Репрессии 1930-х гг. в немалой степени были ударом по сплоченным номенклатурным группам, отчасти «приватизировавшим» отрасли и ведомства. Мотивы и поводы этого разгрома являются отдельным вопросом. Рассмотрим, как формировалась управленческая вертикаль, в которой чужих не было. Все основные фигуры не просто были лично знакомы, но и связаны давними близкими отношениями, зародившимися в предреволюционное, военное и раннее послевоенное время.
Во время боев Гражданской войны вопрос о хлебе был вопросом о власти. После ликвидации белогвардейской угрозы трудности с продовольственным обеспечением страны дошли до крайней степени. За годы войны села в Европейской части страны обезлюдели, сократилось поголовье скота, полевые механизмы пришли в негодность, семенной фонд давно потерял свою чистосортность, наделы простаивали без обработки, из-за чего и разразился сильнейший голод в Поволжье, на Юге и других хлебопроизводящих областях. В связи с этим кадровое обеспечение Наркомата продовольствия было на особом контроле у ВЦИК.
Нарымская ссылка как кузница кадров
Одним из особо доверенных эмиссаров для решения вопросов снабжения армии и промышленных центров был Александр Петрович Смирнов (1877-1938). Он был лично знаком В.И. Ленину с 1896 г. как надежный и проверенный работник, когда молодой питерский рабочий стал членом Союза борьбы за освобождение рабочего класса. С тех пор судьба Смирнова была связана с революцией и партией. На страницах биографической хроники Ленина за годы Гражданской войны постоянно присутствует его фамилия в связи с ответственными поручениями по снабжению продовольствием столиц, промышленных городов и Красной армии в губерниях Поволжья, Урала и Сибири. За успешное выполнение заданий СНК его полномочия были повышены до члена коллегии Наркомата продовольствия РСФСР. Участвуя в реализации политики продразверстки, он умел найти общую, частично устраивающую обе стороны (крестьян и советское правительство) линию, которую Ленин одобрял. Еще до отказа от курса на разверстку он организовывал обмен хлеба на товары, в том числе ввозимые с этой целью из-за границы. Александр Петрович был образцовым солдатом Революции, добросовестно выполнявшим порученное дело.
Кроме того, А.П. Смирнов отбывал ссылку в Нарымском крае, где собрался цвет будущей советской элиты, в дальнейшем отметившиеся в ключевых событиях советской истории и занимавшие видные посты в Советской Республике Я.М. Свердлов, А.И. Рыков, В.В. Куйбышев и другие.
В феврале 1923 г., после того, как бывший сибирский партизан Василий Яковенко не доказал свою эффективность в борьбе с голодом, на пост наркома продовольствия был назначен Смирнов, член Коллегии наркомата с 1919 г.
Отдельно об этом назначении. Если Смирнов был давно и хорошо известен в центре умением справляться с порученным делом, то Яковенко в Москве был человеком малоизвестным. Его назначение выглядело как упование на чудо в угрожающей ситуации. Была надежда, что он уговорит сибиряков поделиться хлебом с голодающими губерниями. Не получилось.
Смирнов, несмотря на почти 30-летний партийный стаж был сторонником экономических методов управления отраслью, что соответствовало начатому курсу нэпа.
В учреждениях Наркомпрода на Юге работал хорошо известный Смирнову Степан Степанович Одинцов (1889-1938). Он состоял заведующим Северокавказским краевым земельным управлением. Этот уроженец Таганрога происходил из заводских рабочих, участвовал в волнениях 1905 г., прошел через тюремное заключение. Со Смирновым пересекался в 1919 г. на Урале, работая в службах снабжения. Оба остались довольны общением и держали друг друга в поле зрения.
В 1922 г. на Северном Кавказе оказался товарищ Смирнова по Нарымской ссылке Иван Степанович Дмитриев (1888-1935). Когда он закончил работу по межеванию границ предгорных административных образований, Смирнов решил его оставить на юге в качестве заместителя наркома продовольствия на Юго-Востоке Республики. В письме на имя Одинцова руководитель наркомата рекомендовал Дмитриева как старого подпольщика и товарища, заслуживающего доверия.
Дмитриев был в этой связке тоже человек не случайный. Еще молодым рабочим-литейщиком Дмитриев вступил в партию (1908 г.), а в 1909 г. попал в ту же Нарымскую ссылку. Дмитриев использовал время ссылки не только для политического развития, за это время он изучил азы новой профессии, пройдя математику, геометрию, тригонометрию и низшую геодезию и сдал экзамен на землемера. В 1917 г. Дмитриев принял участие в создании советов и сети партийных организаций в городах Сибири. При колчаковцах находился в подполье. В 1921 г. был отозван на работу в Москву и назначен политическим комиссаром на строительстве Кашырской электростанции. Его товарищ по ссылке В.В. Куйбышев в то время курировал реализацию программы электрификации России (ГОЭЛРО).
Дмитриев пробыл на юге до 1925 г. Затем после нескольких лет работы в Сибири и Грузии был направлен в США в качестве заведующего конторой Амторга в Нью-Йорке (1930). Эту командировку можно связывать с назначением руководителем Амторга бывшего председателя Северо-Кавказского крайисполкома Петра Алексеевича Богданова (1882-1938), с которым Дмитриев, по-видимому, сработался в Ростове.
Карьера товарища Огурцова, простите, Одинцова
Вернемся в ноябрь 1927 г., когда Одинцов был переведен в Москву и назначен председателем правления Госторга. Государственная импортно-экспортная торговая контора Госторг РСФСР была создана в 1922 г. как институт монополии внешней торговли, осуществляя внутри страны закупку экспортного сырья: от пушнины до утильсырья, включая хрестоматийные рога и копыта, их реализацию на внешнем рынке и приобретение на выручку от экспорта техники и оборудования.
Первым делом Одинцов озаботился привлечением в аппарат учреждения профессионалов по отраслям деятельности. От желающих отбоя не было, но «вызов из Москвы», так горячо ожидаемый главным кинобюрократом И.И. Бываловым (фильм «Волга-Волга»), получали не все. Со стороны подобные действия могли выглядеть как протекционизм, нарушения партийной этики, что и могло быть обнаружено при желании любой проверкой. Но очевидно, что Одинцов искал людей, на которых можно было положить в выполнении порученного дела. Хотя и необоснованные с деловой точки зрения назначения у Одинцова тоже были. Куда без этого.
Новый пост Одинцова не был синекурой. Недостатки в работе Госторга стали объектом ядовитых виршей Владимира Маяковского «Про Госторг и кошку, про всех понемножку» (1927):
Что за кошки – восторг!
Заказал их Госторг.
Кошки мороженые,
в ящики положенные.
Госторг вез, вез,
прошел мороз,
привезли к лету —
кошек и нету.
Рубликов на тыщу
привезли вонищу. <…>
У червонцев тоже
слеза на роже.
И один только рад
господин бюрократ.
Трудно составить объективную оценку результатов руководства Одинцова, но предложенный им план укрепления учреждения был вполне разумным. Идея Одинцова о ставке на сельскую кооперацию в закупке экспортного сырья находилась в русле курса партии на коллективизацию, и в 1930 г. он был назначен председателем Союза союзов сельскохозяйственной кооперации СССР. Одинцов также был утвержден заместителем народного комиссара земледелия Союза ССР. Это было повышение, связанное с созданием нового – союзного – Наркомата земледелия.
Закадычные товарищи из Ростова-на-Дону
Карьерные траектории Николая Борисовича Эйсмонта (1891-1935) и Владимира Николаевича Толмачёва (1887-1937) представляют интерес для понимания служебного продвижения Степана Одинцова. Знакомство этих троих состоялось в годы Гражданской войны. Эйсмонта и Одинцова свела вместе в 1918-1920 гг. деятельность в сфере продовольственного снабжения городов Северо-Запада, а затем и Красной армии. Косвенные указания на это имеются в биографиях обоих советских чиновников.
Пути Толмачёва и Одинцова, со всей вероятностью, впервые пересеклись в 1918 г. в Новороссийске во время операции по затоплению кораблей Черноморского флота, отказавшихся сдаться немцам по условиям Брестского мира. Толмачёв возглавлял Совет солдатских депутатов Новороссийского гарнизона. Одинцов был председателем судового комитета одной из команд. Одинцов и Толмачёв вновь встретились в 1921 г. на Юго-Востоке.
В 1924 г. Толмачёв был переведен из Краснодара в Ростов-на-Дону заместителем председателя Северокавказского крайисполкома. Его непосредственным начальником стал Эйсмонт. До перевода в Ростов-на-Дону в Москве Эйсмонт был в Москве заместителем председателя ВСНХ – уже упомянутого П.А. Богдановым. В те годы перемещения в провинцию не представлялись понижением. В 1926 г. Богданов сменил своего бывшего подчиненного в должности председателя Северокавказского крайисполкома; после возвращения в Москву он возглавил акционерное общество Амторг. Это объясняет, как И.С. Дмитриев и Федор Михайлович Зявкин (старый большевик, известный на Дону, но не в центре партийный работник) оказались сотрудниками Амторга, организации занимавшейся торговыми операциями с США.
В 1925 г. Эйсмонт был возвращен в Москву, где до 1932 гг. возглавлял учреждения снабжения и торговли – республиканские и союзные, что может быть связано опять же с Богдановым.
Вернемся к 1930 г., когда Одинцов стал заместителем первого союзного наркомома земледелия Я.А. Яковлева-Эпштейна. Новый нарком принадлежал к иной группировке - А.С. Бубнова, Я.Б. Гамарника, И.М. Варейкиса и других. С Гамарником Яковлева связывали давние личные дружеские связи и служба в частях южной группы войск РККА. Бубнов, нарком в правительствах Советской Украины, знал Яковлева по политической работе в частях Южного и Юго-Западного фронта и по совместной деятельности в Агитпроме ЦК ВКП(б) в 1922-1923 гг. Варейкис, нарком Донецко-Криворожской республики, имел общее с Яковлевым журналистское прошлое в 1920-е гг.
Инициатива назначения Одинцова заместителем при Яковлеве могла принадлежать А.П. Смирнову, в то время первому заместителю председателя Совета народных комиссаров РСФСР, секретарю ЦК ВКП(б), члену Президиума ВСНХ СССР. Цель: сдерживание «левацкой» линии Яковлева. Тот был сторонником линии на коллективизацию. Коммунисты-«почвенники», считавшие методы и результаты коллективизации вредными для крестьянства и сельского хозяйства в целом, относились к нему с недоверием. Пребывание Степана Степановича в кресле заместителя наркома было недолгим. Вероятно, он не сработался с Яковлевым, но главное его представления о работе не совпадали с генеральной линией партии. После увольнения из наркомата в 1931 г. и вплоть до ареста в 1938 г. Одинцов возглавлял сахарную промышленность СССР. В подчиненных ему учреждениях работало немало сотрудников, известных ему по работе в Северокавказском крае и переехавших в Москву за ним.
Трест, который лопнул
Своей макушкой эта вертикаль, распространявшая в 1920-е гг. свое влияние на ряд хозяйственных ведомств, упиралась в фигуры А.И. Рыкова и В.В. Куйбышева. Пока они были на своих местах, особо страшного с аффилированными лицами не происходило. Даже когда они вели речь об устранении Сталина. В ноябре 1932 г. Эйсмонт в неосторожном разговоре, который был доведен до сведения ЦКК, осудил политику партии в деревне и возмутился нерешительностью товарищей в обуздании сталинского влияния на партию. Это сказалось и на Толмачёве, и на Смирнове, которых он упомянул как единомышленников. Эйсмонт и Толмачёв были арестованы, исключены из партии и осуждены на три года ИТЛ. Эйсмонт освобождения из лагеря в 1935 г. погиб в аварии. Толмачёв вышел в том же году. Повторный арест в 1937 г. стал для него роковым. Смирнов, как фигура более высокого статуса, был лишь передвинут на третьеразрядную хозяйственную должность, но в 1934 г. исключен из партии.
Никто из упомянутых лиц не пережил 30-е годы. В.В. Куйбышев и И.С. Дмитриев умерли от болезни, оба – в 1935 году. А.П. Смирнов, С.С. Одинцов, Н.Б. Эйсмонт, В.Н. Толмачёв, А.П. Богданов репрессированы и расстреляны (1937-1938) по типовому обвинению – создание и участие в контрреволюционной террористической организации.
Итак, складывание властных группировок происходило на основе общего прошлого, устоявшихся товарищеских отношений, где роль играл фактор доверия, знание слабых и сильных сторон человека. В первые годы советской власти ничего иного не было. Приходилось довольствоваться этим механизмом. Эта система перестала себя оправдывать по мере роста масштабов советской экономики и расширения горизонта управленческих задач, чем можно объяснить проведение с конца 1920-х гг. «чисток» учреждений, прежде всего, хозяйственного профиля. Учетно-распределительный отдел ВКП(б), корнями уходящий в картотеку Н.К. Крупской, передал свои навыки работы с кадрами управлению государством и народным хозяйством. Начавшая формироваться номенклатурная система была призвана заменить субъективизм при назначении работников достоверной характеристикой их профессиональных и человеческих качеств. В обиход вошли такие понятия как «объективка», особые формы учета кадров «деловая оценка номенклатурного работника», «должностная карточка». В ней содержались сведения не только на руководителей среднего и низшего звена, но и на специалистов.