Золотой вихрь проносится по залу.
За окнами дворца клубится золотая пыль, заслоняя собой заснеженный пейзаж. В зале становится светлее.
И теплее.
Затем золотой песок развеивается, оставаясь в воздухе мельчайшими, едва заметными частицами.
Андрей оглядывается по сторонам. Он, пожалуй, ожидал бурных оваций, аплодисментов, но… Эльфы просто улыбаются. Многие закрывают глаза и делают глубокие, размеренные вдохи. Щёки розовеют, глаза начинают сверкать ярче.
Мужчина закрывает глаза и вдыхает сладкий, насыщенный, искристый воздух.
«Как глоток шампанского!»
В голове сами собой начинают звучать куранты, залпы салютов, крики прохожих под окнами… Перед глазами стоят красные шапки с помпонами.
Острая грусть врезается в сердце.
Он больше не увидит этого. Не увидит зимы. Не отпразднует Новый Год.
Не вернётся домой.
Андрей открывает глаза. Прямо перед ним стоит Ева. Счастливая улыбка заставляет её лицо светится. Она скидывает свой бежевый плащ.
За её спиной расправляются крылья.
***
Андрей сидит на берегу реки и смотрит на вечный закат. Они с Евой поднялись вверх по течению, в сторону полудня, чтобы насладится видом.
Лёд тронулся. Река бурлит, кружа льдины в быстром танце весны. На деревьях появляются почки, а снег стремительно тает.
Ева парит над рекой, подставив крылья тёплым потокам воздуха. Её чёрные волосы развеваются, глаза горят, и она поёт.
Поёт о ветре, о воде, об ушедшей зиме. О тепле и свете. О любви.
Андрей улыбается.
Он подпел бы ей, если бы в песне были слова.
***
Под жидкие овации Юля уходит со сцены танцующей походкой.
Едва тяжёлая ткань кулис скрывает её от глаз зрителей, она меняется. Улыбка сменяется раздражённой гримасой, походка тяжелеет, а руки сжимаются в кулаки.
— Что случилось, пташка? – режиссёр подбегает к ней, ласково обнимая за талию и как бы невзначай касаясь высокой груди.
— Отвали, идиот! – Юля вырывается, сама удивляясь собственной злобе, — Эти плебеи ничего не смыслят в театре! Ты видел? Они все в телефонах сидят! Ради чего это всё?
Развернувшись, чтобы не показать режиссёру злые слёзы, она убегает в гримёрку.
Новогодние представления в самом разгаре, праздники гремят по стране, но Юля безошибочно чувствует – что-то не так.
Если на улицах и взрывают петарды, запускают салюты, то всё это делается как-то по инерции, по привычке. Никто не вопит от радости, никто не желает случайным прохожим счастья, будто никакого Нового Года нет. И не было.
Юля смотрит на себя в зеркало. Слёзы прочертили в гриме чёрные дорожки.
Юля берёт пуховку и начинает исправлять макияж.
«Я вам покажу праздник! Я сама стану чудом! И мне будет хорошо! А если эти идиоты только посмеют не заразится моим новогодним настроением… им же хуже!»
Природная лёгкость и простота берут верх. Юля улыбается и решительно идёт на сцену.
В конце концов, это же Новый Год!