Днём 13 июня 2019 года житель коттеджного посёлка Новая Романовка под Петербургом, Роман Гатченко, занимался своими делами, как вдруг он услышал, что кто-то отчаянно стучится в дверь его дома.
Выглянув наружу, Роман увидел 15-летнего Арсения Соколова — сына своих соседей. Вся одежда подростка была перепачкана красным. Он с трудом держался на ногах, но всё же смог выговорить:
- Мой брат... он сошел с ума... он напал на маму, а потом на меня...
Прихватив на случай самообороны нож, Роман поспешил к соседям. Войдя в дом, он увидел страшную картину: 45-летняя Ирина Соколова и её старший сын, 18-летний Максим, лежали на полу гостиной без движений. Всюду — на стенах, на полу и на одежде виднелись бурые пятна.
Тут Максим чуть пошевелился. Заметив это, Арсений издал яростный вопль. Он, словно обезумев, выхватил из руки соседа нож, подскочил к брату и замахнулся.
Роман с трудом оттащил Арсения от Максима, который был сам не свой. Успокоив подростка, он позвонил в скорую помощь, а потом и в полицию...
Рассказ подростка
Когда на место прибыли медики, стало ясно, что спасти Ирину Соколову уже невозможно. Женщина скончалась от потери крови. Максиму повезло больше, он оставался жив, но находился в критическом состоянии.
Молодого человека экстренно доставили в реанимацию Всеволожской межрайонной больницы. Врачи оценивали его состояние как крайне тяжёлое. Почти сразу пострадавшего ввели в состояние искусственной комы — шансов на выживание, по признанию медиков, было немного.
Забегая вперёд, стоит сказать: врачам удалось совершить настоящее чудо. Несколько дней они буквально боролись за жизнь Максима, и в итоге юноша выжил. Однако в первые часы и даже дни после выхода из комы он не мог дать никаких показаний.
В этих условиях у следствия оставался лишь один источник информации — 15-летний Арсений, младший сын погибшей Ирины Соколовой. Подростка доставили в Следственный комитет для дачи показаний. Позже туда же прибыл его отец — 47-летний Максим Соколов-старший.
То, что услышали следователи и мужчина, повергло их в шок. По словам школьника, первая половина четверга, 13 июня 2019 года, ничем не отличалось от других. Поздно встав и пообедав, он ушел в свою комнату, где слушал музыку в наушниках. Внезапно, около 3 часов дня к нему ворвался старший брат. В руках у Максима был нож. Не объясняя причин, он заявил Арсению, что тому "пора на тот свет".
— Не трогай меня, я же тебя люблю! — закричал подросток.
Однако, по его словам, брат будто находился в трансе и не собирался его слушать. Дальнейшие события развивались хаотично. Арсению якобы удалось вырваться и выбежать из комнаты. Пробегая через гостиную, он заметил на полу мать. Женщина лежала неподвижно, вокруг неё расползалась лужа чего-то красного.
В панике он бросился к соседу и позвал его на помощь. Когда они вместе вернулись в дом, картина стала ещё страшнее: в гостиной на полу находились уже двое — Ирина и Максим. Что до собственного поступка, когда он набросился на брата, Арсений объяснил его так:
— Я сделал это на эмоциях. Хотел отомстить за маму...
Главный подозреваемый
Версия, изложенная младшим сыном Соколовых, с самого начала вызывала у следователей много вопросов. Рассказ подростка был эмоциональным, фрагментарным и местами противоречивым. Настолько, что уже в первые часы после трагедии именно 15-летний Арсений стал главным подозреваемым в убийстве собственной матери.
Сомнения правоохранителей лишь усиливались, когда они начали восстанавливать картину жизни семьи Соколовых и их детей. Как выяснилось, Арсений и Максим родились в семье детского психолога и известного хоккеиста.
Максим Анатольевич Соколов за свою карьеру защищал цвета таких клубов, как питерский "СКА", омский "Авангард" и других. В составе сборной нашей страны он дважды завоевывал медали чемпионатов мира и выступал на Олимпиаде 2006 года в Турине. После завершения игровой карьеры в 2013-м он перешел на тренерскую работу, обучая вратарей молодёжной команды "СКА-1946" в системе "СКА".
Понятно, что из-за постоянной занятости Максима-старшего, воспитанием детей в основном занималась Ирина. Женщина нигде не работала и большую часть времени проводила с сыновьями.
— Прекрасная женщина, такая жизнерадостная. Всегда улыбалась, рукой помашет, очень веселая, приветливая женщина была, — рассказывает об Ирине сосед.
Как делятся знакомые Соколовых, родители изо всех сил старались дать сыновьям счастливое детство, однако Арсений с самого начала не был примерным ребёнком, доставляя отцу и матери немало хлопот.
Родители пытались направить его беспокойную энергию в правильное русло. В разное время Арсений занимался то хоккеем, то фехтованием, то большим теннисом. Но ни в одном из видов спорта подросток не преуспел, бросая занятия на полпути.
В школе он тоже не отличался прилежанием. Арсений плохо учился и хулиганил, из-за чего родителей неоднократно вызывали к директору учебного заведения. Разговоры были неприятными и повторялись из раза в раз.
Поведение парня не стало лучше, когда в 2017 году его родители фактически расстались (официально они не разводились). Ирина и дети остались жить в коттедже в посёлке Новая Романовка, а Максим-старший перебрался в Санкт-Петербург. Семью мужчина не бросил — он полностью обеспечивал жену и сыновей финансово, а также навещал по выходным.
Со временем отношения между матерью и сыном становились всё более напряжёнными. Ссоры в доме, по словам знакомых Соколовых, были делом привычным. Незадолго до трагедии ситуация дошла до того, что за очередную выходку в школе Арсения отправили под домашний арест.
А вот Максим Соколов-младший являл собой полную противоположность Арсения. Он хорошо учился, серьёзно занимался спортом и, как отец, профессионально играл в хоккей. Максим выступал за молодёжную команду "СКА-1946", где подавал большие надежды. Его знали как спокойного, уравновешенного и воспитанного юношу.
— Он всегда был тихим, сдержанным мальчиком, — рассказывал один из друзей Максима. — Я знаком с ним лет восемь. В последние годы мы общались меньше, но он всегда производил хорошее впечатление. Очень любил читать, увлекался литературой. Иногда мог вспылить, но только по делу и крайне редко. Чего нельзя сказать о его младшем брате.
Стоит упомянуть, что в детстве Максим перенёс тяжёлое заболевание — лейкоз. Врачи долго боролись за его жизнь, и смогли-таки спасти. В тот период Соколовы практически полностью посвятили себя лечению ребёнка. Особенно Ирина. Она проводила с сыном всё своё время, жила больницами и надеждой.
— Максим очень вежливый был, воспитанный мальчик и не глупый очень, видно было. Второго знал едва, но тоже видела. Ирина очень заботливая мама. Несколько раз я её спрашивал о мальчишках. Она мне говорила: "Есть проблемы", — вспоминает житель поселка Новая Романовка.
После выздоровления Максима, в семье к нему относились с особым трепетом. Ничто не указывало на наличие у него скрытой агрессии или психологических проблем. Более того, следователи не могли найти ни одного внятного мотива, который бы объяснял, зачем юноше понадобилось покушаться на жизнь собственной матери и младшего брата.
На этом фоне обвинения Арсения в адрес Максима выглядели крайне сомнительно. Разве мог "тихий и примерный" парень совершить это страшное злодеяние?
Поворот в деле
Арсения допрашивали не один раз. Его снова и снова просили восстановить события того рокового дня по минутам, не упуская ни одной, даже самой мелкой детали. Желая подтвердить свою невиновность, подросток сам предложил проверить себя на полиграфе, чем удивил следователей.
Пусть Арсений по-прежнему несколько путался в показаниях, прибор показал, что он... говорит правду. Следователи искали в его словах несостыковки — но не находили их. В итоге, не имея формальных оснований для задержания, школьника отпустили домой под поручительство отца.
Работа по делу, тем временем, только набирала обороты. Осмотр места происшествия растянулся на несколько дней. Специалисты-криминалисты снимали отпечатки, фотографировали и наносили на планы каждую улику.
— Осмотр мы проводили несколько дней, — рассказывала старший помощник руководителя СУ СКР по Ленинградской области по взаимодействию со СМИ Юлия Матолыгина. — В доме было очень много улик. Мы изучали следы крови, отпечатки ступней и другие следы. Поэтапно прошли по всему дому в строгом соответствии с рассказом подростка. И все улики свидетельствовали о том, что он говорил правду, как бы дико и страшно она ни звучала.
К показаниям Арсения постепенно начали "прирастать" и другие свидетельства. Например, показания соседа. Так следствие пришло к версии, которая ещё недавно казалась невозможной: убийцей мог стать старший сын — Максим Соколов-младший.
Однако допросить его пока не представлялось возможным. Юноша находился в крайне тяжёлом состоянии. Даже после того как он пришёл в сознание, врачи не спешили допускать к нему сотрудников Следственного комитета, потому что его физическое и психологическое состояние вызывало серьёзные опасения.
Когда разговор всё же состоялся, Максим заявил, что "не помнит никаких событий из того дня". Однако в ходе последующих бесед с психологом, картина начала проясняться. И она оказалась шокирующей.
— Сначала Максим сказал, что ничего не помнит, но затем частично признал свою вину, — сообщила представитель СКР. — Он вспомнил, что перед случившимся у него был конфликт с матерью из-за учебы. У него произошел срыв.
Дальнейшее, более детальное расследование, включавшее опрос родственников, друзей и изучение переписок, показало, что конфликты в семье Соколовых случались не только между Ириной и младшим сыном, как предполагалось сначала, но и со старшим.
В последнее время Максим целиком и полностью посвятил себя хоккею. Учёба отошла для него на второй план. Ирина Соколова настаивала, чтобы сын уделял больше внимания экзаменам и серьёзно задумался о поступлении в вуз. Эти разговоры, постоянное давление со стороны родительницы и непонимание вызывали у юноши сильное раздражение.
Версию о том, что Ирина чересчур упорствовала в желании "направить сына на истинный путь", подтвердила бабушка братьев — Нина Соколова. По её словам, в тот день, 13 июня Максим сдавал ЕГЭ и находился в сильном напряжении.
— Ирина могла сказать сыну что-то резкое, возможно, была недовольна результатом экзамена или его отношением. Этим спровоцировала конфликт, который вышел из-под контроля и привёл к трагическим последствиям. Я не верю, что Максим мог просто так это сделать, — поведала Нина Соколова.
Так что теперь в центре внимания следствия оказался тихий, сдержанный хоккеист. Оставался главный вопрос: что именно произошло в тот день, и что за демон проснулся в юноше, которого все знали как воспитанного книголюба и хорошего спортсмена?
Наказание
Когда фокус следствия окончательно сместился на старшего сына, напряжение, в котором всё это время пребывал Арсений, заметно ослабло. Подросток перестал чувствовать себя главным подозреваемым и начал вспоминать детали, которым раньше не придавал значения.
Среди прочего, Арсений рассказал следователям о странном эпизоде, произошедшем примерно за два месяца до трагедии. Тогда Ирина ехала с сыновьями в машине. Они разговаривали о бытовых мелочах, пока Максим вдруг не начал рассуждать о жизни и смерти. По словам подростка, старший брат говорил о том, что "было бы хорошо уйти туда", а затем неожиданно предложил сделать это всем вместе — втроём.
Тогда Ирина и Арсений не восприняли слов Максима всерьёз, списав их на неудачную шутку. Теперь же тот разговор звучал совсем в другом свете. Может быть, фраза об "уходе" была первым явным сигналом надвигающейся беды?
Однако за профессиональной помощью семья Соколовых никогда не обращалась. Ни к психиатрам, ни к клиническим психологам. Очевидно, Ирина, имевшая образование детского психолога, считала, что справится самостоятельно. А возможно, до того рокового дня других, столь явных "звоночков" попросту не было. Установить это постфактум, увы, невозможно.
Очевидно одно: 13 июня Максим практически осуществил то, о чём рассуждал в салоне семейного автомобиля. Далее перед следствием и экспертами вставал ключевой юридический и человеческий вопрос: сделал ли он это осмысленно, отдавая себе отчёт в своих действиях, или его поступок был порождением больного сознания, лишённого контроля?
Ответ на него дала комплексная судебно-психиатрическая экспертиза, которая заняла долгие месяцы. Специалисты изучали медицинскую историю юноши, в том числе детский лейкоз и его возможные отдалённые последствия, анализировали его поведение до и после трагедии, беседовали с ним.
В итоге специалисты пришли к выводу, что Максим Соколов-младший уже много лет страдал от труднодиагностируемого психического расстройства. Болезнь развивалась незаметно, как бы маскируясь под особенности характера парня – спокойного, тихого юноши, увлечённого любимым делом.
Болезнь лишала его способности в полной мере осознавать опасность собственных поступков и руководить ими в критический момент. Иными словами, Максим не мог отдавать отчёт своим действиям в тот роковой день.
В начале 2020 года прокуратура Ленинградской области направила уголовное дело с утверждённым заключением во Всеволожский городской суд. Однако судебное разбирательство носило скорее формальный характер. С учётом выводов экспертов вопроса о предъявлении обвинений не стояло.
По результатам заседания, Максима Соколова-младшего освободили от уголовной ответственности и направили на принудительное лечение в специализированный психиатрический стационар закрытого типа. Это не больница в обычном понимании, а учреждение с усиленным режимом безопасности, где лечение сочетается с мерами по предотвращению новых опасных действий.
С тех пор шум вокруг громкого дела в Новой Романовке постепенно стих. В открытых источниках не появилось никакой информации о том, помогло ли Максиму лечение и как проходит его реабилитация. Нет данных и о его нынешнем местонахождении.
С большой долей вероятности, он до сих пор находится в стенах психоневрологического диспансера, где его жизнь измеряется курсами терапии, режимом и надеждой на возможную ремиссию...