В путешествиях по России многие самарцы привыкли слышать: «А! Ты из Самары! Знаю-знаю. Ах, Самара-городок». Восемь из десяти взрослых, наверняка это куплет вспомнят. А вот про город Куйбышев, хоть он и был героической «запасной столицей», таких строчек не вспомнить. Всё-таки историческое имя имеет особую силу. 25 января 2026 года Самара отметит 35-летие с момента обратного переименования. Но решалась судьба раньше — в декабре 1990 года. О том, могло ли этого и не произойти, корреспондент samara.aif.ru поговорил с инициатором большого «именного» переполоха в СССР — доктором исторических наук, профессором Самарского университета Петром Кабытовым.
Комитет «Самара»
Дмитрий Пархоменко, samara.aif.ru: Пётр Серафимович, мы готовимся отметить полукруглую дату возвращения Самаре её исконного имени. Как и когда вообще идея такая возникла?
Пётр Кабытов: Дух времени навевал некие перемены, хотя все привыкли уже давно к Куйбышеву, И вроде бы город уже другой, не совсем Самара, не та самая хлебная, купеческая, а промышленный Куйбышев. Но в 1986 году был создан Советский фонд культуры. Его создавали под Раису Максимовну Горбачёву, жену генерального секретаря ЦК КПСС. Но возглавлял фонд Дмитрий Сергеевич Лихачёв, академик, выдающийся советский учёный. И в 1987 году партия приняла решение создать его региональное отделение.
Мне позвонили из обкома и сказали, что я должен принять участие в этом, так как я был председателем общества охраны памятников истории и культуры. Я пришёл на это собрание и вижу, что руководители творческих союзов выступают со скучными отчётами. Никаких проблем не поднимают. Ну и когда дело дошло до меня, я неожиданно для всех стал говорить о том, что главная задача, которая стоит перед нами всеми — возвратить историческое имя нашему замечательному городу. И тут поднялся такой гвалт, шум, чего это он, мол, надумал.
И я в ответ на эти возгласы говорю: «Товарищ Ленин жил в Самаре, а не в Куйбышеве, было бы удивительно, если бы внезапно он узнал, что город называется Куйбышев. Да и сам Валериан Куйбышев тоже мог быть против того, чтобы город носил его имя.
— То есть у вас эта идея уже зрела? Не вдруг же она пришла вам в голову?
— Не вдруг. Думал об этом давно. Но решил воспользоваться новой ситуацией. Изменилось историческое время, изменилось историческое пространство. И появилась возможность. Всё-таки триста с лишним лет город носил имя Самара. Мне хотелось, чтобы была восстановлена историческая справедливость. Помню, как я еще в 50-е годы ехал сюда поездом и встретился с одной семьей. Спрашиваю: «Вы откуда?» А они говорят: «Из Самары. Но сейчас она называется Куйбышевым».
В нашем городе, когда приехал сюда, я познакомился с очень многими жителями исторического центра. Они тоже говорили, что неплохо было бы каким-то образом возвратить историческое.
И вот, приезжаю я домой после этого собрания, думая, что всё это бесполезно. И тут звонит мне библиограф Завальный Александр Никифорович и зовёт встретиться в библиотеке. Мы собрались на следующий день и были там далеко не одни. Пришли многие представители городской интеллигенции. Было решено создать общественный комитет «Самара». Нашу идею, кстати, поддержал Куйбышевский архиепископ Иоанн, будущий митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Создалось такое ядро и мы стали писать обращение в Верховный совет РСФСР, и Лихачёву, и другим деятелям науки и искусства. Как ни странно, городской совет легко нам дал разрешения на пикеты. Мы их организовали два — на улице Ленинградской. Они собирали подписи. И собрали мы их под обращением в Верховный совет 80 тысяч.
— Петр Серафимович, когда вы в пикетах стояли, кто-то наверняка подходил выразить свое согласие и поставить подпись, но наверняка были и те, кто против?
— Было очень много дискуссий, причем они переходили иногда в активную форму.
— В драку?
— Почти. Некоторые возмущались громко: «Что вы надумали? Зачем? Колбасы нет! Вы знаете, какие финансовые трудности у государства? А вы знаете, что когда меняется менять название, нужно вывешивать новые таблицы, менять печати, карты заново печатать? Это же деньги!»
— А вы что отвечали?
— Отвечали, что это не такие уж большие деньги. Историческая справедливость дороже. Главное, что всё-таки нам удалось убедить власти. Хотя сначала они с большим недоверием относились к деятельности общественного комитета «Самара», но репрессий не было.
Меня вдохновляло то, что участники войны, преподаватели Самарского университета, студенты, интеллигенция были в большинстве сво ём «за». Кстати, нынешний депутат Госдумы Михаил Матвеев, который был тогда студентом, активно участвовал в сборе подписей. Важно, что эта идея вышла из стен университета, а университет всегда должен давать импульс к новому.
Указ за мешки
— Сколько времени занял процесс?
— В декабре 1990 года состоялась сессия областного Совета. К тому времени мы уже сформировали общественное мнение. И депутаты проголосовали за переименование.
— Подписи повлияли?
— В декабре 1990 года, после сессии Облсовета эти подписи были нами отвезены в Москву, в министерство культуры СССР. Там очень сильно удивлялись: «Что это за мешки, чего вы хотите?» А когда узнали, спросили: «А царя вам не вернуть?» Но 25 января 1991 года Председатель Верховного Совета РСФСР Ельцин подписал указ о возвращении городу исторического имени. Более того, ещё и область стала называться Самарской. То есть у нас получилось даже лучше, чем у Северной столицы и Екатеринбурга.
— А что ещё могло повлиять на решение властей, помимо подписей?
— Мы неоднократно выступали вместе с Александром Завальным в прессе и на телевидении, говоря о том, что биография большевика Валериана Владимировича Куйбышева, особенно в период гражданской войны, содержит множество мифов. К примеру, когда Чехословацкий корпус наступал на Самару, он сбежал в Симбирск вместе со своей подругой Коган, оставив здесь жену и ребенка. Потом ему строго на это попеняли и он вернулся. Но когда ситуация вновь стала меняться в пользу чехов, снова убежал. В воспоминаниях он пишет, что бежал по крышам домов. Я потом ходил и смотрел, как же он мог бежать по крышам домов? Не сходилось.
Мы в можем быть счастливы, что нам удалось совершить почти невозможное. К примеру, мы потом много лет пытались добиться, чтобы Тольятти возвратили историческое имя Ставрополь-на-Волге, но там это невозможно. Потому что 99 процентов тамошних горожан — это люди, приезжие. Их жизни связаны именно с Тольятти, с автозаводом. Многие из них и не знают, что был такой город Ставрополь.
Два города
— Но ведь Куйбышеве тоже было очень много людей, которые приехали сюда в годы войны, когда эвакуировались заводы. Другие приехали позже, когда росла промышленная мощь города. И привыкли они именно к названию Куйбышев. Многие до сих пор считают, что на территории Самары существует два города — Самара и fc2 Куйбышев, историческая часть и промышленная с её огромными жилыми кварталами. И они очень разные.
— Вы знаете, такое явление ведь повсеместно. Допустим, в Соединенных Штатах есть Большой Сан-Франциско, состоящий из нескольких городов. Да и Тольятти состоит из двух городов. Один — Центральный район, который можно назвать Ставрополем. Другой город — это автоград Тольятти. Ничего страшного в этом нет. А если Жигулёвск объединиться с Тольятти, то получится три в одном.
— Вам часто напоминают о вашей заслуге в возвращении городу имени?
— Как-то ко мне в кабинет пошел мужик исключительно бомжеватого вида. От него пахло, он был грязный. И вот он мне говорит: «Ты знаешь, а ведь это мне вы должны быть благодарны, это я возвратил Самару». Отвечаю ему: «Вашу фамилию, имя и отчество назовите мне, пожалуйста, будьте любезны». Он называет. Я говорю: «Знаете, я теперь везде и всюду буду говорить, что только вы это сделали. Он ушел счастливый».
— Может быть, тогда в 90-м году, он поставил свою подпись «за»?
— Может быть, поэтому.