По официальной версии Василий Константинович Блюхер родился в 1890 году в Ярославской губернии в крестьянской семье. С юношеских лет якобы работал в Петербурге: сначала посыльным в магазине, затем чернорабочим на заводе и все в том же духе, пока не был мобилизован в связи с началом Первой мировой войны.
Приводить все подробности дореволюционной официальной биографии нет смысла, поскольку позже при проверке советских спецслужб практически ни один факт, сообщенный Блюхером о своей молодости, не нашел подтверждения — ни в архивах, ни в памяти очевидцев. Достоверно этот человек проявляется лишь в 1917 году в Самаре, когда сразу после Октябрьской революции, будучи простым солдатом, оказался назначен помощником комиссара гарнизона.
Постреволюционная биография Блюхера известна несравненно достовернее. Сначала он командовал красным полупартизанским отрядом, затем — дивизией. Проявил себя солдат настолько блестяще, что в конце Гражданской войны возглавил армию буферной Дальневосточной Республики и по совместительству стал военным министром ДВР.
В 20-е годы Блюхер под псевдонимом Галин участвовал в китайской гражданской войне, будучи главным военным советником Сунь Ятсена, лидера революционной партии Гоминьдан. А после возвращения, послужив недолго на Украине, начиная с 1929 года, командовал Отдельной Дальневосточной армией со штабом в Хабаровске в общей сложности почти 9 лет, стал местной (и не только) легендой. О нем писали стихи и слагали песни, в его честь при жизни называли колхозы, пароходы и районы.
Славы Блюхеру добавил быстрый разгром войск маршала Чжан Сюэляна (сепаратист, правивший фактически независимой от Китая Маньчжурией) в ходе конфликта на КВЖД в 1929 году, за что Отдельная Дальневосточная армия получила почетный титул «Краснознаменная».
Хабаровчанам он запомнился не только своими победами, но и своим образом жизни. Много интересного про него рассказывали сослуживцы и жители улицы Истомина, где в доме с нынешним номером 53 маршал обитал с 1929 по 1938 год с третьей женой и детьми.
Известно, что первая жена Блюхера (с августа 1919 до июля 1924 года) Галина Покровская работала на момент регистрации брака машинисткой в городе Вятке. Родила Василию троих детей, один из которых умер в младенчестве, также была приемная дочь.
Со второй, Галиной Кольчугиной, Блюхер познакомился в Китае (она работала машинисткой и переводчицей при его штабе) и там же они поженились. В августе 1927 года супруги вместе вернулись в Москву, вскоре у них родился сын. Когда Блюхера направили на Украину, то Галина с маленьким сыном осталась в столице. Не поехала она с мужем и в Хабаровск. В 1932-м их брак был официально расторгнут.
С третьей и последней супругой Глафирой Безверховой Блюхер сошелся в Хабаровске и это был очень неравный брак. Жениху, на тот момент уже всесоюзной знаменитости, было 42 года, а невесте 17, она училась на рабфаке мединститута.
Как вспоминала сама Глафира Блюхер-Безверхова, они познакомились, поскольку жили по соседству.
- Наша семья переехала в Хабаровск и поселилась на частной квартире по улице Артиллерийской (ныне Истомина). До этого мы жили в деревне Красная Речка, в этой деревне родилась я, последней в семье. Детей было четверо. Мой отец Лука Трифонович, инвалид русско-японской войны, получал пенсию в 11 рублей и работал в артели инвалидов, неграмотный. Мать, Прасковья Григорьевна, домохозяйка, малограмотная. На Артиллерийской, рядом с нами, стоял краснокирпичный купеческий особняк, в котором размещалось китайское консульство. В 1929 году, когда произошел конфликт на КВЖД, сотрудники консульства срочно выехали из особняка, и он превратился в штаб-квартиру командующего Василия Блюхера, - вспоминала Глафира Блюхер в книге «Воспоминания о муже – маршале В.К.Блюхере».
Однажды весной 1932 года мать послала Глафиру по каким-то делам к семье шофера Блюхера, которая жила в пристройке для прислуги во дворе особняка, там она и встретилась со знаменитым военачальником. Блюхер стал ухаживать за молоденькой студенткой, катать ее на своем шикарном служебном «Бьюике».
- На его новой машине мы поехали в сторону Амурской флотилии, а там при развороте застряли передними и задними правыми колесами в канаве. Вывести машину не удалось и мы пошли пешком. Была уже темная ночь, собиралась гроза, накрапывал дождь… Мы шли вдоль шоссе (нынешняя Тихоокеанская) у придорожного кустарника. Через некоторое время мимо нас быстро промчалась машина, потом другая. Блюхер сказал: «Это уже розыски». Надо же было случится такому! Что будет со мной дома. Сильный дождь застал нас дома у Василия Константиновича. Мне отвели в угловой комнате диван, - вспоминала Глафира Блюхер.
Родители девушки были недовольны происходящим и вскоре Блюхер, причем в гражданской одежде, пришел к ним с официальным предложением о браке. Саму невесту на период переговоров отправили погулять, когда она вернулась, по ее воспоминаниям, родители выглядели растерянно и подавленно, но вопрос был улажен. В итоге Глафира (по-домашнему Графа) переехала в особняк, где командующий жил со своей матерью, старшим сыном и племянницей. Вскоре сыграли свадьбу - она была в узком кругу, «без претензий», но с первым в жизни девушки подаренным ей огромным букетом белых хризантем.
В ноябре 1932 года мать Блюхера, Анна Васильевна, умерла в возрасте 64 лет, хотя ее лечили лучшие хабаровские врачи по рекомендациям из Москвы. Похоронена она была на тогдашнем городском кладбище в районе краевого ГИБДД, могила, понятно, не сохранилась.
Но уже вскоре, 10 декабря 1933 года, семья пополнилась - Глафира родила первую дочь, которую назвали Ваира (комбинация имен ВАсилий и ГлафИРА). Надежду на учебу в вузе пришлось забросить.
Жили Блюхеры по тем временам, конечно, шикарно. Ездили в лучшие санатории, бывали в Москве (причем добирались до нее в личном служебном вагоне командующего), водили знакомства со знаменитостями, имели доступ ко всему лучшему, что было в СССР. Тем более, что в 1935 году Василий Константинович вошел в элиту элит, получив, среди пяти прочих военачальников, только что введенное высшее воинское звание маршала СССР.
Омрачала все только серьезная болезнь, которая преследовала Блюхера со времен командировки в Китай — экзема в тяжелой форме. О ней в мемуарах вдова рассказывает, но не упоминает о еще одной проблеме. Блюхер сильно пил, объясняя это как раз тем, что у него тяжелая форма экземы и он по-другому не может терпеть боль.
Об этом в книге ничего нет, а чуть ли не единственное упоминание алкоголя относится к походу в 1934 году в только что открывшийся после долгого перерыва первый в Хабаровске ресторан (располагался в коммунальной гостинице № 1, ныне Муравьева-Амурского, 18). Официант узнал Блюхера, но не его жену. Приняв посетителей отнюдь не за супружескую пару, он посадил их на лучшее место за шторкой и был весьма шокирован, когда из всего выбора алкоголя кавалер заказал себе пиво, а дама — молоко.
Однако по воспоминаниям сослуживцев, проблемы с алкоголем у маршала были серьезные и они обострялись с каждым годом.
- Блюхер очень много пил. Особенно в последние годы. Я часто общался с ним и его семьей. Поэтому могу сказать, что образ жизни его был тяжелый. Он так пил, что на конференции даже доклад не мог сделать. Пил ночью и днем… Все это знали и скрывали. Например, он в вагон садился с утра, а вечером вылезал из него, так никуда и не поехав, пропьянствовав весь день, - рассказывал позже на допросе Сергей Гулин, помощник Блюхера по связи.
Об этой проблеме были широко осведомлены в армии и в Кремле, о ней неоднократно доносили «куда надо». У ближайших сподвижников маршала был даже план устроить командующему официальное освидетельствование, чтобы признать больным и негодным к службе. Но, поскольку пьянство (как и многочисленные разводы-свадьбы) в то время советская власть особым грехом не считала, Сталин регулярно брал Блюхера под свою защиту.
В итоге, первую, самую большую волну репрессий 1937 года Блюхер благополучно пережил. Более того, он, как известно, был одним из членов так называемого Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР, осудившего на смерть первую большую группу высокопоставленных военных.
- Хотят Блюхера снять. И там же есть кандидатура - ну уж, конечно, Тухачевский (один из пяти маршалов СССР, на тот момент арестован - Прим.ред.). Если не он, так кого же. Агитацию ведет Гамарник (многолетний начальник политуправления РККА, на тот момент покончил с собой - Прим.ред.), ведет Аронштам (бывший начальник политуправления ОКДВА, на тот момент арестован - Прим.ред.). Так они ловко ведут, что подняли почти все окружение Блюхера против него. Более того, они убедили руководящий состав военного центра, что надо снять. Почему спрашивается, объясните в чем дело? Вот он выпивает. Ну, хорошо. Ну, еще что? Вот он рано утром не встает, не ходит по войскам. Еще что? Устарел, новых методов работы не понимает. Ну, сегодня не понимает, завтра поймет, опыт старого бойца не пропадает. Посмотрите, ЦК встает перед фактом всякой гадости, которую говорят о Блюхере. Наконец, созываем совещание. Когда он приезжает, видимся с ним. Мужик как мужик, неплохой. Даем ему произнести речь — великолепно. Он, конечно, разумнее, опытнее, чем любой Тухачевский… Подите к черту, у нас не монастырь. Поставить людей на командную должность, которые не пьют и воевать не умеют — нехорошо, - защищал Блюхера Сталин в июне 1937 года.
Надо отметить, что на тот момент Блюхер просидел на одной должности (фактически он командовал всеми войсками на Дальнем Востоке, несмотря на смены названий и реорганизации) уже восемь лет, что было очень нехарактерно для практики постоянной ротации командующих и сильно бросалось в глаза. И это несмотря на уже упоминавшиеся доклады о пьянстве, другие интриги «доброжелателей» (есть данные, что многие генералы были недовольны тем, что звание маршала дали «какому-то Блюхеру из медвежьего угла», а не им), а также многочисленные аресты 1937 года среди его окружения. За глаза Блюхера называли, в том числе и подчиненные, «царем Сибири». Под его руководством был по сути огромный военный округ-феномен (хоть он и назывался армией), слабо связанный с остальной страной и напичканный всевозможными войсками, включая даже уникальные колхозные. Особый колхозный корпус в составе ОКДВА существовал в 1932-36 годах и представлял собой, грубо говоря, переосмысленный аналог военных поселений времен императора Николая Первого, где солдаты и служат, и выращивают урожай, и живут вместе с семьями.
Довольно интересные воспоминания о том, что происходило в армейских кругах Хабаровска во второй половине 1930-х годов написал Николай Лихачев, служивший здесь в армейской газете и знавший все начальство. Относиться к его творчеству надо с известной осторожностью, поскольку там масса неточностей и передергиваний (мемуары писались в 1950-е годы в Западной Германии, где автор очутился вследствие того, что в 1942-м попал в плен к немцам, перешел на их сторону, а в 1945-м, к счастью для себя, оказался в британской оккупационной зоне и избежал выдачи властям СССР), но тем не менее это достаточно любопытно.
- Блюхер, сам прослывший загадкой в собственной стране и заграницей, любил окружать себя таинственными людьми. Даже на партийных чистках эти люди как-то ухитрялись ничего не сказать о своем происхождении и жизненном пути… Всем было известно, что чисто военной стороной в армии Блюхера, да и самим Блюхером в известном смысле, руководит «японец» - так прозывался в войсках Сангурский (заместитель Блюхера, арестован летом 1937 года - Прим.ред.). Он был одной из таинственных личностей, в бесчисленности окружавших «царя Сибири». Биографию Сангурского в точности никто не знал. Изъяснялся он образцовым литературным языком и был редкого дарования оратором точного слова... Мне не запомнилась ни одна речь Сангурского, в которой бы он, по общей в СССР для всех повинности, славословил ражим или кадил вождям. Тонкий дипломат, он, конечно, не делал из своей аполитичности демонстрации, вызова; он просто умел как-то очень ловко и незаметно для аудитории обойти политику, - писал Николай Лихачев под псевдонимом Андрей Светланов в книге «Дальневосточный заговор» (как видно из названия, он в своем труде продвигает версию, что заговор военных против Сталина все-таки был и массовые аресты устраивались не просто так).
Лихачев называет еще нескольких людей с такими же пробелами в биографиях в окружении маршала, которых арестовали, не тронув при этом самого «царя».
Подкосил Василия Константиновича конфликт с японцами на озере Хасан в Приморье в августе 1938 года. К удивлению кремлевского руководства, протеже Сталина оказался настроен к боевым действиям весьма философски.
По воспоминаниям Николая Лихачева, на предложение немедленно отправиться лично к месту конфликта, Блюхер якобы ответил, что его штаб – не передвижной балаган.
- Командующему недостойно шутовски метаться по фронту из-за нескольких выстрелов на границе. Это - вопрос престижа, и я нахожу, что мы не можем так низко упасть перед японцами, чтобы русский командующий оказал им честь личным прибытием и руководством боя против их одной пограничной заставы. Смею заверить, что в районе конфликта у меня всегда найдется один толковый командир роты, и этого на данной стадии конфликта довольно, – такой позиции якобы придерживался Блюхер.
Но в Москве эту позицию сочли довольно странной.
- Скажите честно, есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нет у вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту; а если есть, вам следовало бы выехать на место немедля, - говорил в телефонном разговоре с Блюхером Сталин.
Бои на Хасане, хоть и закончились в пользу СССР, показали такое плохое состояние дальневосточных частей Красной Армии, что за это обязательно кто-то должен был ответить. Блюхер с этого момента был обречен.
- Руководство командующего Дальневосточного Краснознаменного фронта маршала Блюхера было совершенно неудовлетворительным и граничило с сознательным пораженчеством. Все его поведение за время, предшествовавшее боевым действиям и во время самих боев, явилось сочетанием двуличия, недисциплинированности и саботирования вооруженного отпора японским войскам, - говорилось в приказе наркома обороны Климента Ворошилова.
Маршалу ставилось в вину, что он неожиданно и втайне от других силовиков создал собственную комиссию для расследования инцидента, которая подвергла сомнению законность действий советских пограничников у озера Хасан и фактически возложила ответственность за начало конфликта на них. Отмечалось в приказе и то, что Блюхер долго не хотел ехать в район боев, а когда приехал – почти три дня не подходил к телефону, чтобы не говорить с Москвой.
- Вся эта оперативная «деятельность» маршала Блюхера была завершена отдачей им 10 августа приказа о призыве в 1-ю армию 12 возрастов. Этот незаконный акт явился тем непонятней, что Главный военный совет в мае с.г., с участием т. Блюхера и по его же предложению, решил призвать в военное время на ДВ всего лишь 6 возрастов. Этот приказ т. Блюхера провоцировал японцев на объявление ими своей мобилизации и мог втянуть нас в большую войну с Японией, – говорилось в приказе.
В итоге прославленный герой Гражданской войны в сентябре 1938 года был снят с должности, а сам Краснознаменный Дальневосточный фронт (бывшая Отдельная Краснознаменная Дальневосточная армия) расформировывался и разбивался на две части.
К тому моменту органами НКВД была проведена масштабная проверка ранних годов жизни опального маршала, которая дала удивительные результаты.
- Автобиографии, написанной лично Блюхером или им подписанной нет нигде. Самым полным биографическим материалом, которым мы располагаем, является регистрационный бланк члена ВКП (б), заполненный со слов Блюхера при обмене партийного документа. Необходимо отметить чрезвычайную скудность материала о дореволюционной работе Блюхера, - говорилось в справке о результатах проверки биографических данных с 1904 по 1917 год.
Как уже говорилось выше, практически ни один факт, сообщенный Блюхером о себе, не нашел подтверждения — ни в архивах, ни в памяти очевидцев. Так, среди старых рабочих Мытищенского вагоностроительного завода, где, с его слов, трудился и вел революционную деятельность Блюхер, его фамилию назвали лишь два человека. И то, как выяснилось, они узнали о том, что работали когда-то с великим полководцем, от детей и из газет.
- Рассказывая о земляках, выдвинутых в годы революции, Веревкин заявил: «Вот видите, до 1937 года я и не знал, что работал с таким человеком, как Блюхер. На старости лет довелось в газете почитать». В своих воспоминаниях рабочие часто упоминали жандарма Капустина. Он был нами разыскан и арестован. На допросе показал, что работал жандармом в селе Б.Мытищи безвылазно с 1886 по 1917 год. Аресты рабочих с осуждением их были не часты и он сравнительно хорошо помнит такие случаи. На вопрос об аресте Блюхера в 1910 году ответил, что ему об этом ничего не известно: «Не знал, узнал вот теперь из газеты и был очень удивлен. Его арест я бы уж должен бы помнить, и как это произошло — не знаю», - говорилось в справке.
И так далее и тому подобное, вплоть до того, что человека, который якобы рекомендовал Блюхера в партию большевиков в 1916 году, как выяснилось, вообще не существовало.
Надо отметить, что подчистка биографий по разным причинам не являлась в то время чем-то необычным среди советского генералитета и вообще элиты. Рекорд поставил маршал авиации Сергей Худяков, русский, уроженец города Вольск. После его ареста в 1945 году выяснилось, что он не Сергей Худяков, а Арменак Ханферянц, не русский, а армянин, а в городе Вольске отродясь не бывал, поскольку родился в Нагорном Карабахе. Тем не менее, именно история с подчищенной биографией Блюхера вызвала к жизни устойчивые конспирологические версии, гуляющие до сих пор, что он на самом деле то ли австрийский офицер, то ли английский агент. Это, конечно, несерьезно.
В сентябре того же года маршал вместе с семьей - у них как раз незадолго до этого родился сын, которого назвали Василин (хотела назвать Василий, но сын Василий у Василия Константиновича уже был — объясняла странное имя Глафира) - приехал в Москву. Оттуда их отправили в отпуск в Сочи, на дачу наркома обороны Ворошилова, причем все в том же личном маршальском вагоне (кстати, он по сей день стоит в Хабаровске, в военном музее на улице Шевченко).
Там семейство пробыло в полной неопределенности вплоть до 22 октября, когда утром Блюхера, его жену и его брата Павла арестовали. Причем в Москву их везли опять же в маршальском вагоне, но уже по одному в разных купе для обслуги.
Спустя три недели после ареста Василий Блюхер умер в тюрьме. В показаниях, которые он успел дать, содержатся признания в участии в «антисоветской организации правых». Дело было прекращено в связи со смертью обвиняемого, то есть формально он остался ни в чем не виноват.
Об аресте и смерти прославленного маршала ничего не сообщалось, он просто исчез. Военной верхушке и то об аресте сказали фактически случайно. На традиционном ежегодном военном совете в конце ноября 1938 кто-то из генералов предложил арестовать Блюхера по итогам Хасанских боев, на что Ворошилов ответил, что «он уже находится в соответствующем месте». О том, что он там уже не находился, поскольку умер, похоже, и сам Ворошилов не знал. Позже издали приказ, где Блюхер был объявлен врагом народа, но о его смерти ничего не говорилось. В этих условиях по Хабаровску распространились самые разнообразные слухи от «Блюхер улетел в Японию на самолете» до «его тайно снова отправили советником в Китай». Находились «очевидцы», которые лично видели, как жена маршала пешком уходила из особняка к родителям «с одним узелком».
На самом деле Глафире Блюхер дали восемь лет лагерей. Ее детей отправили в детдом, причем Ваиру освободившаяся Глафира потом нашла, а Василин исчез бесследно, что опять же породило различную конспирологию, не утихающую до сих пор. Первых двух жен маршала тоже арестовали и затем расстреляли.
Реабилитация Василия Блюхера и всех его родственников состоялась в 1956 году. С тех пор в воздухе повисла идея как-то увековечить его в Хабаровске. Подходящий повод нашелся в 1964-м, когда в городе сдали на территории бывшего военного плаца, сараев и старых казарм новую площадь на перекрестке Ленина-Пушкина-Слободская.
Известно, что городские власти изначально хотели назвать новую площадь именем Пушкина. Сюда же, вроде бы, хотели перенести памятник поэту от педагогического института. Но тут вмешались военные, которые имели тогда большое влияние в Хабаровске, и новое общественное пространство получило имя Блюхера. Эта площадь, кстати, с самого начала своего существования была убогой и заброшенной, пока ее капитально не реконструировал застройщик ПИК при губернаторе Дегтяреве.
К юбилею установления советской власти на Дальнем Востоке Блюхера почтили еще раз, переименовав в его честь улицу Загородную. Улочка очень короткая, мало кто из хабаровчан о ней даже слышал. Возможно, она была выбрана потому, что пересекается с Волочаевской, а Василий Константинович имел прямое отношение в штурму Волочаевки в Гражданскую войну.
Появилась улица не позднее 1915 года, по крайней мере этим годом постройки по кадастру значится самый старый дом на ней, с адресом Блюхера, 15. Судя по всему, это изначально была постройка военного ведомства. Никаких исторических данных про эту улицу найти не удалось, за парой исключений и одной фотографии.
Например, известно, что плановая застройка Загородной началась в середине 1930-х годов.
- На перекрестке улиц Волочаевской и Загородной строится городок горкомхоза. Городок будет состоять из 8 двухэтажных восьмиквартирных домов. В каждой квартире 2-3 комнаты. Четыре дома уже построены и заселены, – сообщала местная пресса в 1935 году.
Только один из этих домов с адресом Волочаевская, 73а дожил до наших дней и то его недавно снесли.
И, довольно неплохо известна история дендрария (изначально опытное поле), расположенного по соседству. О том, как здесь раскорчевывали лес, чтобы сажать рожь, а потом снова сажали в чистом поле лес, можно подробнее почитать здесь. И можно еще добавить, что на старых картах улица выглядит гораздо длиннее себя сегодняшней, но большую ее часть съела «брежневская» застройка.
В теории, маршал мог во время покатушек с невестой заехать на «свою» будущую улицу. Но, судя по воспоминания Глафиры, он все же больше любил северное направление.
Напомним, ранее мы рассказывали о том, как и в честь кого улице Садовой в центре города было присвоено к юбилею революции, в 1967 году имя Павла Постышева. Также мы писали об Алексее Флегонтове и улице его имени. Несмотря на то, что этот человек был в Хабаровске соратником Постышева, судьба его сложилась совсем по-другому. Об этом, а также о многом другом читайте в разделе «Городские истории».
Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru
Фото: Данил Бирюков, Гродековский музей, госархив Хабаровского края