Автор Олег Иванов, управляющий партнёр ООО"Юридическая компания "Наследство–Защита"
Рассказ стал номинантом литературного конкурса от журнала "Форбс" в 2025 году и был напечатан в журнале "Российский адвокат" N 2 за 2025 год
"Северный гамбит"
Череп с сыном сидели у заводи и смотрели на неподвижные поплавки. Редкие минуты вдвоем бывший адвокат всегда использовал по максимуму и поэтому не стал тянуть:
– Решил, куда поступать? Может, как я – в юристы? Преемственность, знакомства и всё такое.
Антон смешно сморщил нос:
– Батя, у твоей специальности нет будущего: её почти заменил искусственный интеллект. Я помню: люди нуждаются в защите от произвола, и юридическое образование – всегда кусок хлеба. Но время убивает и твою профессию: компьютеру написать исковое заявление – раз плюнуть, и в суд можно не ходить: всё управляется дистанционно. А машина нужную статью закона точно быстрее найдет.
Череп уже сталкивался с таким расхожим мнением. Многие думают, что на юридическом факультете учат только зубрить уголовный кодекс, и такого специалиста, конечно, легко заменить машиной. Сам он организовал себе обеспеченную пенсию, но недавно попал в настоящую банкротную мясорубку и захотел рассказать сыну, почему компьютер не годится там, где нужен настоящий интеллект.
– Нас учили не статьи заучивать, а правильно читать законы, – покачал головой отец, – и знаешь, какие главные предметы были на юридическом?
Антон насадил на крючок нового червяка, поплевал на него «на удачу» и попытался угадать:
– Уголовное право?
– Гражданский и уголовный процесс! Законы меняются, как и государственные границы. А процесс – это хлеб юриста, фундамент юридической науки, да и всё здание в целом. То, чем специалист отличается от дилетанта, посмотревшего статью в бесплатном приложении в телефоне.
– Стать программистом надежнее: везде компьютеры. Что, машину нельзя научить процессу?
Череп вспомнил, как его друг Сергей, недавно дослужившийся в большом банке до «генеральской должности», снимал для своего департамента рекламный ролик о роботе с искусственным интеллектом, пробующем работать банковским юристом. Однажды, в арбитражном суде, в шесть часов вечера, робот встал и пошел домой: у него закончился рабочий день. Этот момент всегда вызывал смех у практикующих юристов. «Надо рассказать сыну, как важен человеческий опыт там, где никакой робот не справится, – подумал Череп. – Решение о поступлении пусть примет сам, давить не буду, но ему поможет рассказ о моём последнем деле».
Под новогодние праздники небольшой, но успешный петербургский банк потрясло известие о смерти начальника юридического департамента Ильи. Любимец коллектива в расцвете лет не проснулся утром: остановилось сердце. Пока осознавали тяжелую новость и занимались похоронами, наступили новогодние праздники, а затем и каникулы. В суматохе никто не заметил оживления в уже завершенном банкротном процессе: на стол заместителя, находящегося, как назло, в запланированном отпуске, легло несколько исковых заявлений.
Череп дружил с Ильей еще с девяностых, когда вместе с Серегой они начинали работать в знаменитом банке. Потом Череп ушел на вольные хлеба, стал адвокатом, быстро «поднялся» и получил два пулевых ранения. Говорили, что в адвокатов не стреляют, но это оказалось враньем. Несмотря на запрет работодателя, Сергей с Ильей первыми пришли в отделение Военно-медицинской академии, где их чудом выживший приятель пытался изображать хорошее настроение.
Серега позвонил в феврале: он курировал банк Ильи как вышестоящая организация. «У них завал, – старый друг редко беспокоил просто так. – Протухшее банкротство, четыре дела одновременно, суд первой инстанции с треском проигран, во включении в реестр кредиторов нам отказано. Срок для обжалования пропущен на два месяца, и уже проиграно дело о его восстановлении. Совсем не чужой нам банк может потерять лицензию, если проиграет. У оппонентов отрабатывает профессиональная команда банкротчиков. У них была информация, что юридический отдел остался без головы, удар нанесли в нужное время. Этого бы не случилось, если бы Илья был жив. А сейчас нужен управляющий процессом. Проигрывать нельзя, а задача нерешаемая. Всё как ты любишь, тряхни стариной!»
– Слушай, я ж не в теме. – Череп обожал сложные задачи. После тех злополучных событий с ранением он жил спокойной жизнью, и только привязавшаяся странная кличка напоминала о прошлом. – А если проиграю?
– Будешь уволен. Но если выиграешь, то достигнешь пика юридической карьеры. Деньги есть, но на оплату стороннего хорошего адвоката. Тебе же – только зарплата и свобода действий. Всё равно сейчас ничего не делаешь.
– Интересно, – пробурчал Череп, – что сказала бы по поводу такой задачи машина с искусственным интеллектом?
– Выключилась бы и пошла домой, ведь задача нерешаемая, – засмеялся вице-президент крупного банка.
Первое, что сделал Череп на новой должности, – это уволил пропустившего срок заместителя и сколотил новую команду. Две недели они пытались найти выход из банкротного процесса крупного завода, который его руководители опутали цепями индивидуальных банкротств. Банкротиться там умели: раздули долги предприятия перед собой же, перевели ценное имущество в офшоры и для правильного окончания процесса наняли сильную команду юристов.
Когда решения не нашлось, он запросил у руководства своего банка помощь, и ему дали телефон дорогого адвоката-процессуалиста.
– Она сама из судейских, – сказал многоопытный Председатель Правления, – ты будешь поражен, как это важно. Знаю её давно, но обращаюсь в первый раз: таких провалов у нас не было.
Череп переслал в адвокатскую контору документы и назначил встречу на тот же день, дав хваленым специалистам на ознакомление всего несколько часов: хотелось взглянуть, как они действуют в цейтноте.
В офисе на Невском говорить о работе не хотелось: горел камин, вкусно пахло свежезаваренным кофе и тянуло поболтать о жизни.
«Вот ваш адвокат, её зовут Анна Владимировна», – Президент адвокатской коллегии назвала польскую фамилию, известную со школьного курса истории.
Сразу стало ясно, что она из бывших судейских: когда человек смотрит свысока, но пытается показать, что вы на равных, хоть и понятно, что это не так. Взгляд вроде бы доброжелательный, но пронизывающий и недоверчивый. Никогда не перепутаешь, то ли человек смотрит, то ли машина. Череп задал несколько вопросов по процессу и был поражен глубиной ответов и предлагаемых решений. Времени для изучения дела у неё было очень мало, но его хватило с лихвой.
Президент коллегии продолжила: «Вам же понятно, что дело проиграно, теперь его можно реанимировать только процессуально. Вот специалист по процессу. Следите за руками, в общем».
– Как за иллюзионистом? – оценил шутку гость. – А как вы, Анна Владимировна, восстановите пропущенный для обжалования срок, если нам уже отказали в этом в апелляции?
– Никак, – ответила она, пожав плечами. – Будет трюк. Нам нужна пятница.
Череп всегда мечтал увидеть изнанку работы фокусников и решил ничего не пропускать. Вспомнив, кто рекомендовал адвокатессу, он чувствовал себя словно в театральном партере.
В суде первой инстанции судья, уже вынесшая странные для банка решения, была настроена очень негативно. Узнав в Анне бывшую коллегу, она сразу накинулась на неё:
– Вы специально подали такое количество заявлений под пятницу, чтобы я домой поздно ушла и на дачу по пробкам ехала? – раздраженно спросила судья.
– Нет, Ваша честь. Это сделано для того, чтобы вы не имели возможности устно ответить отказом на заявления о включении банка в реестр кредиторов. Теперь только письменно: ведь уже шесть, рабочий день окончен. Значит, до утра понедельника, до момента, когда суд сможет отказать мне в жалобе, банк обладает всеми правами кредитора.
Черепу показалось, что судья заскрежетала зубами.
– Вы всё подстроили?
– Это случайность и выходные, – даже не улыбнувшись, ответила адвокатесса.
И за те два дня, которые были ей отпущены неповоротливостью системы электронной отчетности, «ахнула» восемь апелляционных жалоб! Одна из жалоб в итоге как-то прошла и была принята к производству. В понедельник утром судебная система выдала отказ судьи в удовлетворении заявлений банка, но там же значилась отметка о принятии одной жалобы. Ящик с несчастьями открылся, и теперь впереди ждал апелляционный суд – следующая инстанция, в которой пока тоже не было шансов на выигрыш.
В суде теперь Череп сидел рядом с Анной молча. Он вынужден был признаться себе, что в первый фокус уследить за её руками не получилось.
После столь изящного возвращения в процесс выяснилось, что радоваться рано. Противники перевели имущество в офшор, зарегистрированный на Вирджинских островах, находящихся под юрисдикцией Великобритании. Судебные запросы о владельцах офшора, естественно, оставались без ответа, и поэтому представленные московскими адвокатами странные документы, не соответствующие деловому обороту ни одной страны мира, юридически опровергнуть было невозможно, хотя всем было очевидно, что это подделка.
К сожалению, закон о банкротстве последними изменениями предоставил права, которыми успели воспользоваться дельцы от юриспруденции. Были изменены сроки для обжалования, а расширенные полномочия арбитражных управляющих позволили заново раскрутить уже выигранный было банком процесс. И пока корпоративные юристы изучали новшества закона, профессионалы активно ими воспользовались.
– Что делать в апелляции, ведь там не примут новых доказательств? У нас же нет волшебной палочки! – волновался Череп.
– Палочка не нужна. Будет представление, – понадобится ваша помощь.
В последний день перед судом они отрепетировали небольшой спектакль.
На просторах интернета существуют запрещенные ресурсы, называемые Даркнет. Там Анна нашла сайт «Пандора» – аналог Викиликса для офшоров, где публикуются сведения об учредителях иностранных юридических лиц. Эти данные нелегальны, и нельзя сделать так, чтоб суд их принял. Так думал Череп. Анна же купила красивую папку из теснённой кожи и заставила нотариуса прямо на ней сделать нотариальную надпись о том, что в такой-то день в интернете можно было прочесть данные на этом запрещенном сайте. Во время судебного заседания в нужный момент Череп якобы неловко задел папку локтем, и она упала прямо к ногам московского адвоката, ухмылявшегося на скамейке рядом.
– Смотрите, Ваша честь, они пытаются новые документы протащить в апелляцию и таким образом привлекают моё и ваше внимание, – среагировал москвич, поднимая документы. – Мы согласия на предоставление новых доказательств не даем!
Он замешкался, ощупывая дорогую кожу, и поэтому судья тоже уставилась на папку.
Анна ждала именно этого момента, но отвечать оппоненту без разрешения судьи не стала, чтобы не нарваться на замечание.
– Принимать новые доказательства или нет – решит суд! – раздраженно буркнула судья. – Что там за папка такая?
Анна забрала папку у оппонента, но не открыла её и отвечала спокойно:
– Извините за неловкость моего коллеги, но я уверена, что процесс будет выигран и без этих документов. У нас много свидетельств того, что договоры оппонентами подделаны. К тому же, я не хочу их отдавать: там неофициальные данные, но они поразительны. Это я взяла на всякий случай, – она стояла с видом человека, который всё сказал и ничего более делать не собирается.
Тонкий прием сработал.
– Я тут решаю, что надо! – рявкнула председательствующая судья. – Передайте её сюда, разберемся!
– Вам лично или через секретаря? – уточнила Анна Владимировна.
– Вы же знаете правила, – признав свою в адвокатессе, скривилась председательствующая. – Конечно, через секретаря! Процесс нарушать нельзя.
Трое судей склонились над документами, в которых нотариусом было заверено, что всё сказанное московским адвокатом, является ложью. Как изначально и говорил банк, руководители завода «Иртыш» во главе с теневым хозяином бизнеса всей компанией значились в списке бенефициаров вирджинского офшора.
– Что теперь скажете? – сердито спросила судья уже у столичного адвоката.
– Неофициальные бумаги не могут быть приобщены к делу, – неуверенным голосом ответил он.
– Это вы в кассационном суде расскажете, – холодно кивнула председательствующая, не оставляя сомнений в том, что банк выиграл вторую инстанцию.
– Или прокурору, – пошутил Череп, и ему пришлось выдержать на себе недовольный взгляд Анны: всё-таки надо было молчать, когда работают профессионалы.
После суда они вышли на набережную, и адвокатесса сказала: «Апелляция – лишь середина пути. В кассационном суде надо, чтобы адвокат из Москвы кричал, что эти бумаги не могут быть приняты в качестве доказательства».
– В прошлые разы потребовались пятница и спектакль, а в этот раз ничего? В самой тяжёлой, решающей инстанции они угодят в ловушку? – сыпал Череп вопросами. – А если там разгадают вашу игру и не попадутся?
– Значит, они лучше знают процесс. Но, думаю, вряд ли. Это гамбит, – жертва фигуры за инициативу. У них целая команда профи, которые не попадутся на простую уловку, поэтому была сделана сложная, двухходовая.
В кассацию, в арбитражный суд Северо-Западного округа, юристы– банкротчики приехали командой, в модных костюмах, поблескивая золотыми часами и дорогой техникой. Череп встал с ними в общую очередь на вход, чтоб на контроле оценить содержимое их чемоданов.
Анна невозмутимо стояла у кабинета. Она уже расставила капканы и ждала на охотничьей вышке. Ей не нужны были украшения: для этой схватки адвокатесса выбрала отличную оптику.
– Что вы скажете в оправдание того, что принесли в суд выписки с запрещенных сайтов? – вроде бы грозно, но с легкой улыбкой спросил председательствующий, закончив слушать возмущенные речи московских юристов о том, как вопиюще апелляция нарушила процессуальные нормы.
– Уважаемый суд, – спокойно начала Анна. – Мы действительно предоставили сведения, рассмотрение которых не совсем разрешено. Однако, в официальном пути получения сведений о бенефициарах вирджинского офшора нам было отказано, поэтому и принесли в суд то, что смогли найти. Но вот что интересно: адвокаты со стороны завода обладают реальной информацией о всех учредителях. Если мои данные были ложны, то им не составило бы труда представить в суд настоящие выписки из реестра владельцев офшора, а не твердить о нарушении процессуальных норм.
В стане московских юристов началось нервное движение: они судорожно перебирали документы, с их столика посыпались какие-то бумаги. Череп понял, что настало время для решающего удара. Анна усилила давление.
– Я не буду говорить, почему это не было сделано, а просто прошу суд понять ход мысли. Если они, имея все настоящие документы на руках, не опровергли представленные мной якобы ложные сведения о бенефициарах, то это значит, что эти сведения именно такие, как говорим мы. Работая в условиях ограниченной информации для защиты своего права, мы использовали доступные нам данные, и дело оппонента – просто их опровергнуть. Раз это не сделано, то подтверждается истинность представленных нами документов. Оппоненты думали спрятаться за стеной английского законодательства, но обычная логика этого им не позволила.
«Вуаля!» – захотелось воскликнуть Черепу: он понял смысл гамбита. Уяснил это и судья.
– Что-то еще скажете? – скрывая иронию, спросил он у московских адвокатов.
– Это незаконно! – закричал руководитель группы.
– Я тут решаю, что законно! Суд удаляется, – председательствующий увел весь состав в совещательную комнату, и в зале воцарилось молчание.
– Знаете, как переводится слово шахматы? - шепотом спросила Анна. – Шах – это король, а мат – это смерть. То есть, – смерть короля.
Череп впервые увидел, как адвокатесса улыбнулась, и понял, что победа в кармане.
После оглашения решения юристы вышли в коридор.
– Увидимся в Верховном суде! – прорычал руководитель столичных юристов.
Череп хотел ответить, но адвокатесса его остановила.
– Не увидимся, - невозмутимо парировала она. – У вас и апелляционный, и кассационный суды проиграны, а выигран только странный суд в первой инстанции, в которой мы даже не участвовали. Верховный суд никогда не вставал и не встанет на сторону фиктивных банкротчиков. Ваша карта бита! Я настолько в этом уверена, что даже не поеду туда.
Через несколько месяцев, после получения победного определения Верховного суда, Череп позвонил Анне и сообщил, что дело заметили и выдвинули на конкурс в категории «Банкротство года». Банк был спасен, вкладчики не пострадали, адвокаты подтвердили высочайший класс. Ну, и заработали, конечно же: бесплатно только птички поют. А Череп, как и обещано, получил бесценный опыт.
Стоя на сцене гостиницы «Астория» и сжимая в руках заветный кубок, он не знал, что сказать. В победу на конкурсе не особо верил и оттого речь не подготовил. И в зале, заполненном суперюристами в смокингах, решил говорить, как получится. Получилось не очень «прилично»: распалившийся победитель рассказал о несовершенствах закона о банкротстве, которые играют на руку нечистоплотным юристам. И что «гладко было на бумаге, да забыли про овраги» – это уже о банкротствах физических лиц. О том, что почти все эти случаи являются не банкротством, а способом списания долгов за чужой счет. «Но мы прошли этот путь, и после определений Верховного суда дело стало прецедентным, и теперь ребятам, которые столкнутся в будущем с подобным, будет уже легче, – закончил бывший адвокат. – А законы надо менять так, чтоб они работали для людей, а не на интересы кучки ловкачей со связями».
Антон слушал удивленно.
– Батя, я согласен, машина не справилась бы там, где нужны ум и интуиция. А я тут придумал вот что: помимо программиста, поступлю еще и на юридический. Буду специалистом по цифровому рублю и по розыску похищенных криптовалют. Слышал, в Москве сейчас это самая высокооплачиваемая работа.
– У тебя удочка запуталась, не зевай. А мысль правильная! Это ты целое дело придумал, тут хоть фирму организовывай.
Они распутали снасти сына, и Череп понял, что попал в точку со своим рассказом. Всё самое хорошее ждет нас впереди, раз подрастает такая толковая молодежь.
Рассказ написан по материалам реального банкротного дела, которое было представлено на конкурс для инхаус-юристов по Северо-Западу и получило первую премию в номинации «Банкротство» за 2025 год в конкурсе от Legal Business Awards