Имя, год и лагерь «Спутник» — всё, что у нас было. В архивах мы нашли её следы: школьный журнал, списки пионеров, запись о зачислении в училище. Но ниточка оборвалась в 90-х, в эпоху, когда люди массово теряли друг друга.
«Тонкая тетрадь в синей обложке, — сказал Петрович, водя пальцем по пожелтевшей странице. — Вот она. Борисова Елена Викторовна, 12 лет. Ленинград, школа № 217. Всё сходится». Это была всего лишь строчка в списке на заезд. Но для нас она прозвучала как победа.
Мухинское училище, ныне Академия Штиглица, ответило вежливым письмом: «Данные за 1980-е годы в цифровом архиве отсутствуют, рекомендуем обратиться в городской архив». Городской архив, в свою очередь, потребовал официальный запрос от музея и обоснование. Мы составили бумагу, где в графе «Цель запроса» я написала: «Восстановление исторической памяти о культурных связях в молодёжной среде периода 1970-х годов». Петрович, прочитав, хмыкнул: «И не соврали. Память-то историческая, и про среду».
Пока бюрократическая машина скрипела, Петрович пошёл другим путём. Он отыскал в своих записных книжках телефон Тамары Семёновны — бывшего работника обкома комсомола, а ныне хранительницы архива пионерской организации области, энтузиастки с горящими глазами.
— «Спутник»? Третья смена? 78-й? — её голос бодро затрещал в трубке. — Подождите, я посмотрю свои папочки. У меня тут кое-что должно быть.
Она пригласила нас к себе домой, в хрущёвку, забитую папками и коробками. В одной из них, пахнущей сухим клеем и бумажной пылью, лежали отчёты о летних сменах. И там, на пожелтевшем листе, в списке отряда «Орлёнок», мы нашли: «Борисова Елена В., школа № 217, г. Ленинград».
Сердце забилось чаще. Это была она. Теперь у нас было полное имя и школа.
— Школа, — вздохнул Петрович, выходя на улицу. — Её могли закрыть, переименовать, снести.
— Но будут же выпускные альбомы. Классные фотографии. Кто-то должен помнить.
И тут нам снова помог интернет, но уже в лице живых людей. В социальной сети для выпускников старых ленинградских школ я нашла группу 217-й. Написала администратору, объяснила ситуативную легенду: «Ищем одноклассницу для подготовки неформальной встречи выпускников». Через два дня мне прислали сканы нескольких фотографий выпуска 1983 года. И на одной из них, подпись под третьим рядом: «Борисова Лена».
Я вглядывалась в черно-белое лицо девушки с тёмными, гладко зачёсанными волосами и серьёзными глазами. Она смотрела чуть в сторону, как будто на что-то важное, чего не видят другие. В руках она держала не букет, а папку для чертежей. Художница.
Теперь нужно было проследить нить дальше. Поступление в училище. Мы снова упёрлись в стену. И тогда Петрович предложил гениальный в своей простоте ход.
— Если она художница, то её работы где-то есть. Может, не знаменитая, но участвовала в выставках. В наших-то, местных. Давай пройдёмся по старым каталогам районных и городских вернисажей. У меня их в подвале целая стопка.
Мы провели два вечера, листая хрупкие, пахнущие типографской краской страницы каталогов «Выставка работ молодых художников Ленинградской области» за 1985-1995 годы. И в каталоге 1989 года нашли: «Борисова Е.В., г. Ленинград. Серия «Окна». Графика».
Это был верный след. Теперь мы знали, что она окончила училище и продолжала творить, по крайней мере, в конце 80-х. Но что дальше? 90-е, развал всего и вся. Художникам было не до выставок.
Отчаявшись, я снова выложила в ту же группу выпускников сканированную этикетку с ракетой и спросила: «Выпускница вашей школы, Елена Борисова, рисовала эту вещь в 1978 году. Очень нужно с ней связаться. Может, кто-то знает, как сложилась её судьба?»
И на этот раз откликнулась одноклассница.
— Лена? Да, мы с ней учились. После Мухинского она какое-то время работала художником-оформителем на фабрике. Потом, в 90-е, ушла в дизайн. Вроде бы уехала из Питера. Кажется, в Новгородскую область. Замужем. Фамилию сменила, конечно. Сейчас, наверное, Елена… Смирнова? Нет, Казакова? Чёрт, забыла. Но точно не Борисова.
Новая зацепка, но снова тупик. Новгородская область. Сменила фамилию.
— Как иголку в стоге, — прошептала я.
— Иголку мы уже нашли, — возразил Петрович. — Теперь ищем стог. Новгородская область — не Антарктида. У меня там знакомая есть, в архивном отделе районной администрации. Попросим её пробежаться по базам, по женщинам её возраста, сменившим фамилию с Борисовой. Скажем, для… статистического исследования.
Это была авантюра. Но нам повезло. Через неделю звонок. Голос в трубке звучал устало, но доброжелательно:
— Илья Петрович, я, может, и нашла вашу даму. Елена Викторовна Борисова, 1966 г.р., в 1993 году сменила фамилию на Казакова при вступлении в брак. Прописана была в городе, но по тому адресу сейчас живут другие люди. Однако есть дачный кооператив «Художник» под Старой Руссой, где за ней числится участок. Телефона нет. Адрес почтовый есть.
Кооператив оказался тихим, заросшим местечком с двадцатью участками. Домики были разные — от ухоженных до полузаброшенных. На участке за номером 14, который значился за Казаковой (девичья Борисова), стоял аккуратный синий дом с башенками. В саду цвели пионы.
Из дома вышла женщина. Лет пятидесяти пяти, с короткими седыми волосами, в рабочей одежде. В руках она несла ведро с сорняками. Я бы не узнала её со школьной фотографии, но что-то в осанке, в повороте головы — было.
— Елена Викторовна? — окликнул Петрович, снимая кепку.
Она остановилась, насторожилась.
— Да. А вы кто?
Мы представились. Сказали, что из музея, что ищем её по очень старому и важному для одного человека делу. При слове «музей» её лицо смягчилось, но осторожность не исчезла.
— Простите, что вот так, без предупреждения, — начала я. — Мы искали вас очень долго. Речь об одной вещи, которую вы сделали в 1978 году, в лагере «Спутник».
Я достала из папки увеличенную копию этикетки с ракетой.
Она замерла. Ведро поставила на землю. Медленно, будто боясь обжечься, взяла листок. Долго молча смотрела на него. Потом её глаза наполнились такой глубокой, старой печалью, что мне стало не по себе.
— Боже мой, — прошептала она. — Витя. Это же Витя. Откуда у вас это?
— Он сам принёс. В музей. Искал вас.
Она отвернулась, провела рукой по глазам.
— Простите. Войдём в дом.
В её мастерской пахло краской, деревом и яблоками. На мольберте — почти законченный пейзаж, окрестные поля. На полках — гравюры, эскизы. Она была всё ещё в искусстве.
— Я получила его письма, — тихо сказала она, садясь на табурет. — Все три. В 78-м, 79-м… Я не ответила. Мне было стыдно.
— Стыдно?
— В том же 78-м, осенью, погиб мой отец. Авария. Всё рухнуло. И эти светлые письма из лагеря… они казались мне предательством по отношению к его памяти. Как я могу писать о ракетах и дружбе, когда его нет? Я спрятала их. А потом… потом жизнь пошла куда-то не туда. Не сложилось с профессией, не сложилось много с чем. И я подумала: зачем ему такая подруга? Я стыдилась, что не оправдала тот самый «знак качества». Своего же собственного изобретения.
Мы молчали. Петрович тяжело вздыхал.
— Он не искал успешную подругу, Елена Викторовна, — наконец сказал он. — Он искал просто подругу. Ту, что нарисовала ему ракету. Всё.
Она кивнула, снова глядя на рисунок.
— Как он? Женат? Дети?
— Женат. Внуки уже есть. Коллекция — его жизнь и его боль. И ваша этикетка — самая ценная часть в ней.
Она улыбнулась в первый раз — печально, но искренне.
— Скажите ему… что я помню. Что я очень хорошо помню. И что… я рада, что у него всё хорошо.
Она не дала нам ни телефона, ни адреса электронной почты. Сказала, что ей нужно время. Что прошлое — это рана, которая, оказалось, не зажила, а просто затянулась тонкой плёнкой, и её больно тревожить.
Мы уехали, оставив ей копию этикетки. У нас было чувство выполненного долга и горького послевкусия. Мы нашли её. Но соединить прошлое и настоящее оказалось не в нашей власти. Люди не бумажки, их нельзя просто подшить в один альбом.
Теперь нам предстояло самое трудное — позвонить Виктору Семёновичу и рассказать, что его Лена найдена. Жива. Помнит. Но осталась там, в 1978-м, у границы, где кончается детство и начинается взрослая жизнь с её потерями и тихим, упрямым стыдом.
Ваша Анна. (Окончание следует)
#провинциальнаяхроника #детектив #поиск #прошлое #дружба #память #архив #ностальгия #часть2 #встреча