Встретились двое. Два странника на извилистой тропе жизни. Один нёс на плечах тяжкий груз прошлого — выжженные алкоголем годы. Другой, — и это был я, — дышал пеплом и тлением четвертьвекового рабства у табака.
Друзья мои, здравствуйте.
Случай свел нас в пути. Сошлись мы не на перекрестке дорог, а на распутье собственных судеб. Тема наша была горька и сладка одновременно — тема освобождения. Я, одолевший некую форму безумия под названием «курение». Он, вырвавшийся из иного плена, где тюремщиком был хмельной дух. Беседа наша лилась, как родниковая вода после долгой жажды — искренне, без утайки, с той откровенностью, что бывает лишь между людьми, заглянувшими в одну и ту же бездну. И я постараюсь донести до вас её суть, её сокровенный трепет.
Начну с себя. Армейская пора, молодость, глупость...
И первый, по-настоящему взрослый, вдох дыма. Не детское баловство, а осознанное вступление в братство рабов. Двадцать пять лет. Двадцать пять лет никотин, этот коварный алхимик, правил моим мозгом. Он раскрывал двери болтливости в прокуренных комнатах, где время теряло свой вес и улетучивалось клубами в вытяжку. Он заполнял паузы бытия — между делом, после еды, от скуки или волнения. Это были краденые минуты, выдранные из полотна активной, полнокровной жизни. Страшно окинуть мысленным взором ту пропасть времени, что беззвучно сгорела на кончике сигареты.
Курильщик не ведает, что от него, от его одежды, от самой его кожи веет тяжким, унылым смрадом давно не чищеной пепельницы, тем самым, где гниют окурки в лужицах плевков. Он не хам, нет. Он просто не чувствует этого. Он — жертва собственной анестезии. С годами нетерпение въедается в повадки: он мнёт папиросу в пальцах, ещё не выйдя из автобуса; выскакивает на подножку с уже торчащей в губах белой палочкой, спеша чиркнуть зажигалкой… Молодое тело прощает эти шалости с горькой усмешкой. Зрелое — начинает мстить.
Кашель, свистящий, как осенний ветер в трубе. Мокрота по утрам. И тень страшного слова на дальней стене сознания.
А ещё табак — верный спутник вина. Многие, завязав с зеленым змием, хотя бы на время, не в силах расстаться с никотином. Бросив, я понял почему.
Что же заставило меня сбросить эти путы? Первое и главное — жажда свободы. В странствиях моих случился долгий перелёт, многочасовой, где курение было невозможно. И я ощутил эти цепи физически — они сковывали не тело, а дух. К тому же рецепторы мои, наконец, взбунтовались. Я курил, и мне было противно. Я курил и страдал. Слизистая горела, кашель рвал грудь. Но ярче боли был позор несвободы.
Как я вырвался? Дождался, когда болезнь, обычная простуда, сделает каждый вдох дыма пыткой. Когда глотка — сплошная рана. И остановился. Тот, кто голодал, поймёт. Схожие муки: дикие, жгучие приливы желания, что накатывают волной и отступают. Их будет несколько. Не надо геройствовать и смотреть им в глаза — надо отвлечься, переждать, переключиться. Сны будут яркие, в них ты куришь и просыпаешься в холодном поту. Месяц воздержания — и пропасть между тобой и привычкой становится шире. Но будь настороже: тень может накрыть внезапно, спустя годы. Лучшее время для разрыва — весна или осень, время обновления или увядания. Но если решил — не жди.
Запомни: последняя сигарета — это уже конец. А следующая — это снова начало. Просто — начало конца.
И вот чудо: когда дым рассеивается, возвращается мир. Не сказочный, а настоящий. Тот, что всегда был рядом. Запах мокрой коры после дождя. Аромат земли, травы, даже города. Мир обрушивается на тебя симфонией забытых запахов. А смрад табака становится отвратителен, как память о болезни.
Про алкоголь. Увы, табак и вино — те самые духи нечистые из притчи. Они выжигают душу, оставляя после себя пустоту. «Выметен и убран», но не заполнен светом. И пустота эта жаждет быть заполненной — чаще всего, с семью другими, худшими пороками. Бросив курить, ты замечаешь, что хмель теряет свои краски, становится плоским, грубым. Потому-то пьющему почти невозможно завязать с сигаретой. Помню тот порочный круг: глоток — затяжка, и алкогольный угар взмывает на пятьдесят процентов выше, оглушая и тело, и сознание.
Из приятных даров свободы — внезапная щедрость времени. Его так много, что поначалу не знаешь, куда девать. Чем занять паузы, что раньше бездумно прокуривались? А сейчас… Сейчас можно просто сесть на лавку. Отдышаться. Услышать, как шуршит в листве ёжик, как шепчутся деревья. Просто листать ленту, чувствуя вкус чая, а не пепла. С юмором, уже со стороны, наблюдаешь за ритуалами бывших собратьев по несчастью.
А ещё накатывает тихая, светлая эйфория. Ты просто счастлив. Без причины. Наверное, это душа, наконец вздохнувшая полной грудью после долгого угара. Плюсов — великое множество, и у каждого они свои, сокровенные.
Спустя двадцать лет я пробовал — не затягиваясь — электронную сигарету и сигару. Ничего. Ни одной дрожи в пальцах, ни одного сигнала в мозг. Забыто. Полностью и навсегда. Что разбивает в прах миф о том, что «стресс вернёт всё на круги своя». Не вернёт. Если не захочешь сам.
Вот такая беседа была у нас на закате. Два человека, сбросивших груз, говорили о лёгкости бытия. И в этом был высокий художественный смысл — смысл победы над собой, смысл обретения того запаха мокрой коры, который дороже всех иных благовоний.