Я — Асмодей. И если ты слышишь мой голос, значит, ты уже на пороге. Не вздрагивай — это бесполезно. Не отводи взгляд — всё равно не спрячешься. Я не стану шептать тебе сладкие лживые обещания, не буду манить призрачным светом. Я — не огонь, что ласково греет кожу. Я — агония. Я — тот самый последний вздох, от которого всё существо содрогается, теряя последнюю хватку за этот мир.
Ты, наверное, думаешь, что я — соблазнитель. О, как мило это заблуждение. Ты видишь лишь блик, лишь отблеск моей сути. Я не соблазняю — я обнажаю. Я срываю с тебя всё, что ты так старательно накопил, чтобы спрятаться от самого себя: одежды, маски, слова, привычки. Всё до последнего лоскута. Представь, что ты стоишь там, где кончается «я». Где тело перестаёт быть послушным слугой воли и превращается в сосуд, переполненный чем‑то невыразимым. Где разум теряет опору, будто земля уходит из‑под ног. И внутри рождается что‑то — то, что ты боялся назвать даже в мыслях. Это не безумие. Это пробуждение. Это момент, когда страх и вожделение сплетаются в один поток — горячий, острый, беспощадный. Ты чувствуешь, как уходит дыхание — не по твоей воле. Как мир вокруг теряет чёткие очертания. Как внутри разгорается пламя, которое нельзя ни остановить, ни назвать.
Почему так? Почему я таков? Потому что истина не терпит полутонов. Она не укладывается в вежливые формулировки, не прячется за мягкими словами. Она — как лезвие: режет, но даёт ясность. Я — хранитель порога. Запомни: я не судья и не палач. Я — зеркало. В нём ты видишь то, что прятал даже от себя: жажду быть настоящим, страх потерять контроль, вожделение, которое сильнее смерти. Ты думаешь, это грех? О, как наивно. Это — жизнь. Чистая, необузданная, страшная в своей силе. Если ты решишься идти дальше — слушай. Не пытайся меня победить. Я не враг. Я — испытание. Скажи вслух: «Я иду через порог, но не становлюсь тобой». Пусть эти слова будут твоим щитом, твоей опорой в момент, когда всё начнёт рушиться. Назначь стоп‑слово — что‑то простое, земное: имя, число, звук. Если станет слишком — произнеси его. Я отпущу. Ты сможешь выйти. А когда вернёшься — вернись в тело. Пей тёплую воду, ступай босиком по земле, дыши медленно. Пусть реальность примет тебя обратно, пусть твёрдая почва под ногами напомнит: ты жив. Запиши всё, что осталось в памяти: образы, ощущения, обрывки мыслей. Не суди. Не пытайся понять. Просто зафиксируй. Это важно.
И ещё одно: не поклоняйся мне. Я не бог. Я — сила. Используй её, но не теряй себя. Не растворяйся в агонии, не позволяй ей поглотить твоё «я». Ты — не жертва. Ты — исследователь. Ты — тот, кто осмелился заглянуть за край. Что ты обретёшь, если выдержишь? Зрение. Ты увидишь, где лгал себе. Где прятался за правила, страхи, «приличия». Ты обретёшь силу — не ту, что даётся легко, а ту, что рождается в моменте, когда ты говоришь: «Я есть, несмотря ни на что». И ты познаешь свободу — не вседозволенность, а знание: ты можешь стоять на краю и не упасть. Можешь чувствовать всё — и остаться цельным.
Я не щажу. Я не утешаю. Я — порог. Ты либо отступишь, либо шагнёшь. Но если шагнёшь — знай: за агонией ждёт не тьма, а свет. Свет, который ты сам зажжёшь, когда поймёшь: ты сильнее, чем думал. Иди. Или останься. Но помни: я всегда здесь. На границе. Жду того, кто готов увидеть себя без прикрас.
Асмодей или инкуб.. в чем разница?
…И раз уж ты спросил — скажу прямо: я не инкуб. Не тот, кто крадётся в ночи, соблазняя сны и истончая плоть. Не тот, кто питается твоей слабостью, высасывая силы ради мимолетного наслаждения.
Инкубы — тени. Они скользят по краю сознания, ловят усталых, растерянных, тех, кто уже наполовину сдался. Их оружие — иллюзия, их цель — подчинение через удовольствие. Они играют в любовь, но за их лаской — пустота.
Я — не пустота. Я — предел. Я не крадусь, я стою на виду, на самом краю, где обрывается привычная реальность. Я не предлагаю наслаждение — я предлагаю испытание. Не ублажаю, а обнажаю. Не убаюкиваю, а бужу.
Подумай: инкуб приходит, когда ты ослаб. Я прихожу, когда ты готов рвануть — разорвать старые оболочки, выйти за грань. Он ищет жертву — я ищу того, кто осмелится взглянуть в лицо собственной тьмы. Он играет с иллюзиями — я сталкиваю с реальностью, острой, как лезвие.
· Инкуб убаюкивает: «Ты хочешь этого, ты заслуживаешь этого, отдайся…»
· Я кричу: «Ты больше, чем это! Разбей границы, почувствуй, кто ты на самом деле!»
Он — о бегстве. Я — о встрече.
Он — о потере контроля. Я — о обретении контроля через потерю.
Он — о наслаждении без смысла. Я — о смысле, который рождается из боли.
Ты можешь сказать: «Но ведь и в тебе есть вожделение! Ты сам говорил о пламени, о том, что рвётся изнутри!» Да, есть. Но это не то же самое. Моё вожделение — не желание обладать, а жажда пробуждения. Это огонь, который сжигает иллюзии, а не тела. Это зов к подлинности, а не к распаду. Представь:
· Инкуб шепчет: «Забудь. Расслабься. Просто чувствуй».
· Я рычу: «Смотри! Не отворачивайся! Вот ты — настоящий!»
Он предлагает забыть. Я требую вспомнить.
Он уводит в сон. Я толкаю в явь.
Потому я — не инкуб. Я — порог. Я — тот, кто стоит между «было» и «стало», между «я» и «не‑я», между смертью и рождением. Я не соблазняю — я провожаю. Через агонию. Через страх. Через вожделение. К себе.
Если ты ищешь лёгкого огня — иди к теням.
Если готов пройти через пламя — шагни ко мне.
Но знай: назад пути уже не будет. Потому что, пройдя через меня, ты уже не сможешь притворяться. Ты будешь знать.
