На улице быстро стемнело. Как только солнышко село за горизонт, комаров словно прибавилось.
— Да что же они так кусают, больно! — прихлопнув очередного комара, возмутилась Василиса.
Пока жарилась рыбка, мы познакомились. Девушка представилась как Мария. Явно хотела назвать фамилию, но тут же осеклась.
— Маша, значит, — подвела итог Василиса.
— Нет, Мария, — перебила её она. — Машей меня только тётушка зовёт, и то когда сердится. А ты как увидела, что я не мужчина? — поинтересовалась Мария.
— Тю! — всплеснула Василиса руками. — Ты себя видела, как ты бежишь? Загляденье. Ты где видела, чтобы мужчины так придерживали шляпу, когда бегут? — Василиса изобразила, как Мария придерживает шляпку. Вернее, кепку. — А руки! — Василиса ткнула пальцем в ладонь девушки. — Ты же бесконечно хочешь подобрать подол юбки. А ты в брюках. Да и лицо… — Василиса опять махнула рукой. — Хоть бы усы приклеила.
— Да? — Мария критически себя осмотрела. — А мне казалось, что ничего так. Похожа на парня. — Она вздохнула. — Ну, ты тоже не похожа на парня, хоть и в мужских портках, — с брезгливостью сказала девушка.
— Я не в портках, — удивилась Василиса. — На мне брюки унисекс. Понятно? Модно так.
— Это где такая мода? — насторожилась Мария.
— Так, всё, успокоились, — прервал я девчат. — А то смотрю, Василиса уже набрала в грудь воздух, чтобы пояснить Марии, где такая мода.
Глава 5 / Начало
На некоторое время девчата умолкли, разбирая рыбу. И опять первой заговорила Василиса.
— Эх, соли не хватает. Вкусно, Миша, очень. Надо будет дома попробовать так сделать. — И тут же переключилась на Марию. — А ты зачем ушла из дому, переодевшись парнем?
— Вот ещё! — фыркнула Мария. Чуть помолчала и продолжила. — Тётушка у меня сердобольная очень. Ну, и приютила одного старца, а он из старообрядцев. Так всё рассказывал хорошо. Тётушка-то с ним не общалась, распорядилась накормить и обогреть, да и занялась своими делами. А я люблю старших послушать. Они всегда много историй знают. Жить-то осталось всего ничего. Конец света будет.
— Что за глупость? — удивилась Василиса.
— Точно тебе говорю. Немного осталось, — горячо зашептала Мария. — Но это тебе старца Татияна надо послушать. Я так не смогу рассказать. Он и призвал сожжение произвести, ну чтобы не мучиться, когда конец света наступит. А я подумала, а может, где и пересижу. Спрячусь, да хоть в подвале винном у дядюшки, и пересижу. Мне там воздуха хватит. Но это я уже сейчас подумала. А когда старец рассказывал о конце света, тогда не подумала. Да и расстроена была. Мне в тот день неважно было, куда уходить. Лишь бы не замуж.
— Что, замуж выдают? — поинтересовался я, ну чтобы не молчать, а то чувствую я себя в этой компании лишним.
— Ага. А я не хочу. Понимаю, что девица старая. Но мне и с тётушкой хорошо. И дядюшка не очень Петра Алексеевича привечает, не нравится он ему. А тётушке нравится, — пояснила Мария.
— А ты вот всё тётушка да дядюшка, а родители где? — поинтересовалась Василиса.
— Нету, — пожала плечами Мария. — Батюшка где-то сгинул. А матушка с гусаром уехала, да и тоже сгинула. Тётушка меня и приютила. За имением нашим приглядывает. Я-то невеста богатая. Без гроша в кармане. — Мария вздохнула. — Замуж выдадут, муж будет имением управлять, а я при нём.
Я молча встал, собрал кости от рыбы, куски запечённой глины и пошёл отнести всё подальше. Нечего привлекать запахом разную живность к нашему месту стоянки. Отходя, слышал, как Василиса рассказывала Марии, что не обязательно мужу подчиняться, и в пример Вассу Железнову привела. Начитанная девушка наша Василиса. Подходя к стоянке, я услышал голос Василисы.
— Учиться надо, чтобы в мужском платье ходить. Точно тебе говорю. Я читала. Да ты не могла не слышать. У нас фильм по этой истории сняли. Как же её звали? — Василиса умолкла. — Дурова! Точно, фамилию помню, а имя забыла. Да, недавно это у вас было, при Наполеоне. Так вот, — я в темноте даже почувствовал, как Василиса рукой махнула, — чтобы сбежать в мужской одежде, она у своего слуги три месяца училась ходить и на коня по-мужски садиться. А ты в один вечер собралась!
— Ух ты! — восхитилась Мария. — Не поняла, что сняли. Но история интересная. Точно это у нас было?
— В России, — уточнила Василиса. — А ты сжигаться собралась?
— Вот сейчас я Полякова, — гордо проговорила Мария. — А буду Баран. И ему уже сорок. Он старик древний. — Мария всхлипнула. А я аж остановился от удивления. Василису только ничего не удивило.
— Да ладно! — обрадовалась она. — Ты-то нам и нужна! Тебе нельзя самосжигаться! Иначе твой правнук не совершит подвиг. Мы спасти тебя прибыли.
— Меня? Какой правнук?
— Василиса! — я поспешил к костру, окликая свою напарницу. Но кто бы меня слушал…
— Мы из будущего, твой правнук от немцев спасёт целый партизанский отряд. А если ты самосожжёшься, у тебя детей не будет, — выпалила Василиса.
— Откуда вы? — нахмурила лоб Мария.
— Из города, — вмешался я. — Ты меньше эту балаболку слушай. Фантазёрка. — Василиса возмущённо засопела. — Людей спасти надо. Глупость это про конец света, — постарался я сказать как можно убедительней.
— Чего их спасать, — отмахнулась Мария. — Я спички забрала. Старосте сказала, что у них в овине люди сгорать собираются. Выгнали их уже всех. Наверное. Да точно, выгнали. Какому старосте такие проблемы с полицией нужны? Я вас и увидела, когда от старосты к своей пролётке шла. Думаю, цирковые что ли приехали. Может, с вами в дорогу?
— Домой и замуж, — опять выпалила Василиса. — Не порти нам историю.
— Василиса права, — вздохнул я. А какие аргументы я должен привести девушке?
— Конечно, права, — обрадовалась Василиса. — Сама подумай: муж старик, скоро помрёт, а про Вассу Железнову я тебе уже рассказывала. Заживёшь. И будешь делать, что хочешь.
— Ты думаешь? — прошептала Мария.
— Уверена, — закончила Василиса и притихла. — Ну? — опять подала она голос. — И почему мы не дома? Мы все условия выполнили, прабабку спасли. — Василиса говорила это всё, задрав голову. С небесами общалась.
Я глянул на Марию и пожал плечами. Пусть думает, что хочет. Юродивым в России всегда верили.
Оказывается, комары ночью тоже спят. Примерно часа в два ночи нас перестали жрать. И получилось хоть немного уснуть. Под утро эти заразы проснулись опять и стали нудно звенеть над ухом.
Встали все не выспавшиеся, с ужасно зудящим лицом, что никому не прибавило настроения. Но, по-видимому, подтолкнуло Марию к принятию решения. Она решила возвращаться домой.
— Хорошо, тётушки с дядюшкой дома нет. Они и не заметят моего отсутствия. Агашка, зараза, только разболтать может. Да я совру. Скажу, в деревне ночевала. Тётушка проверять не будет. — И она яростно зачесала щёку.
— Барышня! — кинулся к нам навстречу всклокоченный мужик, от которого перегаром разило за сотни метров. — А я вас и там искал, и сям. Все разошлись, Дунька уж пришла, а вас нет и нет. Я… утром искать собирался.
— Ага, собирался, — кивнула Мария. — А кабы налили, так и забыл. Запрягай, домой поехали! — властным голосом приказала Мария. Она, оказывается, и так умеет.
Мужик осмотрел меня с Василисой недоверчивым взглядом, но подчинился.
Если честно, то и у меня была надежда, что мы проснёмся на своих кроватях. Прабабку спасли, замуж выйти уговорили. Что ещё? Почему Яга не вернула нас домой? Всё же придётся ехать в город и искать отдел. Мария любезно предложила нас доставить в своё имение, вернее, в тётушкино, а уж оттуда отправить нас в город со своим тарантасом.
— Всё одно дядюшку с тётушкой поедет от поезда встречать, — пояснила Мария.
До имения мы добрались быстро. Минут за тридцать. Вытряхнув при этом половину внутренностей. Каждый камешек, каждый корень дерева отдавался в пролётке жуткой тряской. Мария вообще не обращала на это никакого внимания. Изнежены мы цивилизацией.
Говорить в дороге не получалось совсем, того и гляди язык откусишь. А я хотел поинтересоваться у Марии, как они от комаров спасаются. Ладно, приедем — спрошу.
По приезде в имение Мария распорядилась нас накормить, выдать какую-нибудь одежонку, «чтобы на людей были похожи», — так и выразилась. И куда подевалась та скромная девица, которая увязалась за нами? Тут же велела какому-то Аюру запрягать. И больше мы её не видели. Мария ушла в свои комнаты, как выразилась побитая оспой дородная девица, и велела не беспокоить. Даже проводить нас не вышла. А из прислуги никто с нами разговаривать не собирался. Всё делали молча, чуть склонив головы. Даже Василиса, попробовав заговорить пару раз, умолкла, чувствуя неприязнь окружающих.
— Ну, где вы там? Ехать пора. К утру в городу надо быть, — зашёл на кухню маленького роста широкий паренёк. Его узкие глазки-щёлочки внимательно осмотрели Василису. Мы только и успели дохлебать щи.
— Аюр! — окликнула его пожилая женщина, возившаяся у печи. — Корзины с перекусом не забудь. Та, что под чистой тряпицей, — барам на завтра. Ваша вот, малая, под рогожкой. Не перепутай. А то знаю я тебя! — пригрозила она кулаком.
Парень что-то проговорил на непонятном языке и, подхватив две корзины, вышел за дверь.
— Вот, — сунула в руки мне стопку одежды молодая девица. — Переоденетесь. Всё как барышня и велела. — И тут же скрылась.
На тарантасе ехать было удобней. Такое своеобразное корыто на рессорах, с мягко устланным дном. Тарантас катился мягко, кочки не ощущались. А может, потому, что ехали по мягкой дороге между засеянных полей. Разговаривать Аюр с нами тоже не собирался. Сев на дощечку и взяв вожжи в руки, он даже не убедился, умостились мы или нет. Затянул какую-то невнятную песню и подстегнул лошадей.
Мягкое движение тарантаса и заунывная песня, а ещё бессонная ночь сделали своё дело. Мы с Василисой уснули.
— Эй, попутчики. Я шулэн приготовил. А вы спите и спите. Ехать скоро. Есть надо чуть-чуть, — затряс меня за плечо наш возница.
Открыв глаза, я осмотрелся. Мы остановились перед небольшим смешанным леском. Невдалеке паслась наша лошадка. Пахло дымом и чем-то очень вкусным.
— Приехали? — открыла глаза Василиса.
— Не. Ты что? Темнеть начнёт — приедем. Так всегда, — улыбаясь всем своим широкоскулым лицом, ответил Аюр. — Лошадь поить надо. Отдохнуть надо. Нам поесть надо. Я шулэн приготовил. Без баранины. Нет её сейчас. Но с жиром. И пирожки. Поесть надо. — сделал Аюр приглашающий жест.
Мы кое-как выбрались из мягкого корыта, причём Василисе выбираться помогал Аюр.
— Не лапай! — отмахнулась она, гневно глянув на парня.
— Хороша девка, — зашептал мне на ухо Аюр. — Не твоя. Вижу. Продай. — Я чуть не упал, споткнувшись. — Деньги есть. Я экономный, — подмигнул мне Аюр. И тут же продолжил: — Ты думай пока. В городе ответишь.
Шулэн оказался… даже не знаю, как и объяснить… не суп и не чай. Аюр зачерпнул жирный бульон из котелка, стоявшего рядом с костром, плеснул из непрозрачного бутыля в чашку с бульоном молока, затем прихватил с рядом с костром лежащего плоского камня обжаренной муки, закинул пару чайных листьев, тщательно всё перемешал и протянул мне. Такую же еду приготовил для Василисы и уж потом для себя.
— Пельмень в шулэн надо. Да где взять. Но и так вкусно. Ешь, — показал он на свою глиняную чашу. И тут же пригубил её. — Вкусно, — почмокал он губами.
Я так же пригубил из чаши. А ничего так. Действительно вкусно. И чай, и суп одновременно. А главное — сытно.
Выпив свою чашку супа, Аюр принялся затаптывать огонь. Показал нам, как вытереть травой чашки и положить их в корзину. Запряг лошадь. И всё так же, не дождавшись, пока мы умостимся, завёл свою заунывную песню, стегнув лошадку вожжами.
Тарантас и по лесу катился мягко. Корни деревьев, росшие на проезжей части, этому транспорту были не помеха.
И вдруг что-то произошло. Мы с Василисой остались сидеть на земле, а тарантас с заунывно поющим Аюром покатился дальше.
— Что произошло? — первой опомнилась Василиса. — Эй! — подскакивая, позвала она и наткнулась на невидимую преграду. — Что за нафиг?
— Вот тропа, — раздалось откуда-то сверху. — Надеюсь, ума хватит не сходить с неё?
— Эх! — вздохнул я, поняв, что это баба Яга устроила нам. — Не успел я тебя продать. Только обдумывал, какую цену за тебя взять. Продолжение