не скупись на лайк и подписку на канал, автору это очень важно🙏🏻
В 1848–1849 годах в Европе вспыхнули буржуазные революции, поставившие под сомнение “незыблемый” порядок, который охранял “Священный союз”. Европейские революции стали следствием медленно рушившихся много лет тех фундаментальных основ общественного строительства, заложенных европейскими монархами после победы над Наполеоном. “Весна народов”, а именно так современниками были названы европейские революционные события 1848–1849 годов, наглядно показала, что “Священному союзу” остаётся охранять только собственные троны, потому что “старые порядки”, освящённые традицией, окончательно исчезли. Данные события, как известно, сильно взбудоражили не только Петербург, но и самого императора Николая I. Такую реакцию российского императора, явно можно обусловить непростым восхождением на престол последнего. Несмотря на то, что события 14 декабря 1825 года были подавлены довольно быстро, это оставило неизгладимое впечатление на ещё совсем молодого тогда монарха, желавшего впредь не допустить проникновение «революционной крамолы» внутрь страны.
В России 1830-х годов общество наблюдало некоторое ослабление контроля государства за основными сферами жизни людей. Свидетельством тому можно назвать очерк публициста П.В. Анненкова «Замечательное десятилетие. 1838-1848», где автор реконструировал собственные воспоминания о столичной творческой элите во времена правления Николая I. Однако в 1848 году царь ввёл новую форму цензуры, которая работала тайно и следила за тем, чтобы в издающихся газетах и книгах не было публикаций, опасных для власти.
Эту новую форму цензуры олицетворял и проводил Комитет, названный впоследствии «Бутурлинским», который работал в тайне и подчинялся исключительно императору. Комитет рассматривал доносы о людях, которые могли высказывать опасные мысли в печати, публичных речах или же в частных разговорах. Комитет требовал от редакторов газет и журналов быть более осторожными и не публиковать материалы, которые могли бы быть расценены как посягательство на государственную идеологию.
Многие редакторы согласились с новыми требованиями. Например, главный редактор журнала «Отечественные записки» А. Краевский опубликовал статью, в которой осуждал революцию и западные идеи. Таким образом, автор стремился показать свою верность царю Николаю I и проводимой им внутренней политике в стране.
Но были и те, кто сопротивлялся. Например, писатель М. Е. Салтыков-Щедрин в повестях высмеивал богатых и влиятельных людей. То же самое он делал и во времена правления Александра II («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Господа Головлёвы» и т.д.). Ранние произведения Салтыкова-Щедрина вызывали напряжение в комитете, в результате чего последовал арест писателя и ссылка.
Дегай обратил внимание на «неблагонамеренность» повести Михаила Салтыкова-Щедрина «Запутанное дело», помещённой в «Отечественных записках». Комитет охарактеризовал повесть как самое «резкое и предосудительное из рассмотренных произведений». Салтыков-Щедрин был арестован, над ним нависла угроза быть сосланным на Кавказ, но Николай I сослал его на службу в Вятку за «вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу».
Так начался период, который позже историки назвали «Мрачным семилетием» (1848-1855 годы), когда власть в России относилась с особенной бдительностью и опаской ко всему человеческому: высшему образованию, свободной прессе, свободомыслию в литературе, свободе собраний и т.д.
Бутурлинский комитет был возглавляем Дмитрием Бутурлиным — важным человеком в правительстве империи, до назначения на должность бывшим директором Императорской публичной библиотеки и членом Государственного совета. Комитет проверял не только новые книги, но и опубликованные ранее. Авторы, редакторы и цензоры не знали о его существовании, так как комитет работал тайно. Однако осторожность при публикации материалов соблюдали все. Теперь за литературой следили не только обычные цензоры, но и специальные органы, а также тайная полиция.
Главная задача комитета была в том, чтобы найти скрытый смысл в книгах и статьях. Например, в газете из города Митавы комитету не понравился смысл поздравления наборщику этой газеты, и её запретили. Даже Сергей Уваров, будучи министром просвещения Российской империи и авторитетным учёным-антиковедом, который раньше был главным идеологом царя, теперь подчинялся Комитету.
Цензура коснулась и официальных изданий. Например, газете военного министерства запретили подробно описывать военные действия на Кавказе, чтобы не вызывать недовольство масс военной политикой царя.
Историк М. Погодин писал в своих письмах: «Все боятся и не знают, что будет завтра». А Александр Никитенко, редактор «Современника», сравнивал Россию с вымышленными островами, где все боятся думать и писать. Он писал: «В России царит произвол, и любое инакомыслие жестоко подавляется».
В 1848 году, как многим казалось, цензура в России достигла своего апогея. Но, как оказалось, это было только начало «мрака». В начале 1849 года Бутурлин предложил закрыть университеты – все высшие учебные заведения в стране. Объяснялось это бесполезностью высшего образования и разрастанием в российских вузах революционных идей среди студентов и преподавателей.
Возможность ликвидации университетов вызвала сильное беспокойство у С. Уварова, всё ещё бывшего тогда министром просвещения, пусть и значительно утратившего доверие и влияние на царя. Он понимал, что если Бутурлин говорит о таком проекте, значит, у него есть поддержка сверху. Уваров боялся, что его скоро отправят в отставку, и решил бороться с Комитетом, предложившим эту идею. Он был категорически против идей Бутурлина, поскольку, несмотря на свою должность и возложенные обязанности, был, по всей видимости, западно ориентированным в вопросах политики просвещения и образования. Чтобы противостоять ему, Уваров решил использовать журнал «Современник». В этом журнале без подписи была опубликована статья профессора Ивана Давыдова. В статье Давыдов говорил о важности университетов для России и об их влиянии на науку и образование в целом. Он же утверждал, что закрытие университетов может привести лишь к мечтам просвещённых людей о переменах, что, в свою очередь, может подтолкнуть массы к протестам.
Статья вызвала большой шум. Бутурлин ответил на неё письмом, в котором, хоть и утверждал, что некоторые идеи Давыдова носят внятный, рациональный характер, но, в то же время, по его словам, частное лицо не должно вмешиваться в дела правительства. Бутурлин также доложил об этом царю, который решил разобраться, как статья могла быть опубликована без его разрешения.
Уваров понял, что ему нужно действовать прямо. Он написал письмо императору, объясняя, что слухи о закрытии университетов начинают взывать беспокойство в обществе. Он также отметил, что за год существования Комитета в печать было пропущено много материалов, в которых частные лица вмешивались в государственные дела. Но император ответил, что все, кто хочет высказаться о работе правительства, должны делать это тихо, а не публично.
Через два дня после этого Комитет издал указ, запрещающий публиковать любые отзывы о работе государственных учреждений. Уваров потерпел поражение, вскоре последовала и его отставка. Тут же императором был подписан указ о закрытии всех философских факультетов и кафедр в стране, считая их рассадниками западноевропейских идей. К этому его побудил новый, после отставки Уварова, министр просвещения П.А. Ширинский-Шихматов. Ему, в частности, приписывается крайне интересная фраза, показывающая умственную ограниченность тогдашних чиновников: «Польза философии не доказана, а вред от неё возможен». В какой-то степени фраза стала крылатой.
Важным событием 1849 года стал суд над членами кружка Михаила Петрашевского. Петрашевский устраивал еженедельные встречи, где обсуждались запрещённые книги и идеи. Ничем по-настоящему серьёзным или опасным эта группа молодых людей не занималась. Однако власти обратили внимание на кружок после того, как Петрашевским была опубликована книга, в которой присутствовали изречения, обратившие на себя внимание цензоров. Это привело к арестам Петрашевского и его соратников. Суд над петрашевцами был довольно жестоким: их приговорили к смертной казни, но в самый последний момент заменили наказание ссылкой и каторжными работами. Вероятно, подобный манёвр был проделан властями намеренно, чтобы показать, что может грозить таким же «революционерам» в будущем.
Власти продолжали усиливать цензуру, теперь они начали бороться с любыми независимыми идеями, которые были для них чересчур новаторскими, а значит, «революционными». Под удар попали славянофилы, которые искали идеал в допетровской Руси. Их стали преследовать за критику правительства. Казалось бы, славянофилы – самые настоящие патриоты своей страны, обожающие всё русское и критикующие всё западное. Однако и у них появились проблемы в последние годы николаевского реакционного правления.
Вторая половина 1849 года стала временем, когда цензура работала особенно активно. К концу правления Николая I многие журналисты, писатели, издатели, редакторы сумели хоть сколько-нибудь приспособиться к новым, ещё более суровым реалиям времени.
В 1853 году началась Крымская война. Конец николаевского правления был близок, так как именно в этот момент стали вылезать наружу все технические несовершенства, на которые чиновники более 25 лет закрывали глаза. Русская армия, как бы героически себя ни вела в сражениях с врагом, несла огромные потери, уступая врагу по многим показателям. В феврале 1855 года Николай I умер. Новый император Александр II признал поражение России и подписал крайне невыгодный для России Парижский мирный договор. Но главное – закончилась война. И, не менее важное, новый царь стал радикально менять своё окружение, тем самым меняя политическую ориентацию с консерватизма и реакционной политики на умеренный либерализм и реформаторство. Началась подготовка к реформам, и многие люди, пострадавшие от цензуры, вернулись из ссылок.
Так закончилось «Мрачное семилетие» – время жёстких ограничений и цензуры.
На смену ему пришло время Александра II - время "раскручивания гаек". Конечно, я не хочу сказать, что с приходом нового императора тут же наступили благостные для страны времена. Но, всё же, стоит произнать, что 26-летнее правление Александра II оживило Россию, в некоторой степени ослабило оковы самодержавия.