С 1903 года поток частных вливаний в фонды Румянцевского музея утихает, государственной поддержки также нет. С одной стороны, музей захлебывался в вещах, ему не хватало площадей: дарения принимались полностью, без отбора, однако многие предметы не представляли никакого исторического интереса. Ситуация усугублялась нехваткой кадров, способных упорядочить и описать лавину вещей совершенно разной ценности.
В 1908 году было принято решение о строительстве нового здания для галереи. Несмотря на крошечную площадь, в 1913 году открылось двухэтажное здание с модным верхним светом. Современная постройка также отвечала всем новым веяниям и выглядела весьма по-европейски.
В двух этажах разместились 10 залов отдела изящных искусств. Актуальная развеска предполагала довольно большие промежутки между произведениями, что также выигрышно сказывалось на восприятии произведений искусства. «Ивановский» зал получился особенно удачным. Помимо «Явления Христа народу» здесь были собраны другие произведения мастера, а также многочисленные эскизы к «Явлению», выкупленные императором у наследников художника для музея. Вращающиеся витрины, правильное освещение и, конечно, уникальное наполнение сделали галерею центром притяжения для художников и студентов.
Но даже нововведения и периодически проводившиеся обновления не смогли предотвратить закат музея.
После революции. Как делили Румянцевский музей
Прогрессивная русская общественность неоднократно приходила на помощь Румянцевскому музею. Однако его упадок как просветительского центра, переполненного богатствами, которые никто так и не смог систематизировать, упорядочить и описать, стал совершенно закономерным. Музей, по сути игравший роль гигантского архива, не решал научной задачи, не мог обеспечить и достойную презентацию материала.
Сразу после революции в Румянцевский музей стекались многие национализированные коллекции, он стал распределительным центром, эдаким перевалочным пунктом, из которого предметы музейного значения далее распространялись между столичными и региональными музеями. Так, в Румянцевском музее оказались коллекции искусства и библиотеки князей Барятинских, вывезенные из имения Марьино Курской губернии.
В 1924 году была организована комиссия Главнауки по ликвидации Румянцевского музея. Как писала газета «Известия»: «… комиссия должна освободить Пашковскую усадьбу для занятия ее библиотекой им. Ленина». Итак, гигантское книжное собрание Румянцевского музея легло в основу крупнейшего в стране книгохранилища. Картинная галерея практически полностью была поделена между ГМИИ и Третьяковской галереей. Лучшая часть русской живописи пополнила главный музей национального искусства. Зарубежная живопись и графика были переданы фондам ГМИИ.
Этнографическая коллекция графа Румянцева, собранная еще в Санкт-Петербурге, а затем активно пополнявшаяся уже в Москве, вернулись в город на Неве; экспонаты из отдела народов России после распределения из Румянцевского музея были направлены в «Этнопарк» на Воробьевых горах. Только в 1940-е все части коллекции снова были собраны воедино. Китайская часть этнографического отдела, коллекция бывшего русского консула в Китае К.С. Скачкова полностью перешла в Музей народов Востока. На основе Дашковского этнографического музея в 1924 году был создан Центральный музей народоведения, просуществовавший до 1948 года.
Изделия из драгоценных металлов поступили в Гохран и Музейный фонд. Та же участь постигла иконы и предметы церковного обихода. Позже многое нашло пристанище в залах Исторического музея. Несметное количество коллекционных предметов из фарфора в 69-ти ящиках было направлено в Музей фарфора. Некоторые ценные образцы (например, Мейсенского фарфора) также направили в музейный фонд.
Все эти перераспределения и перемещения предметов искусства, и общая неразбериха, безусловно, создавали благодатные условия для хищений, обмана, незаконных дарений. Некоторые ценные предметы были утрачены. Большие потери понесла коллекция мебели из Румянцевского музея. В существовавший в 1920-х годах Музей мебели было определено только 11 предметов, остальное по документам частично закрывало потребности вновь открывавшихся учреждений или шло на иные нужды.
Опыт Румянцевского музея оказался невероятно полезным. Учреждение стало всецело продуктом своего времени, подарив Москве полноценный культурный и просветительский центр, вобрав в себя лучшие частные коллекции, привлекая частные средства и живя за счет энтузиазма своих попечителей. Потомкам организации стало очевидно, какую важную роль играет систематичность и планомерность пополнения коллекции, своевременный учет и каталогизация всех имеющихся экспонатов, и, конечно, методичное изучение и последовательная научная работа. Эти выводы легли в основу успешной работы учреждений-преемников, в первую очередь, Государственной библиотеки и ГМИИ.