Экспериментальная проза прочно ассоциируется с началом двадцатого века, футуристами и новаторами в искусстве. Но история необычных книг и приёмов выразительности в литературе куда старше, чем кажется. Она является чуть ли не ровесником печатного книгоиздания, а может, уходит корнями в рукописную традицию книги. Факты говорят следующее: как только у людей появились возможности, они начали экспериментировать с литературой.
Из статьи вы узнаете о появлении антиромана (ещё в XVII веке), об истории экспериментов в литературе, о самых необычных литературных явлениях, о том, как люди дополняли обычный текст изобразительными элементами, о самых удивительных литературных произведениях классики.
Когда юные творцы от литературы будут вам говорить, что "антироман" - это что-то новое, вот совсем вчера придуманное - не верьте.
Это понятие появилось еще в 1633 году, и, использовал его колоритный дядечка Шарль Сорель как подзаголовок своего произведения «Сумасбродный пастух». Скажем так, чего-то нового или "анти" в этом произведении не было. Такое название было обусловлено лишь сумбурностью повествования и критикой мещанства.
Почему мы не знаем про большинство таких текстов?
Дело в том, что наше восприятие литературы происходит через литературный канон – школьный учебник, через который формируется понимание народа о себе самом. Канон напрямую связан с национальным мифом. Находясь внутри литературного канона, выработанного на рубеже XIX-XX веков и ставшего основой для школьной программы, мы привыкли связывать понятие нетипичной литературы, понятие анти-романа и графических элементов выразительности с движениями футуристов и литературными экспериментами начала XX века.
xmlns:w="urn:schemas-microsoft-com:office:word"
xmlns:m="http://schemas.microsoft.com/office/2004/12/omml"
xmlns="http://www.w3.org/TR/REC-html40">
Следующей отправной точкой можно назвать творение Лоренса Стерна, а именно, роман «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентельмена». Это произведение было опубликованно в 1759 году. И, многие вещи, которые мы видим в современной экспериментальной прозе, уже были там, 2,5 века назад.
Произведение в повествовательной части достаточно новаторское. Автор как персонаж ломает четвертую стену и присутствует в самом повествовании, что, как считается, нетрадиционно для того времени. Устоявшаяся структура романов была по сути подорвана, так как Стерн прибег к смешению множества перемешанных и фрагментарных событий накладывала несколько сюжетов друг на друга.
Сама книга — это повествование главного героя — Тристрама о своей жизни. Главной особенностью является потоковость — рассказчик не может выдать нам какую-либо информацию коротко; он постоянно расширяет свое повествование и не может остановиться; по поводу каждой мелочи рассказчик поясняет все необходимые и бесполезные факты. Поэтому, собственно, хронологическое начало романа настанет только с середины текста. Кроме основной ветки повествования, в книге присутствует множество отступлений и описаний, никак не соотносящихся напрямую с повествованием о главном герое, и, получается так, что о биографии самого Тристрама мы узнаем крайне мало. Чем-то напоминает Марка Данилевского?
Трудно поверить, но в то время автор уже прибегал к приемам гипертекста, например, подмешивал в структуру множество различных чуждых фрагментов, накладывая множество сюжетов друг на друга. Например, Стерн использовал в своем детище отрывки из «Анатомии меланхолии», «О смерти», а также отрывки из многих других авторов.
Ну и самое важное — графика. О да, Стерн включил в произведение разнообразные визуальные методы, например, цветная бумага в некоторых эпизодах, пустые страницы, что отражает важность участия читателя в романе, черные страницы там, где был печальный отрывок.
xmlns:w="urn:schemas-microsoft-com:office:word"
xmlns:m="http://schemas.microsoft.com/office/2004/12/omml"
xmlns="http://www.w3.org/TR/REC-html40">
Самое удивительное, что назвать это произведение экспериментальным просто невозможно. А знаете почему?
Потому что в то время сами каноны европейского романа только складывались. Еще будет творить Руссо, а после него, почти через сто лет, окончательную форму европейского романа создадут Чарльз Диккенс, Лев Николаевич Толстой и многие другие. Можно сказать только то, что эта книга является отправной точкой для всей истории экспериментальной литературы.
Но как это возможно?
В XVIII веке, по убеждению большинства историков литературы и филологов, канон классики только формируется. Как литература может играть сама с собой до сформирования классики?
Достаточно революционную идею закладывает американский литературовед, почетный профессор в Университете Вирджинии Патрисия Мейер Спакс в монографии «Начало романа: эксперименты в 18 веке английской литературы».
Одной из ее главных идей является то, что к XVIII веку литература уже начала рефлексировать сама над собой. То есть, литература XVIII века уже осмысляла и воспроизводила наследие предыдущих эпох. Эта мысль немного разрушает миф о «классике литературы», демонстрируя, что сама по себе привычная нам классика – это переосмысление литературы более ранних эпох, вплоть до Средневековья. Поэтому Мейер Спакс и завершает свою книгу как раз главой о труде Стерна – о романе «Жизнь Тристрама Шенди джентельмена». Она говорит, что этот роман как раз является более чем нормальным для XVIII века, он является не отклонением, а классикой литературы.
Это подтверждает большое количество примеров – можно вспомнить и роман Дени Дидро «Жак фаталист и его хозяин», который создан как драматургическое произведение, то есть буквально состоит из реплик. Здесь можно привести и работы Эдгара Алана По. Речь идет о его романе «Повестование Арту́ра Го́рдона Пи́ма из Нанта́кета». На этом романе можно остановиться подробнее.
Произведение отличается рыхлой структурой и распадается на две неравные части. Одна часть посвящена описанию событий путешествия, а вторая – фантастическая, связана идеей полой земли. Рассказ стилизован под подлинные записки главного героя, повествование ведётся от имени молодого жителя Нантакета по имени Артур Гордон Пим. Оформление как первых изданий, так и переизданий сделано в форме, отражающей двухфакторную структуру.
В том числе в романе много графических элементов, дополняющими повествование:
И это все 1838 год. Золотой XIX век классической литературы - буквально год назад трагически погиб Пушкин.
Читатель может сказать, что пока автор этой статьи привел только несколько примеров атипичных романов. И правда, на страницах обзорной статьи подробно мы можем описать только несколько произведений. Однако сейчас, в зарубежном исследовательском поле идет пересмотр призмы восприятия классической литературы.
Группы исследователей и энтузиастов находят тексты и актуализируют их, потому что для официальной истории литературы, той самой, которую изучают в школах и университетах - они просто не существуют. Среди недавно найденных атипичных произведений можно назвать повесть, стилизованную под научную статью «Открытия, недавно сделанные Сэром Джоном Гершелем, доктором философии на Мысе Доброй Надежды» 1838 года. Повесть была настолько искусно создана (в ней было описаны открытия о том, что люди и животные существовали на Луне), что на короткое время докладу поверили в научных кругах Соединенных Штатов и Европы. Разумеется, когда стилизация вскрылась, был большой скандал, даже в академиях наук.
Здесь можно вспомнить и «Век науки: газета двадцатого века». Повесть, стилизованная под газетные материалы, которая издавалась под псевдонимом «Мерлин Нострадамус», оригинальным автором была Фрэнсис Пауэр Кобб, ирландская журналистка и активистка женского движения. Это фантастическое антиутопическое произведение, описывающее жизнь в в двадцать первом веке, изобретение и социальные изменения. Дата газеты - 1 января 1977 года.
Самое забавное в наше пост-ковидное время то, что Фрэнсис Кобб описала, что медицина особенно могущественна, и парламент полностью состоит из медиков, которые действуют в своих собственных интересах. Людей казнят за такие ереси против науки, как гомеопатия, религия и отказ от вакцинации.
Сюда же можно отнести труд Эдварда Бульвер-Литтона «Странная история», которая публиковалась в журнале Диккенса круглый год с августа 1861 по март 1862 года под названием «Автор моего романа Риенци». Она вышла отдельной книгой в 1862 году, с предисловием, добавленным по предложению Диккенса, и переработанным в 1864 году. Рассказчик и главный герой Аллен Фенвик - врач и научный исследователь экстраординарных явлений. Роман представляет собой последовательный диалог между его собственным рациональным материализмом и персонажами, выражающими противоположные взгляды на реальность. Этот диалог помещает странную историю в контекст дебатов середины века о месмеризме и связанных с ним проблемах, включив многочисленные намеки на литературные и научные труды, сопоставление которых иллюстрируется в двух сносках.
Примером подобных трудов – большое количество. Существуеют даже специальные альманахи, который занят поиском, исследованием и актуализацией утраченных атипичных текстов.
Можно сказать, что современное восприятие истории литературы опирается на канон, ориентированный на «классическую» литературу, то есть, всем известный текст, рассказывающий про персонажа, его историю, «дугу характера», завязку, кульминацию и все такое прочее. Нетипичным, экспериментальным и необычным форматам подачи истории обычно уделяется очень мало внимания. А вспоминают об это только в рамках футуризма, авангардизма или современных явлений, вроде книг Марка Данилевского.
Однако мировая литература хранит большое количество образчиков уникального подхода к тексту не как линейному повествованию, но как совокупности приемов изобразительности, где картинки, текст, верстка, стилизация - являются способом донести смысл. Можно вспомнить древние индийские вееры в виде книг или чворогранистые стихи Симона Полоцкого и т.д. Оформления текста, который сейчас начинает актуализироваться и становится нормальным использовали и такие классики, как Милош Црнянский, Павел Зальцман, Хулио Кортасар, Станислав Лем, Милорад Павич и многие другие.