Новые времена - новые темы
Однако, в трудных моментах журналистики, я все же должна была рассчитывать только на себя. Мне одной приходилось идти на суды и на собрания трудовых коллективов, на которых разбирались мои газетные выступления. Может быть поэтому, легко решались мои жилищно-бытовые проблемы. Баш на баш.
Когда я вспоминаю выше названные собрания трудовых коллективов, у меня возникает ассоциация с собраниями сталинских репрессий. Злость и ненависть, отнимающие у людей желание разбираться по существу поднятых проблем, имеют материальную силу. И что удивительно, тогда более всех гневливы были медики, учителя и воспитатели.
Уже в начале 90-х прошлого века мне довелось участвовать в Москве в работе съезда демократических сил. Он должен был проходить в гостинице «Россия» , которую уже в ХХ1веке разрушили до основания. Мне и другим делегатам пришлось идти к дверям гостиницы по коридору, который с двух сторон окружали большие толпы людей. Оттуда неслись грозные выкрики, сопровождаемые ударами половников по пустым кастрюлям. Их потом стали называть « маршами пустых кастрюль». Тот, кто проходил этим коридором к гостинице, а потом был осыпан монетами разных достоинств( после деноминации 1991 года), бросаемых из толпы, мог почувствовать физическую силу гнева толпы.
Тогда я решилась на эксперимент. Включала диктофон и входила в толпу сначала справа, потом слева. И начинала говорить с людьми. Отвечали охотно. Без гнева и ярости рассказывали о том, что их заставило сюда прийти, о себе. Но стоило вновь выйти в коридор, телом ощущала физику гнева. Это была первая встреча с гневной толпой. Но не последняя. Об этом я рассказала нефтеюганцам.
И другое сильное чувство пришлось мне испытать на одном из собраний в детском саду, где обсуждали небольшое опубликованное письмо в редакцию одной их коллеги. Это – страх. Я внутренне дрогнула, когда на меня посыпались угрозы пожаловаться на меня в городские структуры, а у меня тогда намечался карьерный рост. Я пришла домой очень поздно. Собрание началось после рабочего дня и длилось долго. Шла как в тумане, хотя был сезон белых ночей. И на улице было светло, как днём. Полгода я приходила в себя. Много раз я крутила случившееся в голове. И пришла к важному для себя выводу: нельзя бояться, нельзя поддаваться, нужно становиться крепче профессионально и всегда рассчитывать на себя.
В своей журналистской практике я встречалась с разными людскими судьбами. Многим удавалось помогать. Но далеко не всем. Но и те, кому помогали, не всегда были благодарными. Можно было услышать и мат, и угрозы от тех, кому помогали , например, получить жилье. Недаром в Библии сказано: сделал добро и забудь. Не жди благодарности, хотя благодарность – дорогое человеческое чувство.
Расскажу и о таком случае. Ходил по разным городским инстанциям один ветеран. Внешне он был весьма представителен. Кожаное пальто, красивая меховая шапка. Гордый вид и властный голос. Со всеми разговаривал свысока. Кроме того, писал бесконечные жалобы, куда только можно. Когда этот товарищ появлялся в горисполкоме, кабинеты срочно закрывались. Об этом мне рассказал редактор после случившегося у меня в кабинете.
Итак, в наш отдел писем вошёл достопочтенный ветеран и заговорил со мной голосом требовательным и не терпящим возражений. Я стала задавать вопросы, уточняющие его ситуацию. Но, вместо нормального разговора начался ор и нецензурная брань. И тогда я изнутри закрыла дверь на ключ и стала звонить в милицию, чтобы забрали хама. Посетитель этого явно не ожидал. И закричал ещё громче. В дверь отдела начал стучать Кондрюков и требовать, чтобы я открыла дверь. А я стала вновь звонить в милицию. Но там меня спросили, а есть ли у меня свидетели оскорбления. Свидетеля у меня не было, но я продолжала настаивать на их приезде.
Мой оскорбитель схватился за сердце и стал просить, чтобы я его выпустила. Я открыла дверь и посетитель, схватив шапку, умчался прочь.
- Ну, все, жди скандала,- сказал мне Кондрюков,- устанешь оправдываться. Но все случилось ровно наоборот. Жалоб не было. Да и сам ветеран навестил редакцию тихо и уважительно.
Но сталкивалась я и со сложными людскими судьбами . Пример - мой материал «Объявляется убийство». Начиналась история «героя» материала обычно. Решил нефтяник, работавший севернее , поменять квартиру на Юганск. Поменял. Пошёл устраиваться на работу. Стал проходить медкомиссию. И получил вердикт: по медицинским показаниям работать на севере не может. Высокое давление. А у него семья: жена, две дочери. И это оказалось трагедией для главы семьи и его домочадцев. Человек стал искать выход. Ходить по врачам, разным комиссиям, жалобы писал во все инстанции. И отовсюду в течение ряда лет был один и тот же ответ: ничем помочь не можем. И его «записали» в вечного жалобщика. Тогда человек объявил, что он решился на убийство…
Разбираясь в конфликте больного и врачей, я предположила, что в трудном моменте жизни ему и его семье нужна была и квалифицированная помощь врачей, а также и психолога. Именно этот специалист помог бы разрешить трудную ситуацию человека.
Не сложно предположить, что эта публикация не понравилась врачам. Но, на удивление, тогда никаких разборок с журналистом у работников медсанчасти не было.
В конце 80-х чувствовалось общественное напряжение. Так в Нефтеюганске случилась первая забастовка. Бастовали городские автобусники – водители городского Нефтеюганского пассажирского автопредприятия. Мне довелось писать об этом. Но тогда я была на стороне горожан, которым забастовка доставила много неудобств. Водители с моим мнением не согласились и обратились с жалобой в горком партии, ибо газета была его печатным органом. И мне пришлось объясняться с руководителем «забастовщиков». И даже приносить извинения со страниц газеты.
Я тогда не понимала сути конфликта. А был он в экономических отношениях. В выполнении коллективного договора. Руководство имело свой интерес , который не учитывал ожиданий водителей. Оно не заботилось о парке машин, об условиях труда водителей и ремонтников, о достойной оплате труда. Прежде всего о выполнении пунктов трудового договора администрации с коллективом. Такие конфликты городская газета раньше не поднимала. И опыта у журналистов не было никакого. Но за такие публикации тогда никого не били и не убивали. Беспредел начался позже. С обеих сторон.
Самым значительным событием гражданского противостояния власти стала борьба против решения властей строить в Нефтеюганске комбинат белково -витаминных концентратов. Тогда я и познакомилась с Владимиром Ильичем Московкиным, который и возглавил этот протест и комитет гражданского сопротивления. В него вошло много разных людей. А я помогала оформлять информационное поле этого гражданского сражения.
Это была непростая работа, которая соединилась потом с «битвой» за будущее города и горожан. Тогда прекратил свою работу и Городской комитет КПСС. Партия поменяла своё название ,став КПРФ. Многие,в том числе и я, в новую партию не вошли, а старая перестала существовать после того, как из Конституции была убрана 5 статья.
Я знаю, что В.И. Московкин собирал материал и намеревался написать историю «демократов» в Нефтеюганске. С удовольствием познакомлюсь с его работой. И вспомню, как это было.
Было ещё одно событие, которое очень ярко показала, кто и как начал менять страну и Нефтеюганск. Это - приватизация Юганскнефтегаза.
Оглядываясь назад, могу признаться, что я не понимала того, что происходило. Не понимала, что это был заговор элит против народа. Не только России, мира. Цель - захватить богатства страны. А мы( явное большинство)- как глупые дети, не знали, что делать с нашими приватизационными чеками. А другие (умные),входящие в разные элиты, знали и завладевали с этими бумажками мощнейшими субъектами экономики, скупая приватизационные чеки за копейки ( «купцы», например, стояли у дверей самого крупного универсама Нефтеюганска)или попросту: воруя их у населения,создавая разные фонды.
Я была на собрании, где принимались условия приватизации и раздачи приватизационных чеков работникам объединения. Оно проходило в ДК: «Строителя» или «Юности» точно не скажу .Забыла. Чувствовалось, что борьба за «куски приватизационного пирога» острая. Ставились там и вопросы о бывших работниках. Им достались крохи. Но суть раздела прояснилась много позже. И через много лет узнали, кто стал главным бенифициаром. Попросту – выгодоприобретателем.
Многие наверняка помнят, что были огромные задержки зарплат. И не потому, что денег не было. Просто руководство и ловкие дельцы спешили набить карманы, купить на эти деньги право распоряжаться общей собственностью. Распродавалось и покупалось все: предприятия, их продукция, аэродром, техника… Как по Марксу: государственные ( читай - общественные) средства производства меняли хозяев.
Одни наживались, другие нищали. Нищала и страна… Безмолвными, но страшными памятниками этой бандитской приватизации смотрят на нас мёртвые глазницы миллионов заброшенных и разорённых производств по всей стране. А о человеческих трагедиях красноречиво свидетельствуют разросшиеся кладбища России.
На переезде на Большую землю настоял мой муж. Подрастали дети. Надо было их учить. Наши мамы остались одни. А были они уже в «большом» возрасте. Да и сама жизнь на севере не добавляла здоровья. Вот и решились уехать.
Но время выбрали трудное. Их назвали потом «лихими девяностыми». Однако мы справились. Дети выучились. Завели свои семьи и… вновь уехали в Ханты -Мансийский округ.
С печалью воспринимали мы события ,происходящие в конце 90 -х в Нефтеюганске: самоубийство руководителей города, убийство мэра Пастухова. Но не знали, кто стоит за гибелью последнего. Но время открыло истинную причину и имена заказчиков и исполнителей.
А годы шли. Город продолжал жить. Продолжали жить в Нефтеюганске и мои дети.
И мы встречали каждое лето своих внуков. Не всех.. У нас их много…Сами иногда навещали северян. Поддерживаю связи с сослуживцами по «Нюрочке». Не со всеми, конечно.
Альберт Гинно поделился впечатлениями от поездки (осень 2016г) в Нефтеюганск. И с горечью признался, что все разговоры там были о деньгах. Того же мнения был и Анатолий Иванович Костров. Он сейчас редактор парламентской газеты «Тюменские известия» в Тюмени.
А Саша Востриков –работник типографии ( сейчас уже почтенный отец семейства)- разместил в социальных сетях 68 фотографий из архива Веры Дмитриевны Андреевой о жизни редакции « Нюрочки», которая уже несколько лет как приказала долго жить: обанкротилась.
Встреча Нового года с детьми редакции и типографии
Так вот там отчётливо видно, как веселы и счастливы были бедные сотрудники редакции в своих походах в лес, на своих редакционных праздниках до перестройки. И как красивы, горды , сдержаны в улыбке за столиками в ресторанах после. В сытых двухтысячных. Мне дороже первые… Но жизнь идёт вперёд. И мне ещё интересно жить и помнить то, что остаётся только в сердце и памяти.
Татьяна Военушкина