Предыдущая часть: Выгнала из дома. Часть 4.
Они разошлись в разные стороны зала, к разным компаниям. Но что-то изменилось. Ледяная стена дала трещину. Не для примирения, не для возврата. Для спокойного, взрослого принятия.
Свадьба закончилась поздним вечером. Молодожёны уезжали в маленькое свадебное путешествие. Прощаясь, Даша крепко обняла обоих родителей одновременно, сказала:
- Спасибо, что сегодня были вместе.
- Всегда, солнышко.
- Позвони, как приедешь.
Когда машина с молодожёнами скрылась из вида, на пустынной ночной набережной остались только они двое. Неловкое молчание снова повисло между ними. Пётр спросил:
- Тебя подвезти? У меня машина здесь.
- Нет, спасибо. Я на такси. Уже вызвала.
- Хорошо. Тогда будь здорова.
- И ты.
Он сделал шаг, чтобы уйти, но обернулся.
- Кира. Насчёт того дома твоего. Если что-то нужно будет починить, я могу приехать. Как сосед. Как знакомый.
Она посмотрела на него. В уличном фонаре его лицо казалось знакомым и бесконечно далёким.
- Спасибо. Но, думаю, я справлюсь. Пора.
Он кивнул, понимающе. Это было прощание с последней ниточкой, что связывала его с тем домом, с той жизнью.
- Удачи.
- И тебе, Пётр.
Он развернулся и пошёл к своей машине. Она смотрела ему вслед, пока огни его автомобиля не растворились в ночном потоке. Потом села в подъехавшее такси. Дорогой домой она смотрела на мелькающие огни города и думала не о прошлом, а о будущем. Одиноком, тихом, но своём. В доме, где не скрипела теперь починенная ступенька - последний подарок человека, который когда-то был её мужем, а теперь стал просто Петром из прошлого. С которым у неё есть общая дочь и двадцать лет общей истории, которую уже не вычеркнуть и не переписать. Но можно, наконец, принять такой, какая она была: со всей её болью, ошибками и упущенными возможностями.
Свадьба дочери не воссоединила их. Но она дала им шанс проститься не с яростью и обидой, а с тихой, светлой грустью, оставляющей место для уважения. И, возможно, это было лучшее, на что они могли надеяться. Они разъехались по своим отдельным жизням, неся в себе груз памяти, но уже без желания эту память ранить. А впереди у них была общая забота - счастье Даши. И этого, как поняли они оба в тот вечер, было уже немало. Тем не менее, Кира ждала примеряющего звонка от Петра. Незадолго до Нового года к ней приехала Дашка, с Кириллом и недавно родившейся дочерью. Даша сказала:
- Мама, я решила последовать твоему примеру.
- Какому?
- Ты, когда меня родила, в декрете не сидела. Со мной были бабушка с дедом. А ты продолжала учёбу.
- Но мне помогал папа. Он возил меня на экзамены, зачёты. Туда и обратно. Мы жили в этом доме.
- Я с папой говорила, он отдаёт нам свою машину, она более новая, чем наша. Мы поменяемся. И подсказал, как нам поступить проще.
- Но я ведь работаю. Бабушка, когда сидела с тобой, была уже на пенсии.
- И это всё решено. Папа посоветовал нам пригласить нянечку.
- А он сам не хочет приехать с внучкой посидеть?
- Не знаю, я этот вопрос с ним не уточняла. Но машину он пригонит сюда, вот вы с ним это и обговорите.
- И ты доверишь ему свою дочку?
- Мам, я сейчас больше доверяю папе, чем Кириллу. Кирилл просто боится. Он может посидеть рядом с ней, но вот взять на руки или сменить подгузники - для него это проблема.
Конец декабря принёс первый настоящий снег, и с ним на пороге появился Пётр. Он пригнал машину для Даши, ухоженную, надёжную, с детским креслом, уже установленным на заднем сиденье. Кира увидела его из окна. Он вышел из машины, осмотрел дом её взглядом, в котором не было ни тоски, ни враждебности, а лишь привычная деловая внимательность.
Она вышла на крыльцо, кутаясь в шерстяной платок. Воздух был колючим и морозным. Сказала:
- Здравствуй, Пётр.
- Здравствуй. Машина в порядке. Полный бак, документы в бардачке. Даша сказала, ключи тебе передать.
- Заходи, чай выпьешь. Морозно.
Он колебался секунду, потом кивнул. Разделся в прихожей, аккуратно повесил куртку на знакомый крючок, тот самый, что висел там двадцать лет. Дом был тихим, но не пустым: пахло яблочной шарлоткой и сосновыми ветками, которые Кира уже принесла для новогоднего украшения.
Они сидели в кухне за тем же столом, где когда-то прозвучал роковой ультиматум. Чайник тихо пел на плите. Молчание между ними было уже не ледяным, а скорее осторожным, как тонкий первый лёд на реке. Кира, наливая чай сказала:
- Спасибо за машину. Даша очень рада. Говорит, ты здорово помог с советом насчёт нянечки и, главное, оплаты её услуг.
- Пустяки. Хотелось, чтобы у них всё ладилось. Внучку я видел, кстати. На прошлой неделе они ко мне заезжали. Прелесть.
В его голосе, когда он говорил о внучке, звучала тёплая, непривычно мягкая нота. Кира смотрела на его руки, те самые, что строили этаж и вдруг поняла, как сильно она скучала просто по ним. По его спокойному присутствию, по тихому разговору о чём-то общем и важном. Она начала, и голос её дрогнул, но Кира не опустила глаза:
- Пётр! Я хочу попросить тебя об одной вещи. Приехать сюда на Новый год. Не для показухи, не для Даши. Для нас. Поговорить. Как обещали когда-то, по-честному.
Он поднял на неё взгляд. В его карих глазах мелькнуло что-то сложное. Удивление, настороженность, а под ней - усталая, давно похороненная надежда. Ответил:
- О чём говорить, Кира? Всё, кажется, уже сказали. На свадьбе.
- Не всё. Мы говорили о прошлом. Я хочу поговорить о будущем. Не об общем, нет. О том, как нам дальше жить рядом. Вернее, не рядом, а параллельно. Для Даши, для внучки. Я больше не хочу, чтобы между нами была эта стена. Я больше не хочу чувствовать себя тюремщиком в собственном доме, а тебя - беглецом. Это истощает.
- А я не беглец, я изгнанник.
Он отпил чай, поставил кружку с тихим стуком и продолжил:
- И что изменилось? Ты поняла, что одинока? Что дом слишком велик?
- Нет. Я поняла, что была жестока. И глупа. Я требовала от тебя борьбы, но сама сражалась с ветряными мельницами. Я видела врага в тебе, а на самом деле врагом была я сама, моя собственная неуверенность, страх, что жизнь прошла мимо. Я использовала тебя как мишень для своего разочарования. Это было… недостойно. И неправда. Ты не был просто кирпичом. Ты был фундаментом. Молчаливым, прочным, и я этого не ценила, пока не осталась одна. Я прошу прощения не для того, чтобы ты вернулся. Я прошу прощения, потому что должна это сказать. А насчёт Нового года, мне просто невыносима мысль встречать его в тишине, зная, что ты тоже один в том доме, в четырёх стенах. Давай просто посидим. Как два старых друга, которые накосячили, но могут хотя бы выпить чай без взаимных упрёков. И, чтобы ты знал, я никогда тебе не изменяла.
Пётр долго молчал, смотря в окно на падающий снег. Потом вздохнул, глубоко, будто сбрасывая с плеч тяжёлый, невидимый груз.
- Ладно. Приеду. Но без обещаний, Кира. Без сцен. Только разговор. И я надеюсь, внучка с дочкой и зятем будут здесь.
-Да, конечно.
Новый год наступил тихий, белоснежный. Кира накрыла стол со смыслом: её фирменный салат «Оливье» по старому рецепту, запечённая курица с яблоками, торт «Прага», который Пётр всегда любил. Она надела простой тёмно-синий свитер и юбку, убрала волосы в хвост - без пафоса, без маскарада. Будто готовилась не к свиданию, а к исповеди. Он пришёл ровно в одиннадцать, принёс с собой бутылку полусухого шампанского и мандарины. Снег искрился у него на плечах. Она тихо сказала:
- Проходи.
За столом сидели Даша с Кириллом. Даша предупредила:
- Мы ненадолго. Пока дочка спит. Сами отоспаться хотим.
Включили негромко телевизор для фона - смех, музыка. Сначала говорили о пустом. О погоде, о Даше, о внучке Алисе, о том, как Кирилл, наконец-то, научился менять подгузники. Потом, когда часы стали отсчитывать последние минуты уходящего года, Кира набралась смелости, сказала:
- Я думала о том, что сказала тогда, про двадцать лет в чужом доме. Это было неправдой. Он не был чужим. Он был нашим. Просто мы позволили ему остаться домом моих родителей. Не перестроили его под себя. Мы оба позволили.
- Мы боялись. Боялись их обидеть, потом - нарушить сложившийся порядок. А потом, просто вошло в привычку.
- Да. А привычка - страшная сила. Она может съесть всё, даже любовь.
- Любовь. Она, наверное, никуда не делась. Просто засыпала под слоем быта и невысказанных обид.
Кира посмотрела на него, и в глазах у неё выступили слёзы - не от горя, а от щемящего, горького прозрения.
- Прости меня, Петя. По-настоящему прости. Не для примирения, а для того, чтобы у нас обоих был шанс жить дальше без этого камня на душе.
- Я простил тебя уже давно.
Раздался звон курантов, отсчитывающих последние мгновения уходящего года. Все сидели, не двигаясь, слушая знакомый бой, который когда-то всегда слушали вместе. «Двенадцать, - подумала Кира. - Двенадцать ударов, разделивших жизнь на «до» и «после». И теперь, может быть, ещё на одно «после».
Приближался последний удар. Пётр налил шампанского в бокалы. Все чокнулись. Кира сказала:
- За новый год!
- За новую… ясность.
Тишина в доме стала не гнетущей, а мирной. Даша и Кирилл пошли к себе, спать. Кира спросила после их ухода:
- Что будем делать, Пётр?
- Жить. Отдельно, но не как чужие. Помогать Даше. Видеться с внучкой. Может быть, иногда вот так. Без претензий. Без прошлого. Как два человека, которые знают друг друга лучше всех на свете, даже если это знание причиняет боль.
- А друзья? Твои, мои… общие когда-то.
- Со временем, может, и получится. Не сразу.
Он встал, подошёл к окну. За ним рассыпался в темноте снегопад, искрясь в свете фонарей, сказал:
- Знаешь, я, в том доме, у родителей, нашёл наш старый альбом. Тот самый, с университетскими фотками. Ты там такая, смеющаяся. С веткой сирени в волосах.
- А ты - такой серьёзный, в мятом пиджаке. И смотришь на меня так, будто я - целая вселенная.
- Ты ею и была.
Он повернулся к ней. В его взгляде не было страсти, не было прежней влюблённости. Была глубокая, взрослая нежность и принятие - таким, каким оно рождается только после тяжёлой болезни, когда боль уже отступила, оставив шрамы и мудрость.
- Я не вернусь в твою спальню, Кира, по крайней мере не сейчас. Не потому, что не хочу или не могу простить. А потому, что та история закончилась. Мы её похоронили вдвоём. Но мы можем начать новую. Совсем новую. Не как муж и жена, а как союзники. Как самые близкие люди на свете, которые просто выбрали разные дома.
Она кивнула, не в силах говорить. Это было именно то, чего она бессознательно ждала не возврата в прошлое, которое уже невозможно, а честного, чистого будущего. Сказала:
- Давай так и сделаем. А сегодня останься. Не в спальне. В гостевой. Чтобы не встречать первый день нового года в одиночестве.
- Хорошо. Останусь.
Он помог ей убрать со стола, помыть посуду, старые, привычные движения в новой, хрупкой реальности. Потом она проводила его в гостевую комнату, дала свежее бельё.
- Спокойной ночи, Петя.
- Спокойной ночи, Кира.
Утром он уехал рано, никого не разбудив. На кухонном столе лежала записка, написанная его твёрдым почерком:
«Спасибо за разговор. И за смелость. Звони, если что. П.».
Кира взяла записку, прижала к груди и подошла к окну. Снег перестал, небо прояснилось, было ослепительно светло. Впервые за долгие месяцы она почувствовала не пустоту, а тихую, осторожную надежду. Они не вернулись друг к другу. Они нашли друг друга заново - в новом качестве, на новой дистанции. И это, возможно, было важнее. Потому что означало, что двадцать лет жизни - не ошибка, не напрасная трата времени. Они были тяжёлым, но необходимым уроком, который привёл их к этой холодной, ясной и честной точке начала. А что будет дальше - покажет время. Но теперь они, наконец, были готовы смотреть вперёд, не оглядываясь с ненавистью или тоской. Просто - идя своей дорогой, но зная, что на параллельной тропе идёт кто-то, кто тебя понимает. До глубины души.
Эпилог.
Однажды, на вокзале областного центра, Пётр встретил Вадима. Вадим, зная от сестры о том, что произошло между Петром и Кирой, поздоровавшись спросил:
- Мы можем поговорить? Я думаю, нам есть что обсудить.
- Не знаю, но, если тебе интересна Кира, она свободная женщина. Хотя, возможно, уже нашла кого-то. Тут я информацией не обладаю, поскольку не слежу за ней.
- Пётр, я всё понимаю, и понимаю, что ты просто приревновал её. Наверное, я бы тоже приревновал свою жену, но мы всегда и везде ходим вместе. Хочу сказать, что у нас с Кирой никогда ничего не было. Да, мы встречались в молодости, но потом она уехала учиться, встретила тебя, я подался на заработки и встретил свою жену. В тот Новый год мы встретились в ресторане, я звал её за наш столик, но она отказалась. И тут моя сестра пригласила её на второй день Нового года к себе. Мы посидели и расстались около двух часов ночи, но Кира ушла рано, около двенадцати вечера. Пообещала прийти завтра. И она пришла, была минут тридцать, сказала, что у неё болит голова и ушла. В тот день, с утра, приехала, моя супруга с детьми. Скажу тебе так, я люблю свою жену. И я знаю от Жанны, Кира живет после твоего ухода одна. Никуда не ходит. Жанна говорит, что она ждёт, когда ты вернёшься.
- Спасибо, я подумаю. Но ты, наверное, помнишь, я был выгнан из дома.
Когда внучке исполнилось три годика, по предложению Петра, они все вместе поехали отдыхать на море. Именно тогда и состоялось примирение Петра и Киры.
Предыдущая часть: Выгнала из дома. Часть 4.
Это окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025 год: Мои детективы