Мы шли к целебным источникам за спасением. Но Долина не лечит. Она балансирует. И за исцеление одной болезни берёт плату — обостряет другую, дремлющую в тебе. А иногда дарит новую «способность», от которой сойдёшь с ума.
---
Есть на свете аптеки, которые не построили люди. Долина Шумак — одна из них. Затерянная в Восточных Саянах, куда можно добраться лишь пешком или на вертолёте, она — святыня и для буддистов, и для шаманов. Сотни минеральных источников, и у каждого — своя «специализация»: один для сердца, другой для зрения, третий для костей, четвёртый... для души. Говорят, вода меняет свой состав несколько раз в день, подстраиваясь под того, кто пришёл.
Я, Руслан, пришёл сюда не от хорошей жизни. Во мне жила не болезнь, а тихая паника. После смерти отца и краха бизнеса во мне что-то сломалось. Не спал ночами, терял вкус к еде, мир стал плоским и безцветным. Врачи говорили: «депрессия, тревожное расстройство». Таблетки превращали меня в овощ. Друг, отчаянный эзотерик, сказал: «Поезжай на Шумак. Там лечат не тело, а жизненную силу. Ту самую, что у тебя кончилась».
Мы наняли проводника-бурята, Баира. Суровый, молчаливый мужчина с глазами цвета горного озера. Перед входом в саму долину, у священной обо (места поклонения духам), он остановил нас и сказал то, что я потом вспоминал как последнее предупреждение:
— Долина — живая. Она видит тебя насквозь. Пей воду с уважением. Слушай своё тело. И главное — НИКОГДА не пей из двух разных источников в один день. Дай первому лекарству усвоиться, стать частью тебя. Иначе... лекарства начнут спорить. А в споре больных органов победителя не бывает. Только распад.
Я кивнул, но в душе усмехнулся. Отчаяние заглушало осторожность. Мне нужно было чудо. И побыстрее.
Первый источник, «Сердечный», был похож на обычную лужицу с ржавой трубкой. Я выпил. Вода была тёплой, с сильным металлическим привкусом. И... заработало. Словно в груди завелся крошечный, уверенный моторчик. Тяжесть, давившая на сердце с тех пор, как умер отец, — отпустила. Я вздохнул полной грудью. Восторг затмил разум. «А что, если усилить эффект?» — подумал я.
Пока Баир и другие туристы ушли к «Глазному» ключу, я остался. И тайком от всех совершил преступление против правил Долины.
Я выпил из «Нервного» источника (горькая, вяжущая вода). Потом — из «Печёночного» (солоноватая, с запахом серы). Потом, уже почти в опьянении от собственной дерзости, — из «Костного» (холодная, с пузырьками, как газировка) и того, что называли «Источником Ясного Ума» (безвкусная, но после неё в голове прояснилось, как после грозы).
Я выпил из пяти источников за час. Я чувствовал себя богом. Энергия била через край. Я бегал, смеялся, цвета вокруг стали невероятно яркими. Я был исцелён! Баир, вернувшись, взглянул на меня и его лицо окаменело.
— Что ты сделал? — выдохнул он.
— Я выпил! Я исцелился! — ликовал я.
— Ты не исцелился. Ты объявил войну внутри себя. Ты... разбалансировал свою природу. Быстрее, в лагерь.
Первые часы были эйфорическими. А потом, ночью, в палатке, началось.
Сначала заспорило сердце и печень. Сердце, подпитанное своим источником, стучало часто и амбициозно, требуя активности, движения. Печень, получившая свою дозу, откликнулась тяжёлой, густой волной жара и горечи, словно пытаясь замедлить, «переварить» эту сумасшедшую активность. У меня началась тахикардия, сопровождаемая тошнотой и странным металлическим привкусом желчи во рту — но не из желудка, а будто из самой крови.
Потом вступили нервы и кости. Нервы, будто натянутые струны, звенели от каждого шороха, заставляли меня вздрагивать. А кости, напротив, стали тяжёлыми, свинцовыми, вязкими. Они требовали покоя, обездвиженности, сопротивляясь каждому желанию пошевелиться, которое рождали нервы. Я лежал, измученный внутренней борьбой, чувствуя, как моё тело раскалывается на враждующие княжества.
А потом проснулся «Ясный Ум». И это было самое страшное. Он не боролся. Он наблюдал. Холодно, отстранённо, с клиническим интересом. Он фиксировал бой сердца и печени, конфликт нервов и костей. И он начал... комментировать. Не голосами, а чистыми, ясными мыслями, которые были не моими.
«Интересно. Миокард работает на 142% от нормы, но желчные протоки спазмированы, пытаясь сдержать поток. Неврологическая активность зашкаливает, однако кортикальный слой костей выделяет остеокальцин, призывая к кальцификации и покою. Система самоуничтожается в попытке достичь пяти разных гомеостазов одновременно».
Я закричал. Но крик вышел странным — горло сжал спазм от «нервной» воды, а лёгкие, подчинённые «сердечному» импульсу, рвались вытолкнуть воздух.
Баир ввёл мне какое-то успокоительное из своей походной аптечки. Не помогло. Лекарство было поглощено и разорвано на части пятью враждующими «лагерями» внутри меня.
— Духи Долины рассержены, — мрачно сказал Баир. — Ты нарушил закон равновесия. Они дали тебе пять лекарств, но не дали мудрости их принять. Теперь они будут драться в твоём теле, пока не найдётся сильнейший. И он... переделает тебя под себя.
— Что значит «переделает»?!
— Если победит Сердце — ты станешь одержимым действием, будешь метаться до инфаркта. Если Печень — превратишься в желчного, язвительного человека, который будет переваривать сам себя в злости. Если Нервы — сойдёшь с ума от чувствительности. Если Кости — окаменеешь, станешь живым камнем. А если Ум... ты станешь холодным наблюдателем, лишённым всех страстей, смотрящим на свою агонию как на научный эксперимент.
Я лежал и чувствовал, как это происходит. Под кожей будто перетекали разные жидкости: то горячая и быстрая, то густая и едкая, то ледяная и спокойная. Иногда я слышал шелест — будто по моим венам вместо крови текли отвары горных трав с тех источников.
На третьи сутки началась трансформация. Кожа на груди, над сердцем, стала плотной, тёплой и приобрела слабый розовато-металлический отлив. Ладони, связанные с нервами, покрылись мурашками, которые не проходили, а зрение стало таким острым, что я видел пылинки в воздухе, и это сводило с ума. Во рту стояла вечная горечь, а суставы ныли и скрипели, как у старика. А мой разум... он уже почти отделился. Он с интересом изучал симптомы, предлагая «гипотезы» и «протоколы лечения».
Я был ходячей гражданской войной.
Баир сказал, что есть один шанс. Спуститься к Главному Источнику, «Живому Серебру». Он не лечит болезни. Он возвращает к исходному состоянию, к балансу. Но путь к нему — только по древней тропе шаманов, и духи могут потребовать плату за наглость и за доступ к самому сердцу Долины.
Я пополз за ним. Каждая клетка моего тела протестовала, боролась с движением. Добирались полдня.
Источник «Живое Серебро» оказался небольшим озерцом, вода в котором была цвета ртути и, казалось, светилась изнутри. Она не отражала небо — она показывала какие-то иные, подвижные узоры.
— Пей, — сказал Баир. — Но знай: он смоет не только борьбу вод внутри тебя. Он может смыть что-то... важное. Воспоминание, черту характера, талант. Долина берёт плату за исправление ошибки. Что заберёт — не знаю.
Выбора у меня не было. Я жадно припал к воде. Она была... никакой. Без вкуса, без запаха, без температуры. Просто нейтральность.
Эффект был мгновенным и ужасным. Внутри меня всё схлопнулось. Борьба прекратилась. Горячие, холодные, горькие, быстрые потоки — всё смешалось в одно нейтральное, серое, безразличное месиво. Исчезла боль. Исчезли крайние ощущения. Но исчезло и... желание. Желание жить, бороться, чувствовать. Та самая «жизненная сила», за которой я сюда пришёл, угасла, как свеча. Я стал абсолютно ровным, спокойным и... пустым.
Долина взяла свою плату. Она забрала мою страсть. Ту самую, что когда-то двигала мной в бизнесе, заставляла любить, ненавидеть, бояться. Теперь я — идеально сбалансированный, здоровый биологический организм. Без тревог, но и без радости. Без бессонницы, но и без снов. Я смотрю на мир тем самым «Ясным Умом», который теперь единственный хозяин моего тела. Он эффективен. Он точен. Он мёртв.
Я вернулся в город. Врачи в шоке: все анализы идеальны. Депрессия исчезла. Я — образец здоровья. Друзья говорят, что я стал «таким спокойным». Девушка ушла, сказав, что я стал похож на «высокотехнологичный манекен».
Я живу. Я функционирую. Иногда по привычке еду на Шумак, но уже как гид. Я точно знаю свойства каждого источника. И когда вижу отчаявшегося человека, который хочет выпить из пяти источников сразу, я говорю ему правило Баира. Но внутри я знаю, что он, возможно, прав в сво отчаянии. Потому что баланс, который дарит Долина, — это не исцеление. Это нейтрализация. А что такое жизнь без перекосов, без страстей, без той самой «болезни», что зовётся желанием?
Это величайшее исцеление и самая страшная кара. Я — живое доказательство. И когда ночью прикладываю руку к груди, то чувствую не биение сердца, а ровный, безостановочный, безэмоциональный гул. Как тихая работа perfect машины.
Долина Шумак лечит. Но её идеальное лекарство убивает в тебе человека, оставляя только совершенный, пустой сосуд. Который никогда больше не будет ни страдать, ни ликовать.
---
(Конец истории)