Радио не показывало изображений.
И именно это делало его убедительным.
Слушатель был вынужден достраивать картину сам.
Голос становился единственным источником реальности.
Без визуальных подтверждений
воображение работало интенсивнее.
В отличие от печати,
радио звучало одновременно для всех.
Оно создавало ощущение общего момента:
если ты слышишь это сейчас,
значит, это происходит прямо сейчас.
Этот эффект усиливался подачей.
Новостной тон не допускал сомнений.
Паузы, интонации, чёткость формулировок
воспринимались как признаки достоверности.
Радио редко говорило «возможно».
Оно говорило «сообщается», «подтверждено», «стало известно».
Так формировалась привычка доверия.
Не к информации,
а к каналу.
Когда радио использовалось для развлечения,
эта разница была незаметна.
Но стоило форме новостей
взять на себя художественный материал,
граница исчезала.
Радио не обманывало.
Оно просто использовало
собственный авторитет.
Сегодня этот эффект кажется наивным.
Но он каждый раз возвращается
с появлением нового медиума,
которому ещё не научились не верить.