Приветствую вас, Друзья!
Продолжаю свой цикл рассказов о невыдуманных историях с дороги. Прежде чем начать новый рассказ, сердце переполняется благодарностью за ваши лайки и отзывы. Это словно попутный ветер в мои паруса, подталкивающий к новым странствиям по волнам памяти. Бывает, что на фотографиях узнают своих знакомых. Да, признаюсь, подобрать идеальный снимок к тому рейсу, к той самой истории — задача не из простых. На этом фото я, в самом центре, и мои верные Вольво, те самые, с номерами, что стали частью легенды. Что касается номеров и региона, то в западной части России 03 регион – редкий гость. А вот большинство кавказских республик гордо носят цифру 0 в начале. Примеры приводить не стану, дабы не плодить домыслы, но проверить это не составит труда. Ну, а Сотниково и ГАИ — это мой дом, моя реальность. База моя там находилась, и с ГИБДД, и с весовой я был в постоянном контакте. На тот момент у меня работало три мои верные фуры Вольво. В 2002-м же году бал правили КАМАЗы, по крайней мере, у нас в Республике. Думаю, ответил на все вопросы).
Сегодня я хотел бы сплести воедино две истории, две дороги, в один рассказ. Встретьтесь с моими героями, волей судьбы ставшими участниками этих событий: Женя Кимофеев из Барнаула, с которым дружим с далёкого 1995 года, и Николай Етафеев из Новокузнецка. С Николаем мы были знакомы лишь заочно, и нам предстояла первая встреча.
——————-
На дворе стояло начало марта 2008 года. Мы, как обычно, шагали по маршруту Санкт-Петербург — Барнаул. В прицепах — нежный и капризный груз: бананы. Рефрижераторы мерно гудели, убаюкивая дорогу, удерживая заветные +14°C. По графику мы должны были прибыть 6-го. Праздничные бананы, так сказать! Срывать сроки было смерти подобно. Хозяева груза, словно коршуны, следили за каждым нашим шагом, отслеживая маршрут звонками. Мы выбрали путь через Пензу на Челябинск. Володя, водитель второго "Вольво", наотрез отказывался ехать через трассу М7, не желая встречи с казанскими гаишниками. Он считал их слишком придирчивыми, хотя мне маршрут через Казань всегда казался удобнее и короче, особенно когда стартуешь из Санкт-Петербурга. Урал кланяется водителю более пологими склонами… Но для Володи аргумент был один — татарские гаишники.
Вскоре из Питера сообщили тревожную новость: на Урале бушует снежная стихия, и образовались пробки. На следующий день стало известно, что машины стоят колом, образовав затор длиной около 70 километров в сторону Челябинска. Машины стояли перед и после Сима в обе стороны. Стало ясно: это форс-мажор. Это был настоящий ледяной плен. Я смотрел на датчик температуры рефа, как на прибор жизнеобеспечения в реанимации. Каждый градус вниз отдавался глухим ударом в висках. Нога на педали сцепления затекала до судорог, а руки вцепились в руль так, что пальцы не разгибались. Хозяин груза, Алик, обрывал телефон: «Ты где? У меня 8 марта на носу!» А что я мог ответить? Что Урал закрыл ворота? В те минуты я чувствовал себя песчинкой, брошенной в ледяную пустоту, где от твоего мастерства зависит, выживет ли всё, что ты строил годами. Объяснить владельцу груза, Алику, что впереди все стоят, было почти невозможно. У него ведь 8 марта на носу! Да и я понимал, что если что-нибудь случится с рефрижераторами, меня ждут серьезные убытки. Бананы при температуре ниже +12 градусов получают холодовой ожог, темнеет кожура, и всё — прощай, товар! Коробка весом 18 килограммов и стоимостью 10 долларов, умноженная на 1200 коробок – эта арифметика не давала мне покоя.
Вся моя жизнь — это сплошной риск, как танец на краю пропасти. И этот случай не стал исключением. Дорога есть дорога, и случиться могло что угодно: от поломки и нападения бандитов до придирок гаишников. Многие избегали брать бананы зимой и мороженое летом, но я брался. Я старался на длинные расстояния всегда ходить двумя фурами – так было легче в дороге. К тому же у нас всегда при себе были запчасти и инструмент. В общем, когда мы подъехали к Симу, пробка уже рассосалась, словно страшный сон, и мы тронулись караваном. Только в разговорах с другими водителями мы узнали, как они буквально жили три-четыре дня в этом заторе, как взвинтили цены местные торговцы, пользуясь ситуацией, и как никто за это время не занимался дорогой. А вокруг — бескрайняя снежная пустыня и десятки замерзших, уставших лиц, жаждущих лишь одного — вернуться домой. В кабине пахло крепким кофе и ожиданием дома, а за бортом — колючий предвесенний ветер шептал о чём-то своём.
——————-
И вот подошло время для той самой истории. К Барнаулу я подъезжал на автопилоте. Глаза горели от бессонных ночей, а в голове всё еще крутился гул рефрижератора. Когда ты везешь такой груз, ты не спишь — ты дремлешь чутким сном пса, прислушиваясь к каждому звуку за спиной. Любой посторонний щелчок в моторе заставлял подпрыгивать на сиденье в холодном поту. И вот, когда ты, выжатый как лимон, после борьбы с горами, снегом и собственным страхом, наконец доезжаешь – тебя встречают не благодарностью, а попыткой «кинуть» на деньги. В Барнаул мы въехали утром. Еще с вечера я позвонил своему приятелю Жене. Мы знакомы, кажется, целую вечность, когда-то работали вместе. Любой мой приезд в Барнаул всегда вызывал у него восторг. Мы встали на разгрузку, работники замерили температуру в трех уровнях, чтобы убедиться в её соответствии. Вдруг подходит Алик с претензиями. В глазах — огонь, в голосе — напор: «Слушай, дарагой, наказую вас на 20 тысяч рублей за апаздание, да!» Я начинаю объяснять, что сегодня утро 7 марта и мы прибыли в срок. «Нэт, – говорит Алик, – далжны были 6-го, я патерял время на тарговлю, бизнэс стоит!» Ему ведь все равно, какие мы по счету, кого он там уже «кинул»… Я понимаю, что торговаться, спорить – бесполезно, но и отдать ему эти деньги я не мог и не хотел. Срочно звоню Жене, пока он еще в дороге, интересуюсь, когда будет. Говорит, скоро. Объясняю ситуацию, и мы решаем использовать запасной прием. Женя должен был превратиться в моего боевого товарища, афганца, моего однополчанина, который сейчас служит в органах. Парень он высокий, статный, чуть моложе меня. После моего предложения я почувствовал, как по ту сторону телефона он реально вошел в роль, даже голос изменился, приобрел стальную хрипотцу. Я начинаю действовать. Подхожу к Алику и спрашиваю: «Видел номер моей машины?» Он понимающе кивает и осторожно спрашивает: «Тры ноля в номере в сэрии – это же милиция, да?» Надо сказать, что у нас в городе, а возможно, и по всей России, до буквы «У» выдавали три «О», а потом перешли на «У» и выборочно начали раздавать «О». Как мне достался этот номер, рассказывать не буду, но у меня четко виделось "О 544 ОО 03". Я говорю Алику: «Всю жизнь в органах, а теперь вот сел за руль, жизнь заставила». Продолжаю: «Позвонил другу армейскому, вместе в Афгане были, должен подъехать. Сейчас то ли в 6-м отделе, то ли в 7-м, заинтересовался вами после моего звонка». Смотрю, разговор ему перестал нравиться. В это время во двор въезжает «Лада одиннадцатой модели», выходит Женя. Он так вошел в роль, что я сам начал верить в его игру. Думаю, когда еще такое увидишь? По жизни он медик, преподавал в медицинском университете, интеллигент до мозга костей. Но сейчас перед нами стоял настоящий «афганец» с суровым взглядом и крепким рукопожатием. Мы обнялись, поприветствовали друг друга, и тут Женя начинает: «Ну, и кто тут наезжает на моего друга?» Алик улыбается натянуто, глаз не видно, зато все зубы сразу сверкают, и отвечает: «А кто наэзжает? Всё в порядке, тэмпература в пардке, сэйчас прымем по колычэству и расчытаэмся». Женя спрашивает, сверля его взглядом: «Вроде наказать хатэли? Или я что-то нэ так паныл?» Алик почти заискивающе отвечает: «Нэт, нэт, всё харашо! Можэт, дэнги сразу? Шоб вы аддахнули с дароги, да?»
И мы отдохнули. Так, как умеют только дальнобойщики после тяжелого рейса, когда напряжение последних дней стекает, как талый снег с капота.
Дружба, закаленная годами еще с 95-го – это тот капитал, который не сгорает в инфляции.
——————
Похожая история случилась в Новокузнецке. Опять бананы, опять Питер. В этот суровый город, где воздух пропитан запахом металла и больших денег, я ехал впервые. Риск был велик – в 2008-м там еще жили по понятиям лихих девяностых. Разгрузился. Пломбы целы, замеры в норме. Но на мой вопрос об оплате хозяин точки лишь усмехнулся: «Деньги через три дня, жди как все». А у меня завтра погрузка в Новосибирске! В те времена «черный нал» был законом, а банковские переводы – экзотикой. Питерский отправитель лишь вздохнул в трубку: «Туда никто ездить не хочет, кидают там…» В душе поселилась тревога, словно лед сковал сердце. В чужом городе, когда сумерки опускаются на промзоны, ты чувствуешь себя особенно одиноко. Но у меня был номер Николая Етафеева. Мы не виделись ни разу, знали друг друга только по голосу. Один звонок — и через полчаса к складу подкатывает красная «девятка». Из машины вышел Николай. Мужчина представительный, с тяжелым взглядом человека, который будто всю жизнь провел в ГУВД, на допросах. У него была харизма молчаливой силы. Я представил его как подполковника МВД. Николай молчал, но его молчание было весомее любых угроз. Реальная управа на бандитов была только в лице милиции. Хозяин базы засуетился, начал объяснять, что сумма большая, надо собрать… В итоге мы договорились. Я уехал на Новосибирск, а Николай утром забрал наличные и отправил их мне. Без лишних слов, без расписок – просто на доверии, которое крепче любого бетона.
——————
Мораль этих историй проста, как скрип тормозов на спуске: не имей сто рублей, а имей сто друзей. В кабине ты можешь быть один, но за твоей спиной всегда должны стоять те, кто придет на помощь по первому звонку.
Держитесь своей полосы и пусть зелёный свет всегда горит 🚦
#историидальнобойщика
#дорога
#2008год
#жизньнатрассе