Как Распутин стал звездой русской истории
В наступившем году исполнится 110 лет со дня убийства Григория Распутина — одного из самых известных и одновременно самых таинственных участников драмы царствования последнего российского императора Николая II. Ясности долгое время не было даже с датой рождения Распутина, но потом нашлась запись в метрической книге Слободо-Покровской Богородицкой церкви Тюменского округа Тобольской губернии о появлении у крестьянина Ефима Распутина сына Григория 9 января 1869 года — по нынешнему календарю 21 января. Иван Тяжлов разбирался, как вокруг Распутина возник ореол загадочности и скандальности, который посмертно превратил его в поп-фигуру мировой величины.
«Горе мятущимся и злым»
«Первая революция и следующая за ней контрреволюционная эпоха обнаружила всю суть царской монархии, довела ее до последней черты, раскрыла всю ее гнилость, гнусность, весь цинизм и разврат царской шайки с чудовищным Распутиным во главе ее, все зверство семьи Романовых»,— писал Владимир Ленин, сам проведший описанное время за границей, но сходившийся в оценке «старца» с рядом своих классовых и политических врагов.
Образ хмурого колдуна, который очаровал императорскую семью, назначал и увольнял министров, а на досуге вступал в развратные связи с половиной столицы, упивался мадерой и плясал на столах, закреплен в сотнях книг и десятках фильмов — от немого кино до анимации.
В 2010 году фронтмен группы Boney M Бобби Фаррел, много лет исполнявший разудалый хит 1978 года Rasputin, фривольную интерпретацию распутинской биографии с акцентом на любовные похождения, умер в петербургской гостинице от остановки сердца, в день 94-летия со дня убийства Распутина. Это породило слухи о проклятии, но поток фильмов, книг, комиксов и компьютерных игр, в которых фигурирует Распутин, не иссякает и сегодня.
Позднему советскому зрителю история Распутина была знакома прежде всего по «Агонии» Элема Климова — фильму, начатому еще в 1966 году, но допущенному на экраны только в 1985-м. В сцене похорон Распутина гроб с его телом плюхается в грязную жижу на дне могилы, а императрица Александра Федоровна признается в ненависти к «этой стране». Несмотря на идеологические координаты, заданные приведенной выше цитатой Ленина, климовский Распутин в исполнении Алексея Петренко далеко не одномерен, а в «чудовищности» он, в общем, уступает своим убийцам.
Исследователь эпохи Николая II доктор исторических наук Александр Боханов (1944–2019) полагал, что Распутин оказался одной из первых в мире жертв «черного пиара» — намеренной травли в медиа.
Григорий Распутин совершенно точно пал жертвой политического убийства. Почти все остальное в его жизни неточно, запутано или требует оговорок и разъяснений.
Петроградский издатель, напечатавший в 1915 году брошюру Распутина «Мои мысли и размышления», отмечал, что «старцу» 52 года. А метрическая книга из распутинского родного села Покровского указывает, что в 1915-м, за год до убийства, ему было 46.
Распутин написал две книжечки: в 1907-м — «Житие опытного странника», небольшое философское эссе с опорой на собственный опыт, и в 1915-м «Мои мысли и размышления» —путевой отчет о паломничестве в Иерусалим в 1911 году. Никаких мистических озарений и пророчеств в этих текстах нет; напротив, Распутин призывает не обольщаться снами, а чаще молиться и причащаться, не выставляя веру напоказ и не делая из нее подвига. «Трудно в миру приобрести спасение, наипаче в настоящее время,— пишет Распутин в "Житии".— Все следят за тем, кто ищет спасения, как за каким-то разбойником, и все стремятся его осмеять». «Горе мятущимся и злым — им солнце не греет. Алчных и скучных весна не утешает. У них в очах нет дня — всегда ночь»,— говорит он в «Размышлениях», опубликованных после начала войны, с которой оказалась связана гибель Распутина.
«Дошло и до батюшки царя»
«Много разных народов, и все умные в своем духе, но веры у всех и во всех нациях мало, и любви нет,— с сожалением констатировал Распутин в «Размышлениях".— С ними очень нужно быть ласковым, они не понимают и на любовь твою смотрят как на диковину… Очень много умных, а веры в них нет. И с ними очень нужно говорить, но не о вере, а о любви, спаси их Бог. Критиковать и указывать на свою веру, как она высока, не надо, а надо сперва расположить их, а потом и сеять осторожно и кротко свою веру — но на это годы нужны».
Распутин был странником по святым местам, то есть принадлежал к сообществу людей, сделавших смыслом жизни бесконечное паломничество и фактически живших милостыней.
Это не мешало им периодически возвращаться домой и обзаводиться семьями: за несколько лет до своего появления в Петербурге Распутин женился на такой же страннице, Прасковье Дубровиной, и у них родилась дочь. До перемещения в столицу в 1903 году в них, в общем, не было ничего необычного, но Петербург изменил все.
«Все равно как слепой по дороге, так и я в Петербурге,— вспоминал Распутин он в "Житии".— Пришел первое в Александро-Невскую Лавру поклониться мощам… Отслужил молебен сиротский… Выхожу из Александро-Невской Лавры, спрашиваю епископа Духовной академии Сергия (Сергий Старогородский, 1867–1944, патриарх Русской православной церкви в 1943–1944.— “Ъ”). Полиция подошла: "Какой ты есть епископу друг, ты хулиган, приятель". По милости Божией пробежал задними воротами, разыскал швейцара. Швейцар оказал мне милость, дав в шею; я стал перед ним на колени, он что-то особенное понял во мне и доложил епископу; епископ призвал меня, увидел, и вот мы стали беседовать тогда. Рассказывал мне о Петербурге, знакомил с улицами и прочим, а потом с высокопоставленными, а там дошло и до батюшки царя, который оказал мне милость, понял меня и дал денег на храм».
Первая встреча Распутина с Николаем II произошла в ноябре 1905 года: «божьего человека из Тобольской губернии», как охарактеризовал его царь в дневнике, императрице Александре Федоровне представили черногорские принцессы Милица и Анастасия, хотя епископ Сергий, хорошо знакомый с царем, мог предварительно рассказывать ему о «старце».
«Ласкать и целовать барышенек»
Милице было чуть за 30, она была замужем за великим князем Петром Николаевичем. «Божий человек» ее очаровал. Вскоре, однако, она стала одной из первых гонительниц «старца», как это происходило со многими женщинами и мужчинами, на которых он поначалу производил благоприятное впечатление. Милица была, вероятно, одним из инициаторов первого церковного расследования в отношении Распутина, которого заподозрили в принадлежности к секте хлыстов, считавшейся одной из наиболее опасных и безнравственных. Дело по обвинению в ереси возбуждалось против Распутина дважды и оба раза заканчивалось ничем: разве что иерархи, принимавшие решения о прекращении следствия, получали новые благоприятные назначения.
В числе обвинений, из-за которых Распутина подозревали в хлыстовстве, были два пункта, составившие основу его славы.
Во-первых, не будучи ни врачом, ни духовным лицом, «старец» лечил — по крайней мере, его «пациенты» утверждали, что лечил,— людей от телесных и духовных недугов.
Во-вторых, в случаях с женщинами «лечение» частенько проходило за плотно прикрытой дверью хорошо натопленной бани, что порождало сплетни о развратных наклонностях и похабные анекдоты об исключительных анатомических данных.
Распутин сам говорил конфидентам, что имеет «слабость ласкать и целовать барышенек», однако рассказы, в том числе о совместной бане с несколькими молодыми женщинами одновременно, твердо отвергал: парился, мол, да, но ничего предосудительного не совершал.
Его старшая дочь Матрена утверждала, что «при всей пропитанности жизнью отец никогда не злоупотреблял своей силой и возможностью влиять на женщин в плотском смысле. Эта часть отношений представляла особый интерес для недоброжелателей отца». Впрочем, она же признавала: «недоброжелатели» «получали некоторую реальную пищу для своих россказней».
«Повернулся и ушел. Кровотечение прекратилось»
Самым известным пациентом Распутина стал цесаревич Алексей Николаевич, родившийся в семье императора летом 1904 года. Практически сразу же у него диагностировали гемофилию — наследственное нарушение свертываемости крови, которое вело к спонтанным кровотечениям, слабости и болям. Распутин оказался тем человеком, которому удавалось облегчать состояние маленького Алексея: по свидетельствам современников, он был способен снять болевой синдром наложением рук, а кровотечение остановить молитвой.
Есть гипотеза, согласно которой Распутин настоял на отказе от всех лекарственных препаратов, в том числе тех, которые при гемофилии противопоказаны, и это, вероятно, могло временно улучшать общее состояние мальчика.
Но фрейлина императрицы Анна Вырубова (1884–1964) описала в мемуарах ряд случаев, когда Распутину удавалось купировать острые состояния наследника одним фактом своего присутствия, причем в ситуациях, когда лейб-медики демонстрировали бессилие: «Императрица стояла на коленях около кровати, ломая себе голову, что дальше предпринять,— писала Вырубова.— Вернувшись домой, я получила от нее записку с приказанием вызвать Григория Ефимовича. Он приехал во дворец и с родителями прошел к Алексею Николаевичу. По их рассказам, он, подойдя к кровати, перекрестил наследника, сказав родителям, что серьезного ничего нет и им нечего беспокоиться, повернулся и ушел. Кровотечение прекратилось». После этого никто уже не мог разубедить царицу в том, что «старец» — святой.
Это превратило Распутина в весьма влиятельного человека и сделало его объектом подозрений и ненависти — в том числе со стороны тех, кто первоначально способствовал его возвышению, как, например, епископ Гермоген. Гермоген обвинял его в сожительстве с царицей, а при встрече в 1911 году дважды ударил распятием. Иеромонах Илиодор Труфанов, автор книги «Святой черт» — одного из самых яростных обличений Распутина — называл его лжепророком и развратником.
За полтора месяца до вступления России в мировую войну Илиодор так повлиял этими обвинениями на прихожанку Хионию Гусеву, что та отправилась в Покровское, куда Распутин периодически уезжал из столицы, выследила «старца» и ударила его в живот кинжалом. «Да Гришка-то настоящий дьявол,— говорила она Илиодору незадолго до покушения.— Я его заколю, как пророк Илья, по велению Божию, заколол 450 ложных пророков Вааловых! А Распутин еще хуже их».
Раненый Распутин проворно поднял с земли оглоблю и огрел Хионию по голове. Та выжила, но в результате оказалась в психиатрической больнице. За состоянием Распутина следила вся страна — и поклонники, и ненавистники. О состоянии его здоровья писали больше, чем об убийстве эрцгерцога Фердинанда в Сараево.
«Этот шаг ни царь, ни царица, несомненно, никогда не делали»
Распутин вроде бы разругался с несколькими православными иерархами, а Иоанн Кронштадтский при встрече якобы спросил его фамилию и предостерег: мол, по фамилии тебе и будет. Но в своих текстах «старец» несколько раз упоминает Иоанна (1829–1909, канонизирован Русской зарубежной православной церковью в 1964-м, а Русской православной церковью в 1990 году) исключительно уважительно и преклоняясь перед его духовным служением.
Распутин будто бы чуть ли не жил во дворце, но придворные, находившиеся при особе императора и его семье, отмечали в мемуарах, что никогда не видели «старца» в резиденции или замечали несколько раз мельком. Николай II в 1911 году утверждал в беседе с министром финансов Владимиром Коковцовым, что видел Распутина не более двух-трех раз «на очень больших расстояниях времени».
Жил «старец» в просторной квартире на Гороховой. Он, без сомнения, общался с царской семьей — зачастую при помощи телеграмм, но едва ли в режиме, который подразумевал, например, диктовку ключевых военных и гражданских назначений. Впрочем, отношения могли эволюционировать.
Привязанность императрицы к нему, во всяком случае, отличалась постоянством, и результатом большинства попыток повлиять на нее с целью отлучить Распутина от двора было, как правило, удаление тех, кто такие попытки предпринимал.
За некоторое время до своей гибели в результате покушения в Киеве Петр Столыпин предписал установить негласный надзор за Распутиным: вопрос его присутствия и влияния к 1911 году очевидно волновал высшие круги империи.
Впрочем, директор департамента полиции Алексей Васильев, кажется, несколько недоумевал по поводу демонизации «старца»: «Множество раз я имел возможность встречаться с Распутиным и беседовать с ним на разные темы… Ум и природная смекалка давали ему возможность трезво и проницательно судить о человеке, только раз им встреченном. Это тоже было известно царице, поэтому она иногда спрашивала его мнение о том или ином кандидате на высокий пост в правительстве. Но от таких безобидных вопросов до назначения министров Распутиным — очень большой шаг, и этот шаг ни царь, ни царица, несомненно, никогда не делали. Тем не менее люди полагали, что все зависит от клочка бумаги с несколькими словами, написанными рукой Распутина… я никогда в это не верил, и, хотя иногда расследовал эти слухи, никогда не находил убедительных доказательств их правдивости… Распутин не лез в первые ряды политической арены, его вытолкнули туда прочие люди, стремящиеся потрясти основание российского трона и империи… Эти предвестники революции стремились сделать из Распутина пугало, чтобы осуществить свои планы».
«Братья будут убивать друг друга»
Предупреждение «старца» царю Николаю о том, что его, Распутина, скоро не станет, и от обстоятельств его смерти зависит судьба страны, цитируется по мемуарам распутинского конфидента купца Арона Симановича. Симанович сумеет бежать из революционной России, но позже окажется в руках гитлеровцев и в 1944 году погибнет в Освенциме.
В начале 1916 года Симанович был одним из тех, кто предупредил «старца» о заговоре, формирующемся «в верхах» с целью его физического устранения. Симанович утверждает, что Распутин после этого сообщил императору следующее: «Я предчувствую, что уйду из жизни. Я хочу русскому народу, Папе (так Распутин называл царя.— “Ъ”), русской Маме (а так — царицу.— “Ъ”), детям и Русской Земле наказать, что им предпринять. Если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе, русский царь, некого опасаться. Оставайся на своем троне и царствуй. И ты, русский царь, не беспокойся о своих детях. Они еще сотни лет будут править Россией. Если же меня убьют бояре и дворяне, и они прольют мою кровь, то их руки останутся замаранными моей кровью, и двадцать пять лет они не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев и будут убивать друг друга, и в течение двадцати пяти лет не будет в стране дворянства.
Русской земли царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей семьи, то есть детей и родных, не проживет дольше двух лет. Их убьют.
Я ухожу и чувствую в себе Божеское указание сказать русскому царю, как он должен жить после моего исчезновения. Ты должен подумать, все учесть и осторожно действовать. Ты должен заботиться о твоем спасении и сказать твоим родным, что я им заплатил моей жизнью. Меня убьют. Я уже не в живых. Молись, молись. Будь сильным. Заботься о твоем избранном роде».
Как и большая часть текстов, сформировавших распутинский миф, этот монолог «старца», обращенный к царю и звучащий не без фамильярности, написан другим человеком много лет спустя.
«В нем сокрыто все зло и главная причина всех несчастий России»
Распутин был против войны, предостерегал от вступления в нее, а затем высказывался за разрыв союза с Великобританией и сепаратный мир с немцами. Ставки были действительно высоки, поэтому не исключено, что британцы перестали считать его просто персонажем русских придворных анекдотов и объявили легитимной целью.
Главный враг Распутина князь Феликс Юсупов, доживший в эмиграции до почтенных 80 лет и умерший в Париже в 1967-м, несколько раз менял детали показаний по поводу убийства «старца», но всегда утверждал, что заговорщики видели в «Божьем человеке» политическую угрозу, суть которой состояла в том числе и в возможном мире с немцами. «После всех моих встреч с Распутиным я убедился, что в нем скрыто все зло и главная причина всех несчастий России,— писал Юсупов.— Не будет Распутина, не будет и той сатанинской силы, в руки которой попали государь и императрица».
Заговор начал формироваться, когда в августе 1915 года император отстранил великого князя Николая Николаевича и принял на себе обязанности Верховного главнокомандующего.
Юсупов — а вместе с ним довольно широкий круг аристократов, генералов и высших чиновников — считал, что решение было принято под влиянием Распутина, и Распутин вместе со «слепо доверявшей» ему императрицей перехватили управление империей.
В целом идея, будто устранение «старца» решит все проблемы, копившиеся на фронте и в тылу, сама по себе выдает некоторые сложности с восприятием действительности у высшего петроградского общества 1915–1916 годов, и многие склонны задним числом искать более рациональные мотивы — от британского вмешательства до стремления убрать человека, слишком много знавшего о коррупционных схемах имперской верхушки. Так или иначе, на Распутине свет клином сошелся: уговорить императора и его супругу удалить от себя «старца» ни у кого не выходило, и его решили убить.
Когда вечером 17 (30) декабря 1916 года Феликс Юсупов пригласил «старца» на вечер в свой дворец на Мойке, тот не отклонил приглашения и сел в машину, на которой князь сам за ним приехал. Дома у Юсупова Распутина ждали великий князь Дмитрий Павлович, гвардейский поручик Сергей Сухотин, врач Станислав Лазоверт и ультраправый политик Владимир Пуришкевич. Выставленные на стол пирожные и мадера, по рассказам Юсупова, были заранее отравлены, хотя, впрочем, полиция при посмертном вскрытии не нашла в организме Распутина следов яда, и Лазоверт признался, что не смог нарушить клятву Гиппократа, использовав вместо цианидов безвредное вещество.
Распутин выпил мадеры и закусил эклером, то есть употребил, как полагал Юсупов, дозу яда, способную «убить слона», а затем попросил князя сыграть ему на гитаре. Тогда Юсупов выстрелил в Распутина, и тот рухнул.
Чтоб хотя бы на первое время замести следы, заговорщики собирались в открытом автомобиле отвезти домой к Распутину переодетого в его шубу и шапку поручика Сухотина. Назад они вернулись бы в закрытом авто, отвезли труп подальше от центра и бросили в прорубь. Но сначала в дверь постучали полицейские, слышавшие выстрел. Им наскоро соврали что-то неубедительное. А потом «воскрес» «старец», он кинулся на Юсупова и попытался его задушить. Затем Распутин бросился во двор и к воротам, но в него снова стреляли — видимо, Пуришкевич, и на этот раз встать на ноги ему уже не удалось. Через некоторое время его тело бросили на лед с Большого Петровского моста и столкнули в прорубь.
Воды в легких Распутина полицейские медики не нашли: в проруби он оказался уже мертвым. Об этом говорили три огнестрельные раны:
первая же пуля попала в печень, не оставив Распутину шанса выжить;
вторая угодила в правую почку;
третья — в лоб, скорее всего, уже посмертно.
Этот «контрольный» выстрел, сделанный из английского револьвера, стал фундаментом для версии о соучастии в убийстве британского резидента Освальда Рейнера. Английские исследователи пришли к выводу, что МИ-6 действительно могла быть заинтересована в устранении Распутина и в «операции» мог быть задействован как раз Рейнер, близко знавший Юсупова. Окончательная ясность, вероятнее всего, недостижима: Рейнер сжег свой архив перед смертью в 1961 году.
«Пророчества прекратятся, и знания умолкнут, а любовь никогда»
Александра Федоровна потребовала немедленного расстрела виновных. Но в армии и на улицах весть о смерти «старца» вызвала ликование: уверенность в том, что все зло от Распутина, была так распространена, что теперь ожидали немедленных улучшений во всем.
Великого князя Александра Михайловича родственники просили ходатайствовать перед Николаем о милости к убийцам. Под убийцами понимались Феликс Юсупов и великий князь Дмитрий, остальные участники сразу оказались в тени. Александр Михайлович старался убедить царя, что заговорщики были движимы патриотическими соображениями. «Ты очень хорошо говоришь, но ведь ты согласишься с тем, что никто — будь он великий князь или же простой мужик — не имеет права убивать»,— возразил император.
Феликсу Юсупову и Дмитрию Павловичу не пришлось особенно переживать: первого отослали в имение в Курскую губернию, второго — в Персию, в штаб генерала Николая Баратова. Российской монархии оставалось два месяца до падения.
Великий князь Дмитрий умер в Давосе в 1942-м. Пуришкевич сражался в Гражданской войне и погиб от тифа в Новороссийске в 1920-м. Доктор Станислав Лазоверт дожил во Франции до 1976 года. Поручик Сухотин после революции попал в тюрьму, но выжил и некоторое время работал комендантом Ясной Поляны. После инсульта для него добились разрешения на выезд лечиться во Францию, и в 1926 году он умер в госпитале в Орли.
Вдова и двое детей Распутина — Варвара Федоровна, Дмитрий и Варвара-младшая — не встретили поддержки советской власти и исчезли после ареста в 1930-х.
Старшая дочь Распутина Матрена, также известная как Мария, уехала с мужем за границу, танцевала в кабаре в Бухаресте, работала гувернанткой в Париже и даже безуспешно обращалась во французский суд, требуя с Феликса Юсупова компенсацию в размере $800 тыс. за убийство отца. Переехав в Америку, она несколько лет выступала в цирке, а затем до пенсии работала на военных заводах, пока не ушла из жизни в Лос-Анджелесе в возрасте 79 лет.
Она дважды была замужем, в первом браке родила двух дочерей — и от обеих дождалась внуков. Ее младшая дочь Мария в 1946 году вышла замуж за голландского дипломата. В конце 1940-х во время поездки в Грецию они встретились и подружились с дочерью Феликса Юсупова Ириной, и их дети некоторое время играли вместе. Глядя на них, Мария, вероятно, могла припомнить несколько строк из книжки своего деда: «Любовь — большая цифра! Пророчества прекратятся, и знания умолкнут, а любовь никогда. Не так, как строго говорится, а маленько, маленько сохраним — остальное все приложится. Не нужно добиваться почета и учения, а следить и искать Господа, и все ученые послушают глагол твоих или изречения твоего».
Держите новости при себе. Присоединяйтесь к Telegram «Коммерсанта».