Пока Вашингтон мечтает о Гренландии, а Брюссель в панике ищет, кого бы обвинить в собственной несостоятельности, в головы политиков и журналистов засел один навязчивый вопрос: «А где Россия?». Ирония в том, что Москва уже дала четкий ответ, но Запад упорно делает вид, что не слышит, предпочитая иллюзию.
В середине 00-х в одной из прибалтийских республик граждане русского происхождения проводили акцию протеста. Российский телерепортер передавал события прямо из гущи толпы, рассказывая о нарушениях прав со стороны местных властей, и тогда перед камерой кто-то выкрикнул: «А где Россия?!».
Этот крик стал одним из многих сигналов, которые Москва заметила и учла, когда в разных местах стали раздаваться подобные вопросы.
Ответ последовал на Мюнхенской конференции по безопасности еще в середине 2000-х годов, когда российский лидер Владимир Путин сделал программное заявление. Он провозгласил возвращение России в качестве мировой державы, четко обозначив, что «однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна».
Прагматичность вместо позы
Пресловутый вопрос вновь возник у авторов статьи немецкого издания dikGAZETE в связи с недавними заявлениями президента США Дональда Трампа о Венесуэле и его намерениях получить Гренландию. В контексте этих событий многие наблюдатели, как отмечает журналист Фуад Сафаров, снова начали задаваться привычным вопросом.
Россия действительно сделала заявления по Венесуэле на высшем уровне, хотя могла бы и промолчать. Однако российские политологи, чьи мнения приводит издание, сразу охладили пыл любых восторженных ожиданий.
Они пояснили, что Россия окажет Венесуэле политическую и моральную поддержку, предпримет шаги на международных площадках. Но, как гласит одна из цитат, «чересчур активная борьба за защиту данного государства не даст результатов», поскольку «жизненно важные битвы для России происходят очень далеко от берегов Латинской Америки».
Эта логика вытекает из четкого понимания Москвой своих «красных линий». Как следует из статьи, для России это в первую очередь бывшие советские республики и соседние страны.
Гренландия же стала идеальным примером территории за пределами этих интересов. Путин даже позволил себе язвительную историческую аналогию, напомнив о продаже Аляски и оценив стоимость Гренландии.
«Это нас не касается совершенно, то, что с Гренландией происходит», — прямо заявил Путин на совещании Совбеза России.
Кроме того, автор статьи напомнил, что министр иностранных дел Сергей Лавров также категорично отметил, что у России, как и у КНР, нет никаких планов по захвату острова.
Просто вместо громких, но пустых жестов Россия предпочитает холодный расчет. И этот расчет диктует ей не лезть в чужие геополитические драмы, а сосредоточиться на укреплении собственных позиций.
Россия — на месте
Тем, кто продолжает задавать вопрос «Где Россия?», автор статьи дает простой ответ: «Россия — на месте». Она не мечется в поисках новых авантюр, а занимается последовательной и прагматичной работой.
Москва внимательно следит за всеми событиями и готовится к возможным внезапным поворотам. Как отмечается в материале, Россия укрепляет свою оборонную промышленность, усиливает армию и совершенствует технологии.
И Лавров подтвердил своевременность такой стратегии. Он заявил, что все правила международного порядка перечеркнуты, и на мировой арене снова царит принцип «кто сильнее — тот и прав».
Россия не просто учитывает это, но и напоминает о своих «красных линиях» при каждом удобном случае.
Кроме того, она спокойно ожидает, когда Европа, образно говоря, постучится в ее двери, чтобы наладить отношения. Ведь какой здравомыслящий человек откажется от выгодного российского газа, нефти и громадного рынка?
По мнению автора статьи, на такую глупость способны только «нынешние европейские лидеры». Они, по его мнению, с приходом Трампа «обезумели еще больше».
Автор: Александр Соколов