок терапии обсуждаем с пациентом, что оплата пропусков является:
- Гарантом сохранения времени терапии.
- Обеспечивает поддержку психической связи, что означает продолжение работы психики терапевта над проблемами пациента во время его отсутствия. То есть для терапевта то контракт, по которому он обязуется уделить время не проведённой сессии размышлениям о кейсе пациента.
- Сохраняет пространство в жизни и психике терапевта, так как сохраняется энергообмен, при котором психика терапевта не абортирует пациента ввиду нарушения баланса.
И отдельная история про болезнь. Здесь мы объясняем пациенту следующее. Желание избежать оплаты пропуска терапии по болезни является попыткой перестимулировать родительскую фигуру в виде терапевта. Так проявляется захват взрослой части Эго фигурой внутреннего ребёнка, требующего внимания и бесконечных инвестиций от родительской фигуры. Дополнительно здесь проявляется паттерн эмоционального шантажа: мама/папа, ты будешь вынужден/на подарить мне любовь/заботу/взять на себя мои обязательства, так как я болею/мне плохо/я расстроена. Мы говорим о вторичных выгодах, которые пытается получить внутренний ребёнок. Из этого паттерна необходимо выходить. Неоплата пропуска по болезни – это перевод рабочего альянса двух взрослых в деструктивные детско-родительские отношения, где ребёнок хочет оставаться ребёнком, а терапевт потакает этому, оставаясь в материнской позиции, не позволяя ребёнку вырасти. Бессознательному пациента важно понять, что родительская фигура в терапии является взрослой, структурированной, не вступающей в игры эмоционального шантажа и не склонной к индульгенции детского поведения.
В любом случае, оплата пропуска – это профилактика деструктивного проявления детской части в психическом пространстве пациента.
Задержки времени сессий
Речь идёт о ситуациях, когда пациент вспоминает о чём-то важном за 2 минуты до окончания сессии. Конечно, это про границы. И это границы, которые не готов соблюдать пациент. И конечно, это про детскую позицию, где пациент пытается занять собой «всю маму». С большой толикой вероятности можно предположить, что точно также он ведёт себя в других отношениях, где пытается собой все их занять, не оставляя места партнёру.
Что делаем. Конечно, держим границы. Конечно, обращаем внимание пациента на этот паттерн. Конечно, уходим в параллельные отношения пациента. И, естественно, работаем с сиблинговым конфликтом. Я думаю, что здесь терапевту важно держать свои границы. В противном случае, ему стоит посмотреть, почему он не хочет, чтобы его пациент вырос, зачем ему необходимо оставлять своего пациента в детском состоянии. Одним из ответов может быть паттерн формирования зависимости из страха быть брошенным. И то уже про крепость Эго-комплекса самого терапевта.
Пропуски как отыгрывания
Также встречающийся паттерн. Обычно он возникает на этапе знакомства пациента с собственной Тенью. На сессии Вы подсвечиваете пациенту его теневой паттерн, его неидеальность и он радостно не приходит на следующую сессию.
Что делаем. Во-первых, не паникуем. Это вполне себе естественный паттерн – спрятаться от себя плохого, попытка наказать «плохую маму». Детское поведение, которое необходимо просто выдержать. Не всегда имеет смысл это даже интерпретировать. Можно на следующей сессии просто поднять тему неидеальности всего на свете: родителей, пациента, мира, терапевта. Эго-комплекс пациента просто должен начинать привыкать не убегать от внутреннего несовершенства, не поддаваться внутреннему ребёнку. На это нужно время.
Это знак!
Я увидел Вашу анкету и понял, что это знак. Конечно, выбор аналитика совершается бессознательным пациента, здесь вопросов нет. Однако, когда пациент начинает Вам сыпать «знаками», «предчувствиями» и т.д., надо озаботиться его уровнем организации личности. Естественно, мы говорим о магическом мышлении, которое в раскачанном состоянии (когда всюду как раз видятся знаки) и есть признак захвата личности архетипом божественного младенца. Всюду грезится волшебство, потому что реальность слишком страшна, чтобы на неё взглянуть трезво.
Что делаем. Здесь я бы предложила поговорить о свободе воли других людей (они имеют право что-то делать исходя из собственных желаний и жизненных обстоятельств?), о том, что всё это будет, если это НЕ знак, о том, что будет если совершенно иначе интерпретировать этот знак (грамотный аналитик может развернуть любой «знак» в нескольких возможных вариантах). И, конечно, поговорить о том, почему реальность такая страшная, если её нельзя предсказать «знаками».
Дополнительно необходимо проработать тему недоверия к своему сознательному аппарату, который совершает выбор. Скорее всего, у пациента будут фонить прошлые события негативного толка, которые не проработаны как травматичные. Именно из-за них возникает недоверие к своим сознательным выборам и действиям. Тут мы ещё окажемся перед конфликтом взрослого Эго и внутреннего ребёнка. Ребёнку легко обвинять Эго, которое, о ужас, не сделало сказку былью. Наши неудачи, если не признаны как естественные части пути нормального живого человека, дают шанс внутреннему ребёнку усесться на шею взрослого Эго и лупить ему скалкой по голове. Работаем с осознанием этой ситуации и выставлением границ внутреннему ребёнку.
Итак, я коснулась нескольких ситуаций в терапии, кода мы можем явно наблюдать проявления детской позиции пациента. Я думаю, что этих примеров достаточно, чтобы более внимательно относиться к иногда кажущимся такими естественными и вызывающими желание пойти навстречу паттернами пациентов. Давайте смотреть на ситуации объёмно и более трезво. И я предлагаю помнить, что индульгенция детского поведения пациента есть нежелание терапевта позволить ему вырасти и стать самостоятельным.
Удачи нам в помощи пациентам на пути к устойчивой взрослой позиции!
Искренне ваша,
Анастасия Малышева
Глубинный психолог
Моя страница на всероссийском сайте психологов Б17: https://www.b17.ru/anastasiya_malysheva/