Представьте себе не просто тишину, а оглушительный гул собственного сердца, которое, кажется, пытается вырваться из груди, стуча в такт со свистящим в ушах ветром. Представьте хруст льда под кошками, превращающийся в назойливую, гипнотическую дробь, и солёный привкус на губах — то ли от пота, то ли от мельчайшей ледяной пыли, что набивается в рот и нос при каждом порыве.
В базовом лагере на леднике Южный Иныльчек, откуда расходятся пути, воздух пахнет холодным камнем и тысячелетней мерзлотой. Справа от вас — бесконечный, ослепительный гребень, уходящий в облака. Кажется, можно различить крошечные точки чужих палаток — знак, что ты не один. Слева — короткий, но мрачный и крутой северный склон, от которого веет молчаливой, первозданной пустотой.
Стоя перед этой развилкой, ты вдруг осознаёшь, что выбираешь не маршрут. Ты выбираешь свою форму битвы. Биты с вертикальной стеной, что может в секунду обрушить на тебя тысячи тонн снега, или с собственной выносливостью на раскалённой от ультрафиолета белой сковороде семитысячного плато. Почему же прямой, казалось бы, самый логичный путь, проложенный легендой Виталием Абалаковым, десятилетиями остаётся тропой для избранных, в то время как основная масса устремляется в адский марафон по гребню? Ответ — не в тактике, а в хрупкости человеческой психологии, и он написан кровью и льдом на склонах этого сурового семитысячника.
Исторический контекст: вершина, открытая дважды, и её кровавая дань
Пик Победы (7439 м), самый северный семитысячник мира, долго скрывал свою истинную высоту. Первыми на него поднялись в 1938 году советские альпинисты Леонид Гутман, Евгений Иванов и Александр Сидоренко, преодолев ураганный ветер и 30-градусный мороз. Однако они ошибочно определили высоту в 6930 метров, и вершина, названная пиком 20-летия ВЛКСМ, осталась в тени. Лишь в 1943 году военные топографы под командованием П. Н. Рапасова точно измерили колоссальную высоту в 7439,3 метра и дали горе её сегодняшнее имя. С этого момента началось её настоящее покорение, омрачённое чередой трагедий. Уже в 1955 году алма-атинская команда из 12 человек попала в снежный ураган на высоте около 7000 метров. Чудом выжил лишь один — Урал Усенов. Пик Победы быстро заработал репутацию одного из самых смертоносных в СССР. Его характер определяет редкая и нестабильная погода, резкие перепады, и главное — протяжённые участки на запредельной высоте, где счёт идёт на минуты, а отступление почти невозможно.
Анатомия пути Абалакова: краткость как игра с лавиной
Маршрут Абалакова, пройденный в 1956 году и имеющий категорию сложности 6А, — это вызов для виртуозов. Его главный козырь — относительная краткость. Он позволяет подготовленной связке выйти с ледника Звёздочка и, минуя изнурительные «пробки» классики, сделать быстрый рывок к вершине. Альпинист Руслан Колунин, планировавший восхождение, называл его «прямым, коротким, логичным… позволяет за 3-4 дня сходить Победу». Но цена этой скорости — максимальная концентрация риска. Нижняя часть маршрута — это огромные снежные поля, «подиум», нависающий над идущими.
В отчётах о других сложных восхождениях на Победу отмечается, что к основанию маршрута нужно подходить «на безопасном расстоянии от склонов пика Победы (лавины, ледовые обвалы!)». Глухой, нарастающий гул где-то выше, внезапное облако ледяной пыли, взметнувшееся из-за гребня, — вот постоянные спутники этого пути. Снег здесь лежит особым, сыпучим слоем, созданным свирепыми ветрами, и его устойчивость — лотерея. Здесь гибли целые группы, как сборная Узбекистана в 1950-х, их тела часто так и не находят. Этот путь не прощает ошибок в оценке снежной обстановки и требует отточенной техники на сложном ледово-скальном рельефе. Он для тех, кто готов принять на себя стопроцентную ответственность и не рассчитывает на чью-либо помощь в кромешной изоляции северного склона.
Испытание гребнем: марафон в «мёртвой зоне»
Классический маршрут через Западную вершину (пик Важа Пшавела) и перевал Дикий (категория 5Б) — это иная пытка. Её оружие — не крутизна, а невероятная, выматывающая душу протяжённость. После выхода на гребень на высоте около 6900 метров альпиниста ждёт горизонтальный участок в 4-5 километров по острому, как нож, снежному ребру. Здесь, в «мёртвой зоне», где организм живёт на внутренних резервах, каждый шаг требует титанического усилия воли. Воздух разрежен до предела, солнце безжалостно отражается от белизны, выжигая сетчатку, а ветер, не встречая преград, воет в растяжках рюкзака, пытаясь сбросить тебя в пропасть.
Ощущение бесконечности становится физическим — кажется, что вершина не приближается, а отдаляется. Но самое страшное ждёт на обратном пути. Достигнув цели, измотанный до предела, ты должен пройти все эти километры обратно, уже на полностью опустошённых запасах сил. Именно на спуске гибнет большинство. Однако у этого пути есть одно критически важное преимущество — относительная безопасность сообщества. Здесь работают другие команды, налажена радиосвязь. В случае травмы или болезни есть хоть призрачный шанс, что тебя заметят, передадут сигнал. Как отмечали альпинисты, выбравшие классику для спуска с другого сложного маршрута, на классическом маршруте «работает несколько команд, которые в случае возникновения НС смогут оказать помощь». Это и есть главная причина его популярности: он даёт иллюзию, пусть и хрупкую, контролируемого риска.
Цена выбора: почему длинный путь стал путём тысяч
Выбор между двумя маршрутами — это выбор между качеством риска. Маршрут Абалакова — это риск катастрофический, мгновенный и неконтролируемый. Лавина не предупреждает. Его выбирают либо спортивные группы высочайшего уровня, готовые к чистому, ничем не запятнанному восхождению, либо отчаянные одиночки. Классический гребень — это риск растянутый, прогнозируемый, управляемый силой воли.
Его выбирают руководители коммерческих групп, для которых ответственность за клиентов превыше всего, и те, кто стремится к вершине как к цели, часто в рамках программы «Снежный барс». Это выбор в пользу управляемого, хоть и невероятно тяжёлого, испытания выносливости против игры в русскую рулетку со стихией. Как писал Колунин, классика — «настоящий турецкий поход, изматывающий, длинный… быстро уйти с него, находясь в верхней части маршрута, не получится». Но на нём хотя бы понятно, от чего умираешь — от постепенного истощения, а не от внезапного белого ужаса.
Заключение: две грани одного безумия
Таким образом, пик Победы не предлагает безопасных путей. Он лишь предлагает выбор формы мужества. Маршрут Абалакова требует отточенного мастерства, молниеносной скорости и готовности принять на себя абсолютную, тотальную ответственность. Это путь дуэлянта, который смотрит в глаза стихии, не ожидая пощады.
Классический гребень требует стальной выносливости, нечеловеческой силы воли и готовности долго и монотонно страдать, сохраняя рассудок в царстве гипоксии и белизны. Это путь марафонца, знающего, что финиш — лишь середина дистанции. И когда ветер завывает в стропах палатки в базовом лагере, а взгляд вновь и вновь скользит от тёмного силуэта стены к ослепительному гребню, каждый альпинист задаёт себе один и тот же вопрос: что для тебя менее страшно — немой рёв сходящей лавины или оглушительная тишина бескрайнего пространства на краю неба? Ответ на этот вопрос и определяет выбор, где цена ошибки — вечность, а цена победы — сама жизнь.