Вот, что об этом человеке сказал хорошо известный А.И.Деникин -
"Вероятно, по своей натуре, он был лучше, чем его сделали безвременье, успех и грубая лесть крымских животолюбцев. Это был совсем еще молодой генерал, человек позы, неглубокий, с большим честолюбием и густым налетом авантюризма. Но за всем тем он обладал несомненными способностями, порывом, инициативой и решимостью. И корпус повиновался ему и дрался хорошо"
На мой взгляд, этот молодой генерал, характеристику которому дал Деникин, был гораздо выше по своим способностям, чем другие генералы Белой армии. А в словах Деникина все-таки есть субъективизм в оценке и желание как-то принизить - мол, неглубокий ... авантюрист ... и т.д. Может, ревность к успехам более молодого военачальника?
Речь шла о человеке непростой, особой судьбы, действительно талантливом генерале Белой армии, трагически закончившим свой жизненный путь уже в Советском Союзе генерал-лейтенанте Якове Александровиче Слащёве (или Слащёве-Крымском)
Слащёв любил повторять - "Колеблющимся в бою нет места - пойдут только решившиеся победить или умереть".
Касательно его особой судьбы - генерал Слащёв стал первым и самым известным "возвращенцем" уже в Советскую Россию. При этом решение о его возращении принималось на самом высоком уровне. Немного забегая вперед, можно сказать, что окончательное решение о возвращении созрело у Слащёва в начале лета 1921 года.
Как развивались события?
После эвакуации из Крыма, Яков Слащёв со своей молодой женой Ниной Нечволодовой оказался в Константинополе.
Они поселились в какой-то развалюхе, сколоченной из досок, фанеры и жести. Бывший белый генерал стал выращивать овощи, торговал ими на рынке. В свободную минуту читал газеты, в том числе и мнения о себе. Он был проклинаем как красными, так и белыми, его не вспоминали бывшие союзники.
Красные его ненавидели за то, что так и не смогли разгромить его, а Слащёв наоборот - доставлял им немало проблем. К тому же он был очень скор на расправы, не щадя ни своих (за неповиновение), ни чужих. Как только его не называли - "Слащёв-вешатель ... палач ... кокаинист"!
Он действительно утвердил более сотни приговоров к повешению! Хотя более половины из них были совсем не противники - подпольщики-большевики и т.д., а свои же белые! Так сурово Слащёв поступал с допустившими грабеж, мародерство, дезертирство, трусость и прочее.
Так в игорном доме Симферополя Слащёв приказал арестовать и повесить трех офицеров, ограбивших ювелира. Приказал казнить рядового солдата за гуся, украденного у простого крестьянина.
Но самое интересное - не посчитался даже с полковничьими погонами и приказал за конкретное преступление повесить полковника, приговаривая при этом - "Погоны позорить нельзя!".
Полковнику, к слову, покровительствовал сам Врангель, что еще больше подлило бензина в огонь их очень непростых отношений со Слащёвым.
А так Слащёв гордился тем, как его называли подчиненные за глаза, пусть даже это звучало фамильярно - "Генерал Яша".
Белые стали его проклинать - Слащёв отошел от дел, можно сказать, громких заявлений о продолжении борьбы с красными не делал. Наоборот, находясь в эмиграции Слащёв в ряде публичных выступлений резко осуждал барона Врангеля и его окружение за бездарное ведение боевых действий.
По мнению Слащёва Врангель показал себя бездарным военачальником. В январе 1921 года Слащёв выпустил книгу "Оборона и сдача Крыма (Мемуары и документы)". Вся его позиция и оценка произошедшего сводилась к выводу - Мы здесь потому, что нами руководит бездарный генерал Врангель!
Союзники ему тоже этого не простили. Верными Слащёву остались лишь несколько офицеров его корпуса.
К тому же генералу стал известен текст соглашения барона Врангеля с Антантой. Слащёв, никогда дипломатическим молчанием не отличавшийся, сразу прокомментировал это такими словами -
"Красные – мои враги, но они сделали главное - моё дело: возродили великую Россию! А как они её назвали – мне на это плевать!"
Это было сродни землетрясению в кругах эмиграции. Все знали - Слащёв несдержан, но чтобы так сказать о большевиках! С этим не могли сравниться даже его характеристики окружения барона Врангеля - " вся эта тыловая слякоть ... паразиты морального сыпняка ... трусливая штабная сволочь".
От генерала отвернулась русская эмиграция, его даже разжаловали в рядовые. Хотя на это Слащёв ответил, что подобное просто невозможно - чин полковника он получил от императора Николая II, только он и может его лишить, а потуги временщиков из эмиграции в этом вопросе смешны.
Но наделавшие так много шума слова Слащёва и возникшая в связи с этим ситуация в кругах белой эмиграции стали известны и в Москве. В этом - возвращении генерала на Родину - увидел возможность сам председатель ВЧК Ф.Э.Дзержинский.
Зачем это было надо? Понятно - для дальнейшего раскола эмиграции. Если сам Слащёв, легенда Белого движения, признает власть большевиков и вернется на Родину - это какой же удар будет по враждебным эмигрантским кругам и их планам!
После некоторого раздумья, на заседании Политбюро Дзержинский предложил включить в повестку вопрос "О приглашении бывшего генерала Слащёва на службу в Красную Армию". Не просто разрешить известному генералу вернуться в Россию, а еще и взять его на службу в Красную Армию!
Но тут мнения руководителей большевиков разделились. Резко "Против" выступили Зиновьев, Бухарин и Рыков. А вот "За" были Каменев, Сталин и Ворошилов. В стороне, воздержавшимся оказался ... Ленин. Странно.
Решающим стал голос Дзержинского, который был "За". Решение было принято, непосредственно руководить операцией по возвращению Слащёва было поручено заместителю председателя ВЧК И.С.Уншлихту.
По Константинополю намеренно распустили слух - Слащев хочет активного дела, хочет уехать в Россию с целью объединения повстанческого движения и руководства им в борьбе с большевиками.
Эта информация дошла до врангелевской, французской и английской контрразведок, усыпив их бдительность. Они даже хотели такого - с глаз долой, чтобы не мутил тут ничего. В результате, в ноябре 1921 года Слащев спокойно прибыл в Севастополь.
Стоит сказать, что на следующий день в газетах в Константинополе было опубликовано заранее переданное заявление генерала Слащёва -
"В настоящий момент я нахожусь на пути в Крым. Предположения и догадки, будто я еду устраивать заговоры или организовывать повстанцев, бессмысленны. Революция внутри России кончена. Единственный способ борьбы за наши идеи — эволюция.
Меня спросят: как я, защитник Крыма, перешел на сторону большевиков? Отвечаю: я защищал не Крым, а честь России. Ныне меня тоже зовут защищать честь России. И я буду ее защищать, полагая, что все русские, в особенности военные, должны быть в настоящий момент на Родине"
Это было личное заявление генерала, никто его не редактировал. Оно произвело на эмиграцию ошеломительный эффект.
Кто же такой был Яков Александрович Слащёв?
Родом из дворян Слащёвых, потомственных военных. Яков окончил Павловское военное училище и Николаевскую академию Генерального штаба по 2-му разряду. Служил в Лейб-гвардии Финляндском полку, дослужился до помощника командира этого полка. Участник Первой Мировой.
Любопытно, как он встретил известие о начале войны - за столиком кафе. Пожав плечами, сказал - "Ну что ж, господа, драться так драться. Я
уже начал подзабывать, как это делается".
В боях он 5 раз был ранен и дважды контужен. За храбрость и умелое командование был награжден Георгиевским оружием, орденом Св.Георгия 4-й степени. В 1916 году Слащёв стал полковником.
К Добровольческой армии полковник Слащёв присоединился в январе 1918 года. Генерал М.В.Алексеев отправил его на Кавказ. Затем Слащёв служил начальником штаба у Шкуро, но вскоре стал самостоятельным командиром - возглавил 1-ю отдельную Кубанскую пластунскую бригаду.
14 мая 1919 года за боевые отличия и умелое командование был произведен в генерал-майоры, получил назначение командиром 3-го армейского корпуса, успешно руководил обороной Крыма.
Получив приказ оборонять Крым и Северную Таврию, Слащёв оценил обстановку - войск у него было мало, всего 4 тысячи штыков, а с Севера шли две армии красных - 13-я и 14-я. Все оценив, Слащёв не стал задерживаться в степях Таврии, а отошел в Крым. Он отдал приказ -
"Вступил в командование войсками, защищающими Крым. Объявляю всем, что, пока я командую войсками - из Крыма не уйду и ставлю защиту Крыма вопросом не только долга, но и чести"
Слащёв не давал спуску любителям "веселой жизни". Его приказы расклеивались по всему по Крыму с характерной риторикой -
"... опечатать винные склады и магазины. Буду беспощадно карать… На всей территории Крыма запрещаю повсеместно азартную карточную игру. Содержателей всех притонов покараю не штрафами, а как прямых пособников большевизма… Пока берегитесь, а не послушаетесь – не упрекайте за преждевременную смерть… Генерал Слащёв"
Дважды части красных шли на штурм Перекопа и дважды - в январе и феврале 1920 года - белые войска под командованием Слащёва отбрасывали их обратно. Когда части Красной Армии все-таки пробились через Чонгарский перешеек (один из комбригов даже донес весть о победе, за что получил орден Красного Знамени), внезапным ударом Слащёв снова отбросил их на исходные рубежи.
Секрет его успехов был прост. Хотя сил было гораздо меньше, но Слащёв действовал очень разумно. Он оставлял только небольшое охранение на передней линии крымских перешейков, продуваемых холодными зимними ветрами. Сидеть в окопах в таких условиях было равносильно гибели. Основные силы отводились в тыл, располагались в населенных пунктах, в тепле.
Когда красные, преодолев расстояние (на ветру и на холоде), сбив охранение и наконец, измученные и промерзшие, доходили до конечной точки выполнения поставленной задачи, на них обрушивались отдохнувшие, свежие части Слащёва. Внезапный удар все решал в пользу белых.
Стоит сказать, что Слащёву приходилось еще и наводить порядок в тылу. В связи с этим стоит вспомнить о попытке мятежа капитана Орлова. Он был послан в Симферополь - заниматься вопросами пополнения для корпуса Слащёва. Но жизнь в тылу разболтала капитана. Орлов проводил много времени в ресторанах, завел связи с "мутными" элементами, с ним в контакт вступил даже ревком большевиков, подталкивая к активным действиям против власти. В итоге, сколотив человек под 300 всякого разного самого настоящего сброда, Орлов отказался идти на фронт - к частям Слащёва, а просто захватил власть в Симферополе.
Он выпустил даже приказ, в котором говорилось - "Я признал необходимым произвести аресты лиц командного состава, систематически разлагавших тыл". Любопытно, что части белых в Симферополе ... объявили нейтралитет! Орловым были арестованы таврический губернатор Татищев, генералы Чернавин и Субботин, оказавшиеся в это время в городе. Свое политическое кредо Орлов объяснил вот так - "Правее левых эсеров и немного левее правых эсеров".
Слащёв, отбив очередное наступление красных, отправил часть своих сил в Симферополь - навести порядок. В ходе боя мятежники были разбиты. Орлов, предварительно ограбив казначейство, с горсткой людей ушел в горы. Попавшие в плен, в том числе и офицеры-мятежники, были расстреляны по решению военного суда. Сам капитан Орлов в декабре 1920 года пытался предложить свои услуги красным, но его арестовали и расстреляли.
Но пример Орлова стал "заразным" среди молодых офицеров Белой армии. В Севастополе такая же группа планировала арестовать адмиралов Ненюкова и Бубнова. Ну и т.д.
А пока в Крыму бурлило, Слащёв раз за разом отбивал атаки красных. К 8 марта 1920 года из частей 13-й и 14-й армий был создан ударный кулак, вновь начавший наступление на Крым. Снова красные взяли Перекоп, после чего их в очередной раз отбросили части Слащёва, нанеся при этом большие потери противнику.
25 марта 1920 года за свои боевые успехи Слащёв стал генерал-лейтенантом, возглавил 2-й армейский корпус.
В чем же была суть конфликта Слащёва с Врангелем?
Врангель был прочно связан Антантой. А Слащев считал себя обязанным не Антанте, а собственному полководческому таланту! Он говорил во время советской-польской войны 1920-1921 годов - поляки наступают с Запада, армии Тухачевского и Буденного покатились назад, мы должны ударить с юга им навстречу чтобы совместными усилиями добить деморализованного противника! Но Врангель получает указания из Парижа - ударить на Донбасс. Там до революции французам принадлежало немало шахт и заводов. Врангель был реалистом и понимал - Слащёв прав! Но ссориться с Францией нельзя, оттуда поступало оружие, обмундирование, деньги, а поляки дальше своих границ не пошли.
Еще раньше союзники решили - "Деникин сделал своё дело, он должен уйти!". А со Слащёвым же иметь дело явно не с руки. От него, мол, пахнет русским монархизмом.
В Севастополе на совете голосуют за Врангеля на пост Главнокомандующего. Лишь Слащёв плюнул на пол и убыл в Джанкой. Правда, потом отправил Врангелю поздравление с избранием. А тот … присваивает Слащёву звание генерал-лейтенанта. Но в узком кругу говорит - "Популярен, скотина, среди солдат!".
По требованию Врангеля на Слащёва собирают компромат. Есть и такая такая характеристика - "Опасен, явно сумасшедший. Способен на всё: взорвать Крым, перейти на сторону Махно и даже большевиков...".
А затем были неудачные бои Белой армии под Каховкой, что привели к еще более сильному витку в конфликте Слащёва с Врангелем и его окружением. Хотя в этот раз красные подготовились к наступлению очень хорошо, а успехи Слащёва основывались на такой полупартизанской тактике. Так было и при обороне Крыма, во время успешного десанта на Мелитополь, побед над анархистами Нестора Махно. А вот на задачу должного прикрытия Днепра Слащёв смотрел как-то свысока, поверхностно. Расчитывал, при случае, снова лихой контратакой сбить красных обратно.
После удара красных и захвата ими плацдарма, с трудом приведя свои части в порядок, Слащёв стал контратаковать, но было уже поздно - у красных было много сил, да и оборону они подговили тщательно. Стоит сказать, что оборонительные сооружения на Каховском плацдарме строились под руководством Д.М.Карбышева.
В итоге все контратаки успеха не достигли, потери белых были большие. Слащёв обвинил в бездарном руководстве Врангеля (хотя вина в неудаче под Каховкой была во многом и на совести самого Слащёва). А тот показал себя не Деникиным - терпеть интриги, недовольство и крамолу был не намерен, рапорт Слащёва об отставке сразу был удовлетворен.
Какое-то время он еще находился в распоряжении Главнокомандующего, а затем эвакуировался из Крыма.
Слащёв критиковал Врангеля и его штаб за поражение в Крыму, заявляя, что -
"Высшее командование оказалось не на высоте своего призвания ... Виноваты были не войска, а зависть, себялюбие, выставление своих интересов выше государственных и личные счеты"
Это было расценено, как некое подобие "дворцового переворота", мятеж. Вчерашний "герой Перекопа" стал изгоем, "чужим среди своих". Тогда он и принял решение вернуться в Россию.
Там было высоко оценен его поступок. Тем более, что его примеру последовали бывшие белые генералы Клочков, Зеленин, Доставалов, полковники Житкевич, Оржаневский, Климович и Лялин.
По прибытию в Советскую Россию Слащев заполнил вот такую анкету -
Вместе с ним прибыли генерал-майоры Мильковский, Секретов, бывший начальник дивизии генерал Гравицкий, полковники Гильбих, Мезернецкий.
В 1922 году Слащёв написал обращение к офицерам бывшей Белой армии, находившимся в эмиграции. Он призывал последовать его примеру и вернуться на Родину. За это руководством РОВС - Русского общевоинского союза, Слащёв заочно был приговорен к смертной казни, которую, правда, никто в исполнение не привел. А, узнав об этом приговоре РОВС, Слащёв написал -
"Они наши враги и пусть же не опираются на верность родине, в глазах пролетариата, они – наемники капитала. В глазах всех честных людей, вдохновляющихся до сих пор отжившим свой век лозунгом «за отечество», они нанятые иностранцами предатели этого Отечества"
К исходу 1922 года в Россию вернулось 223 тысячи бывших эмигрантов.
Но что делать со Слащёвым? Расстреливать генерала никто не
собирался по причине его огромного боевого опыта и знания военного искусства.
В 1924 году бывший белый генерал Слащёв стал преподавать на ... курсах "Выстрел", в то время серьезного военного учебного заведения. Он обучал курсантов "борьбе с десантами", "маневру как залогу победы". Между вчерашними смертельными врагами теперь шли кабинетные битвы,
споры о тактике, переходящие в чаепитие в общежитии командного состава.
Правда, не все забывали Слащеву нанесенные им военные поражения.
Рассказывали, что как-то разбирая поход на Варшаву, раскрывая причины его неудачи, Яков Александрович высказал мысль, что основной причиной неудачи похода стала, говоря простым языком, тупость командования красных. С места вскочил пришедший в неописуемую ярость Буденный (на которого, кстати, и
намекал Слащев) и, выхватив револьвер, выстрелил в бывшего белого генерала, но не попал. Слащёв подошел к Буденному, которого к этому времени уже держали за руки, и сказал - "Как вы стреляете, так и воевали".
Он читал лекции по тактике на курсах усовершенствования командного состава РККА. На этих лекциях были в том числе и будущие Маршалы Советского Союза - А.В.Василевский, Р.Я.Малиновский, Ф.И.Толбухин.
А вот, что вспоминал дважды Герой Советского Союза генерал армии П.И.Батов-
"... Слащёв преподавал блестяще, на лекциях народу было полно, и напряжение в аудитории было порой, как в бою. Многие командиры-слушатели сами сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал не жалел ни язвительности, ни насмешек, разбирая ту или иную операцию наших войск. Мы скрипели зубами от гнева, но учились! ..."
Но, как признавался сам Слащёв, своей службой на курсах он тяготился - очень хотел в строй. Он стремился получить обещанный ему лично Дзержинским корпус. Каждый год писал рапорта с просьбой перевести в действующую армию. Такое, конечно, вряд ли было возможным - никто никакую воинскую часть Слащову точно бы не дал в командование, он и без этого доставлял много хлопот начальству. После того самого инцидента с Буденным Слащёв сказал -
"Все знают, как изменилась моя идеология, и что я не верю в лиц, стоящих во главе белых. Я всегда защищал честь России. В большинстве случаев разбит раньше всего бывает начальник, и дело его - всех сохранить от нравственного поражения. А этого сделано не было"
По воспоминаниям современников, Слащёв был далек от политики, интересовался только театром, литературой и военной службой. Был убежденным монархистом, предан императору и России, переживал, глядя, как армия распадается. Обладал невероятной харизмой и обаянием, держал себя просто перед бойцами, которые его обожали. Слащев писал -
"Старая армия умирала, поэтому не правы те, кто говорит, что фронт разложили большевики. Нет, несчастные войска разложили не большевики или немцы, а внутренний враг - взяточничество, пьянство, воровство и, самое главное, - утеря ощущения гордости за звание русского офицера".
Развязка наступила 11 января 1929 года. В этот день бывший белый генерал Яков Слащёв был убит у себя дома Лазарем Коленбергом.
Он пошел на это преступление потому, что в ноябре 1919 года в Николаеве по приказу Слащёва был казнен брат Коленберга Герш. Это и стало главным мотивом.
Из материалов дела следовало - Коленберг несколько раз бывал на квартире у Слащёва, где брал частные уроки по тактике. Как потом объяснял - чтобы втереться в доверие. Вот и в этот раз придя на урок и воспользовавшись моментом, Коленберг с криком "Довольно этой комедии!", трижды выстрелил в Слащёва из заранее подготовленного пистолета. При этом дважды в уже лежавшее на полу тело бывшего генерала. Стреляя, Коленберг еще кричал - "Это тебе за то, что расстрелял моего брата!".
После этого он спокойно разрядил пистолет и стал ждать прихода людей - жена Слащёва после первого же выстрела выбежала из квартиры.
Когда минут через 10-15 в комнату вошли военные и спросили у Коленберга, что произошло, он спокойно ответил - "Я убил Слащёва". И добавил,что убийство было совершено сознательно.
Проведенная психиатрическая экспертиза установила у Коленберга тяжелое расстройство нервной системы, признав его невменяемым.
"мысль о мести неотступно преследовала Коленберга... Идея мести приобрела характер навязчивой идеи. Коленберг чрезвычайно болезненно воспринимал то положение, в котором он находился и на врангелевском, и на туркестанском фронтах, когда фактически не имел возможности осуществить принятое им решение о мести (вдали от Слащева)"
По предложению заместителя председателя ОГПУ Г.Г.Ягоды дело прекратили, убийцу освободили. Коленберг умер в Киеве 21 ноября 1988 года.
Тело генерала Слащёва было кремировано, официальных похорон не проводилось, где захоронен прах - неизвестно.
Образ генерала запечатлен в кино. Прототипом "генерала Романа Хлудова" в знаменитом "Беге", снятому по роману Михаила Булгакова, и стал генерал-лейтенант Яков Александрович Слащёв.
Спасибо, что дочитали, комментируйте, подписывайтесь, ставьте лайк