И нет, речь не о корейской машине.
Эпоха Просвещения дала человечеству множество достижений, широкий перечень новых открытий и невообразимый ранее уровень развития. Именно благодаря духу Просвещения, в европейском сознании надолго появилась идея прогресса, перманентного линейного развития и достижения новых вершин. Также, деятели Просвещения, во многом, сами того не зная, вывели в центр миропонимания человека самого человека – отдельного индивидуума, лишенного внешнего жесткого контекста.
В отличие от предыдущей эпохи, новое, линейное восприятие времени и развития стало основой, определяющей для человечества его вектор на долгие годы вперед. Новое миропонимание стало проблемой унификации пространства в контексте конкретного субъекта. Сама фраза «Cogito, ergo sum» выводит на передний план не сущность мира, не его данность, не феномен бытия, а именно мысленные операции и мышление как таковое. Поэтому, вполне возможно, благодаря картезианству и возникает одиозные явления, объявления в расизме, дискриминация – не по религиозным и экономическим воззрениям, а исключительно потому что в этих воззрениях заложена центральность мыслящего субъекта.
Новое понимание времени также стало, во многом, основой для некоторых европейских идеологий. Так, коммунизм несет в себе то самое прямое восприятие времени, представляя развитие человечества от низших форм к высшим – первобытнообщинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм и коммунизм.
Так, вынесение человека, его атрибутов, и в принципе мыслящего субъекта в центр картины мира, являет собой не просто сдвиг в отношении с миром, а настоящую революцию. Из этого рождается сциентизм, постулирующий возможность разрешения проблем человека с помощью науки, происходит жесткая конфронтация между наукой и религией, наука, по сути, становится новой, всевластной парадигмой.
На определенном этапе, казалось, прогресс непреодолим, человек велик, его возможности безграничны, наука всесильна.
Но Первая мировая война, появление нацизма, холокост, Вторая мировая война, геноцид нацистами местного населения на территории СССР – все это подорвало веру в людей, явило настоящее лицо развития человечества, показало на что способен человек. Наконец, взрывы двух атомных бомб в Японии продемонстрировали то, на что способна наука. Как она способна уничтожать.
И на этом моменте читатель задастся вопросом, а при чем здесь Лем? Мы будем вынуждены ответить, что Лем стал частью того мирового пессимизма и пересмотра человека после трагедий XX-го века. Лем – это великий памятник пересмотра возможностей человечества и постоянного сомнения в его силах. Наиболее мощные работы великого фантаста показывают нам, насколько слаб Homo Sapiens перед лицо того, чего не знает и не понимает.
Океан в «Солярисе» становится не только большой научной проблемой, но и личной трагедией исследователей. Этот Океан оформляется метафорой алгоритмичности всей человеческой науки, которая работает на определённой инерции, создавая открытия по аналогии с предыдущими вкладами в науку, пользуясь одними и теми же законами. Но стоит какому-то объекту нарушить законы, выбиться из общего ряда, поменять правила игры, как человек становится абсолютно беспомощным перед лицом Другого. А из-за базирования на основе картезианства, невозможно встать на сторону кардинально другого субъекта и понять его.
Важность любой фантастики заключается не в том, что она рассказывает о будущем, а в том, что она показывает настоящее. Любая фантастика, сведённая к банальной сказке, теряет свою значимость. Так и в «Солярисе» перекликающиеся линии внутренних переживаний героев, призраков прошлого, посещающих их и огромного, непознанного океана сплетаются воедино. Не Океан не познан. Главная тайна, главная загадка намного ближе, намного обширнее, намного ужаснее. Не познан сам человек – он еще большая загадка, чем космический океан, населенный симметриадами и мимоидам, он – населен куда более странными вещами, которые необходимо разгадать.