Инструкции у нас не читают.
Их терпят. Инструкция в российском опыте —
это не помощь, а напоминание,
что кто-то заранее не доверял. Она написана так,
будто ты уже сделал что-то неправильно.
С формулировками «запрещается»,
«обязан»,
«в случае нарушения». Поэтому инструкция сразу вызывает сопротивление.
Даже если в ней есть полезное. Но есть парадокс:
как только инструкции исчезают,
всё начинает разваливаться. Очередь превращается в толпу.
Процедура — в спор.
Ответственный — в виноватого. Инструкция у нас работает
не как источник знаний,
а как последняя точка договорённости.
К ней не обращаются,
пока не начинается конфликт. Её не любят,
но именно она позволяет сказать:
«давайте хотя бы так». Инструкция — это компромисс
между недоверием и необходимостью
что-то делать вместе.