Принц Уильям - худший кошмар для репортёров и одновременно их самая желаемая добыча. Он почти не даёт интервью, не выносит семейные конфликты на публику и не участвует в скандалах даже по касательной. Пока другие члены королевской семьи проводят гражданские операции "Буря в пустыне", Уильям предпочитает тихо разгребать последствия. Не объяснять, не оправдываться, не комментировать, просто работать и молчать.
Так появился целый набор побочных жанров королевской журналистики. Первый - расшифровка микродвижений: взглядов, пауз, полуулыбок, положения плеч и кистей рук. Второй - интерпретация аксессуаров, где шарф, галстук или манжета, брошь или тиара становятся полноценным высказыванием. И, наконец, третий - чтение по губам. Самый рискованный и самый желанный для таблоидов жанр.
Именно здесь Уильям почти неуловим. Он действует под камерами филигранно. Как профессиональный спасатель, входя в помещение, мгновенно просчитывает выходы и маршруты отступления на случай пожара или другого ЧП, так и радары Уильяма безошибочно считывают, с какого угла на него направлены объективы. Он точно знает, в какой момент его движение останется фоновым, а в какой - будет немедленно интерпретировано и растиражировано, где жест будет вырван из контекста и превращён в заголовок.
О современных детях говорят, что они выросли с гаджетами в руках. Королевские дети выросли под прицелами камер. Особенно Уильям и Гарри. Для них объектив - не событие, а рутина, среда обитания, как шум толпы. Отсюда эта телесная дисциплина, доведённая до автоматизма.
Когда Уильяму нужно сказать что-то конфиденциальное своему визави, он действует, не оставляя улик. Так было, например, на похоронах герцогини Кентской в сентябре прошлого года, когда принц Эндрю нагло притёрся к нему, явно рассчитывая на видимый жест примирения. Наследник сделал вид, что покашливает, прикрыл рот кулаком - жест, намертво блокирующий любое чтение по губам, - и коротко что-то сказал Эндрю. Что именно, неизвестно. Но по тому, как быстро после этого восстановилась дистанция, пресса сделала вывод: смысл сказанного был предельно недипломатичен. Версия «отвали» нравится мне больше всего.
Если по губам Уильяма можно прочесть что-то только когда он сам позволит, журналистам остается расшифровка его микродвижений. Взглядов, пауз, полуулыбок, положения плеч. И, конечно, аксессуаров. Особенно - шарфа и галстуков.
Шарф Уильяма в этой системе координат превратился в дипломатический инструмент. Газетчики его трактуют, как буфер от нежелательных контактов. Мягкую, почти вежливую форму дистанции.
Самый часто цитируемый эпизод - рождественская служба в Сандрингеме в 2018 году.
Тогда камеры зафиксировали, как Уильям поправляет шарф в момент, когда рядом оказывается Меган Маркл. Жена Гарри как будто хотела привлечь внимание Уильяма, обратиться к нему на публике. Уильям просто этого не допустил. Наледник отгородился локтем, полуотвернулся под благовидным предлогом прправления шарфа. Жест был мгновенно расшифрован таблоидами: как невербальный барьер: «он отгораживается», «он закрывается». «он не хочет взаимодействия». Один шарф - десятки заголовков.
С тех пор за этим движением следят с азартом. И вот - новый эпизод. Практически, дежавю. Тот же Сандрингем, но 7 лет спустя. Тот же выход из церкви после рождественской службы. И снова Уильям поправляет шарф - на этот раз в момент, когда рядом оказываются принцессы Беатрис и Евгения.
Сразу появляются версии: напряжение? усталость? семейная неловкость? желание сократить контакт?
Тогда в канале Монарх Ия я писала, что наследник не хотел присутствия на семейном торжестве принцесс Йоркских:
Важно не то, правы ли эти трактовки. Важно, что у прессы просто нет других инструментов. Когда принц отказывается говорить, каждое его движение автоматически превращается в текст.
В отличие от Чарльза, который всегда любил говорить и объяснять, или Гарри, которого хлебом не корми, дай выступить с исповедью, Уильям выбрал стратегию неприступной крепости. А пресса не может жить в пустоте. Если нет интервью, будет жест. Если нет заявления, будет шарф. Если нет комментария, будет «язык тела».
Принц, который не кормит прессу, всё равно оказывается ею разобран по косточкам. Просто меню стало тоньше. И гораздо внимательнее к каждому ингредиенту.