В 1988 году фильм «Маленькая Вера» взорвал советский кинематограф. Да нет, весь советский народ разом испытал шок. Все, в том числе и я, совсем юная, ломились в кинотеатры, чтобы посмотреть ту самую сцену с элементами «ню». Кинозалы были переполнены. Фильм называли «первой советской эротикой» и обсуждали везде, где только можно. Наталью Негоду, исполнительницу роли Веры, вознесли до небес, и в СССР, и за рубежом.
Сегодня, спустя почти 40 лет, я задаюсь вопросом: а так ли велик художественный потенциал «Маленькой Веры»? И заслужила ли Негода такого «вознесения»? Может, всё это просто «свидетельство» слома эпох?
Что увидели критики в советское время
Критики после премьеры фильма «Маленькая Вера» разделились на два лагеря.
В сентябре 1988 года в журнале «Киномеханик» кинокритик Елена Бауман отметила:
перед нами — семейная драма, где главный конфликт — между «отцами» и «детьми». По ее мнению, авторы картины совершили своего рода прорыв: они с непривычной откровенностью показали частную жизнь — бытовые ссоры, интимные переживания, скрытые от посторонних глаз стороны человеческого существования. В этом виделся протест против всего, что «оглупляет, отупляет и калечит душу».
Но уже в октябре того же года в «Спутнике кинозрителя» Татьяна Хлоплянкина высказала более скептичную оценку.
Она указала: по сути, никаких открытий фильм не сделал. Пьянство в рабочих семьях, бытовые драки, неуважение детей к родителям, распущенность молодежи — все это давно существовало, просто не показывалось на экране. Авторы лишь предъявили зрителю то, к чему он еще не привык.
Почему фильм «Маленькая Вера» стал сенсацией?
Ключевую роль сыграла эпоха. Перестройка, гласность, ломка табу — на этом фоне «Маленькая Вера» стала символом раскрепощения. Впервые в советском кино:
- появилась откровенная сцена (до этого подобные эпизоды из западных фильмов вырезали);
- прозвучала нецензурная лексика;
- провинциальная жизнь была показана жестко, без прикрас без «положительного героя», без сглаживания углов.
Фильм «Маленькая Вера» стал «первой ласточкой»: после него на экраны хлынули ленты о преступности, прост-и, бытовом насилии. Фильм открыл дверь — и за ним последовали другие.
А что с художественной ценностью?
Сегодня, пересматривая картину «Маленькая Вера», сложно не заметить: ее сила — не в драматургии, не в глубине характеров, не в режиссерских открытиях. Это не «Крестный отец» и не «Зеркало» — это кино-симптом, а не кино‑шедевр.
Что мы видим на экране?
- Крики и ругань как основной способ коммуникации.
- Беготню и суету вместо продуманных сценарных ходов.
- Типичность вместо уникальности: семья Марининых — не исключение, а правило; Вера — не феномен, а одна из многих.
Да, Вера — рано повзрослела, но внутри осталась ребенком. Да, ее история перекликается с судьбой Валерии‑Аварии из «Аварии — дочь мента». Но это просто портрет поколения, пойманный в момент слома.
За скандальной оболочкой не всегда скрывается глубина. Вроде, герои живые, атмосфера провинциального быта передана точно, актеры играют искренне. Но драматургия в фильме держится не на сложных характерах и не на тонких психологических ходах, а на энергии разрушения: на криках, на грубости, на нарочитой неприглядности. Это не кино‑размышление, которое я лично люблю.
Почему сегодня фильм «Маленькая Вера» не имел бы такого успеха
Современный зритель давно привык к откровенности на экране, научился отличать эпатаж от содержания. К сегодняшнему дню он видел и более жесткие, более провокационные картины.
«Маленькая Вера» показывает, как люди жили, но не пытается объяснить, что это значило. Нет там ни философии, ни особой психологии. Сейчас людям мало просто увидеть правду жизни. Им хочется понять, почему все было именно так. Им нужна история, которая не просто бьет по больному, а помогает с этим справиться.
Такое вот кино из «перестройки», с его нарочитой грубостью, сейчас кажется чем-то из прошлого, устаревшим.
Итог
«Маленькая Вера» — важный фильм, но важный исторически, а не художественно. Это символ того, как кино вышло из‑под цензуры. Но как самостоятельное произведение искусства он проигрывает многим другим лентам той же эпохи.
Он не открыл новых горизонтов в режиссуре или драматургии. Он просто сказал вслух то, о чем молчали. Вот в чем его ценность, не более.
Фильм «Маленькая Вера» относится к классике не потому, что был шедевром, а из-за того, что он был первым в своем роде.
Согласны ли вы со мной? Как относитесь к фильму «Маленькая Вера»?