Я стояла у стекла, отделяющего меня от сына. Антошка бледный, с синими кругами вокруг глаз, весь опутанный проводами лежал и не отводил от меня глаз, полных боли.
– Где взять деньги? – думала я, едва сдерживая слезы.
В стеклянном отражении я увидела строгое лицо старшей медсестры.
– Сочувствую, но работа не ждет, – тихо сказала она и добавила. – Тут спрашивали, не хочет ли кто подработать.
– Я хочу! – выдохнула я.
Она достала из кармана халата лист, сложенный вчетверо и вручила мне. Весь день я крутилась как белка в колесе. У медсестры работы завались – не присесть. Только в обед я достала записку. Там было всего две строчки – имя и телефон. Я тут же набрала номер. Ответила женщина с красивым именем Илона. Я сразу согласилась на ее предложение – ночное дежурство, к тому же цена меня более чем устраивала.
На другой день после работы я пошла по указанному адресу. Увидев особняк, больше похожий на замок, да еще окруженный старым садом, я засомневалась, но вошла в кованые ворота. На звонок колокольчика вышла женщина и пригласила в дом, услышав мое имя. Илона, дама лет сорока в шляпке с вуалью, показала мне место моей работы. Пройдя через гостиную, уставленную антикварной мебелью на кривых ножках, она провела меня по парадной лестнице наверх, в комнату больного. На кровати с альковом лежал старик с кудрявыми седыми волосами, чисто выбритый и надушенный, словно прилег отдохнуть, а не провел год в коме. Аппарат возле него слабо гудел. В мои обязанности входило подключить генератор, если будет отключение электричества и читать больному. Илона дала мне книгу, предупредила ни в коем случае не открывать ставни и ушла.
– У каждого свои причуды, – подумала я. – Лишь бы платили.
Я села в кресло у кровати, включила настольную лампу «Тиффани» на письменном столе красного дерева и открыла томик Моэма. Мой голос зловеще звучал в ночной тишине. Когда строчки поплыли у меня перед глазами, я пошла на кухню и поставила чайник. Звонок телефона испугал меня.
– Ну, что? – спросила моя любопытная подруга Машка. – Работы много? Капризный больной?
– Вовсе нет, – возразила я.
Вдруг позади послышались легкие шаги.
– Мне пора! – остановила я подругу на полуслове и заглянула в гостиную.
Никого. Я вернулась на кухню, сделала себе кофе и начала подниматься по мраморным ступеням. На стенах висели портреты в золотых рамах.
– Фамильные, наверное, – подумала я, разглядывая мужчин в эполетах и женщин в бальных платьях.
Один из мужчин на портрете показался мне знакомым. Конечно, это же Альберт Рудольфович, мой пациент.
– А он ничего был в молодости, – улыбнулась я, глядя на голубоглазого блондина в смокинге. – Вот бы мне такого красавчика!
Я вернулась в комнату и села у кровати. Старик уже не казался живым мертвецом. Мне даже показалось, что он улыбается.
Не знаю как, но в следующий миг я оказалась в саду. Аромат сирени, смешанный с французским одеколоном, дурманит. Альберт держит мои руки в своих. Его золотые кудри растрепал весенний ветерок. Рубашка обтягивает упругое юное тело. Он что-то шепчет мне на ухо, но стук сердца заглушает его слова. Его горячий влажный язык щекочет ухо и скользит по шее. Я чувствую укус и просыпаюсь в кресле у кровати. Как раз вовремя – пришла дневная сиделка.
Ночные смены никогда еще так не выматывали меня – я просто валилась с ног. Еле выдержав месяц, я вынуждена была отказаться от этой легкой подработки.
Но Альберт продолжал появляться в моих снах. Чувствуя, что влюбляюсь, я попросила его больше не приходить. Он согласился, наградив последним поцелуем. Проснувшись, я почувствовала неутолимую жажду. Сколько бы я не пила, она не проходила. Еда, даже любимые столовские котлеты с пюрешкой, стала мне отвратительна. Я осунулась и всюду ходила в темных очках – солнечный свет раздражал меня.
Через месяц я забрала сына под подписку. Сейчас у Антошки не осталось никаких симптомов болезни, он полностью выздоровел на диво врачам. В больнице я теперь беру только ночные смены.
Еще больше фэнтези: http://author.today/u/writingfantasy