Вы уже слышали, как Мария Машкова и Чулпан Хаматова на пару опозорились в Европе? Оказывается без господдержки и привычных столичных сцен их "свободное творчество" оборачивается провальными спектаклями с нецензурными репликами и бессвязными монологами - зрители покидают зал, не дожидаясь финала. Получается, что громкая слава многих "звёзд" держалась не на таланте, а на бюджетных вливаниях и связях - и в условиях реальной конкуренции их искусство мгновенно теряет всякую ценность, превращаясь из высокого театра в жалкий балаган.
В интернете активно распространяются видеозаписи с гастрольного тура Чулпан Хаматовой и Марии Машковой, который едва ли можно назвать успешным. Актрисы представили европейскому зрителю постановку под необычным названием "Единственные самые высокие деревья на Земле", однако турне, вопреки возможным ожиданиям, обернулось громким провалом.
Во время показов в Таллине, Кишинёве и Тель‑Авиве зрители не скрывали своего недовольства: многие покидали зал прямо во время спектакля, а оставшиеся не стеснялись выражать возмущение вслух.
Особую критику вызвал стиль подачи материала: по свидетельствам очевидцев, сценическая речь артистов изобиловала грубой лексикой, что вызвало резкое отторжение аудитории. Один из зрителей даже выкрикнул: "Хабалки! Прекратите материться!"
Хотя мат в искусстве порой может быть оправдан художественным замыслом, в данном случае, судя по отзывам, он выглядел не как осознанный творческий приём, а как хаотичный поток несвязных реплик. Такой подход, безусловно, не имеет ничего общего с настоящим искусством и лишь дискредитирует его.
Ситуация с гастрольным турне Чулпан Хаматовой и Марии Машковой обнажает резкий контраст между прежним имиджем актрис и нынешними сценическими экспериментами. Публика, пришедшая увидеть знаковых исполнительниц, сталкивается с совершенно неожиданным зрелищем, которое вызывает не восхищение, а откровенное разочарование.
Вместо ожидаемой глубины и художественной ценности зрители получают демонстративное пренебрежение нормами сценической речи, что воспринимается как откровенный провал, а не смелый творческий поиск.
Особенно разительно это выглядит на фоне прежнего амплуа Чулпан Хаматовой, десятилетиями создававшей образы возвышенных, одухотворённых героинь. Нынешняя манера исполнения, изобилующая грубой лексикой, никак не соотносится с прежним художественным образом актрисы. Подобные эксперименты сложно трактовать как проявление творческой свободы - скорее они производят впечатление спонтанного выплеска негативных эмоций, не имеющего отношения к подлинному искусству.
Зрители, оплатившие билеты в надежде на эстетическое переживание, оказываются разочарованы отсутствием катарсиса и художественной целостности.
Не менее показательна и внутренняя атмосфера творческого коллектива, которая лишь усугубляет негативный эффект от постановки. Участники проекта не скрывают взаимного недовольства: музыкант Василий Зоркий критически отзывается о профессиональных качествах обеих актрис, а Мария Машкова открыто признаёт отсутствие симпатии к Чулпан Хаматовой и характеризует своё участие в проекте как вынужденную меру. Подобные откровения окончательно разрушают образ сплочённого творческого союза, превращая спектакль в демонстрацию личных противоречий вместо художественного высказывания.
Перед нами наглядный пример кризиса идентичности творческих личностей, оказавшихся в непривычных условиях. Взаимоотношения участников проекта напоминают вынужденное сосуществование непримиримых оппонентов, объединённых лишь прагматичной необходимостью выживания. В условиях зарубежной среды, где отсутствуют гарантированные привилегии и покровительство, приходится выбирать между подлинным профессиональным ростом - требующим безусловного мастерства - и дешёвыми способами привлечения внимания через эпатаж и нарушение норм.
Увы, второй путь зачастую оказывается предпочтительнее для тех, кто привык к лёгким успехам на родине.
Парадоксально, но те, кто некогда декларировал своё исключительное право представлять "настоящую Россию" за рубежом, на деле продемонстрировали полную оторванность от её подлинной культурной ткани. Их исход не стал потерей для отечественной сцены - напротив, он обнажил истинную природу их амбиций, основанных не на служении искусству, а на защите материальных благ, накопленных в стране, которую они поспешили осудить.
Теперь их преследует закономерный страх: финансовые резервы истощаются, а способность генерировать подлинно ценный творческий продукт за границей так и не сформировалась.
Особенно показательна траектория некоторых некогда привилегированных деятелей. Взять, к примеру, артистку, которая на родине обладала всеми возможными преимуществами: влиятельным фондом, ведущими ролями в престижном театре, всеобщим признанием. Однако за рубежом её репертуар свелся к беспомощным попыткам оправдаться перед зрителями, покидающими зал. Аналогична ситуация с наследницей известного актёра, которая, лишившись покровительства влиятельного отца, оказалась неспособна доказать свою профессиональную состоятельность.
Её гастрольные турне с провокационным контентом - не проявление творческой свободы, а горькое свидетельство неготовности конкурировать в условиях, где успех определяется исключительно качеством работы, а не громкими связями или скандальной репутацией.
Удивительно, как стремительно утрачивается былой блеск некогда "неприкасаемых" звёзд: вне привычной среды российского шоу‑бизнеса и государственных театров, которые они нередко критиковали, эти артисты превращаются в заурядных участников самодеятельного спектакля.
Лишённые привычной поддержки и зрительского обожания, они не способны продемонстрировать подлинное мастерство - даже простая речь без использования грубой лексики оказывается им не по силам, а их выступления не удерживают внимание публики, побуждая зрителей покидать зал, не дожидаясь финала.
Друзья, что думаете об этом?