— Ты бы ушёл?
Ёлки молчат. Впрочем, Андрей спрашивал не их. Он и не ждёт ответа.
Ёлки, молчаливый народ, наблюдают, как пара, высокий светловолосый мужчина и маленькая хрупкая эльфийка собираются в путь.
У мужчины на лбу морщинки. Глаза его то и дело возвращаются к чёрному песку на снегу. Перед тем, как покинуть поляну, мужчина протягивает к песку руку, и тот желтеет и теплеет.
Ёлки молчат. Они не расскажут, что им тоже стало теплее.
Девушка тоже хмурится. Взгляды, которые она бросает на мужчину, полны скорби и… вины. Наверное. Ёлкам неизвестно это чувство. Но они могут предполагать.
Наконец, мужчина вздыхает, отыскивает кроличьи следы и решительно шагает по ним. Эльфийка лёгким шагом следует за проводником.
Ёлки греются в сиянии золотого песка и смотрят им вслед.
***
Кроличья нора отыскивается на самой опушке. Неожиданно огромная, будто жил в ней вовсе не кролик, а, как минимум, тролль.
— Ничего себе у вас тут пушной зверь… — Андрей качает головой и входит внутрь.
— У нас давно нет никаких зверей. Наши звери не могут без Шая. Кто умел – впал в спячку. Кто не умел…
Ева горестно замолкает.
Узкое высокое зеркало в глубине норы отражает свет, падающий от входа. Не медля ни секунды, мужчина разбивает его. Дождавшись появления Стража, задаёт один единственный вопрос:
— Куда дальше?
«Он – середина,
Он – венец,
Он – вечный враг теней.
Найди его, смешной юнец,
Пока не кончен день»
— Опять загадка? А варианты ответа будут?
Но Страж уже рассыпался.
— Я знаю, куда нам… — шепчет Ева, — нам в полдень.
— Чего? Косим траву от забора и до заката, Ева, ну какой полдень?
— А ты не понял? Почему, как думаешь, всё ещё раннее утро?
Андрей, выходя из норы, недоумённо оглядывается. Действительно, рассвет всё также брезжит где-то на горизонте.
— Это в вашем мире Солнце и Луна танцуют вокруг людей… У нас они царственно ожидают, когда люди сами к ним придут.
Ева устремляется в сторону восходящего светила, и мужчине ничего не остаётся, как последовать за ней.
— И далеко отсюда полдень?
— Пару лиг. Недалеко. Не устанем.
— Кстати… я не хочу есть.
— Да, у нас тела питаются Шаем. Твоё тело и так им полно, а здесь… Здесь ты вряд ли когда-нибудь проголодаешься.
— Всё странноватей и чудесатей… — вспомнив, что Льюис Кэролл был эльфом, Андрей усмехается.
Выйдя из леса, спутники выходят на усыпанную снегом холмистую равнину. Идти сложно, ноги увязают в снегу, но Андрей уже замечает, как светлеет вокруг, а значит, полдень уже близко.
Самое время расспросить эльфийку обо всём, что мужчина узнал у стража.
— Ева… кто был последний проводник? Зачем он открыл столько порталов?
— Зачем тебе?
— Это тайна? Мне нужно знать!
Ева останавливается. Молчит.
— Ева. Кто был последний проводник?
— Анна. Анна Твердова. Твоя…
— Моя бабушка…
«Амулет. У неё был амулет… такой же»
Внутри Андрея поднимается волна боли. С раздражением подавив её, он сжимает кулаки.
Он не замечает, как со снежного полога у его ног в воздух взлетают чёрные хлопья…
— Почему она открыла так много порталов, Ева?
— Для твоей матери.
— Я не понимаю! – Андрей почти рычит. Чёрных хлопьев в воздухе становится больше.
— Андрей… Твоя мама узнала о способностях твоей бабушки. И пришла к нам. И встретила… Встретила его. Лео. Эльфа…
«Андрей Леопольдович Твердов. Бабушка сохранила память об отце в моём отчестве, хотя никогда мне о нём не говорила, сколько бы я не спрашивал»
— Людям тяжело жить на нашей стороне. Эльфам тяжело на вашей. И ещё… это запрещено, Андрей. Пойми. Такие союзы… недопустимы. Это табу.
— Она… — мужчине казалось, он задыхается, — она делала порталы для них? Чтобы они виделись?
— Она делала порталы для тебя. Чтобы твои мама и папа могли тебя видеть. Она оставила тебя у себя, спрятала, чтобы… чтобы никто не узнал… а мама твоя жила тут… недолго…
Чёрные снежные хлопья ураганом кружатся вокруг Андрея и Евы, но они ничего не замечают.
— Что. Стало. С моими. Родителями. Что?! – крик мужчины заставляет Еву отшатнутся.
— Твоя мама… Она… — по щекам Евы текут слёзы, — Её тело не справлялось, и они не могли больше прятаться… Их нашли… И наказали…
— КАК?
— У нас одно наказание за такие проступки… Казнь, Андрей. Их убили.
Вся боль, вся горечь его бесприютного детства вспыхивает внутри и обращается в гнев.
— Кто это сделал? – страшно рычит он, хватая Еву за плечи, — Кто убил их? Отвечай!
Ева сжимается в комочек в его руках, а чёрная вьюга воет вокруг, заключив их в полусферу из тьмы и ярости.
— Их убила Мать! Мать! Таков закон!
— Почему ты молчала? Как ты посмела скрывать такое? Вот откуда ты знала меня, ты… — Андрей сжимает горло эльфийки.
— Андрей… — хрипит Ева, — Прости…
Сквозь вой ветра Андрей почти не слышит её. Перед глазами стоит чёрная пелена.
И тут что-то горячее обжигает его грудь.
«Амулет»
Резкая боль возвращает Андрея в реальность. А затем… В его голове возникает голос.
Голос бабушки.
«Прости меня, родной мой. Маленький мой. Это моя вина.
Я должна была рассказать тебе всё. Подготовить тебя.
Я так хотела тебе счастья.
Прости меня, Андрюшенька. И маму свою прости. И папу.
Отпусти девочку. Она не причём.
Отпусти»
Глаза заволакивают слёзы, и мужчина падает на снег, закрыв лицо руками. Ева падает рядом, хватая ртом воздух и потирая шею.
Вьюга затихает. Чёрный снег развеивается по ветру.
— Бедный… — девушка подползает ближе, обнимает вздрагивающие плечи, и нежно гладит по светлым волосам, — Бедный мой… Сколько боли… Сколько одиночества… Мне так жаль…
***
Спустя какое-то время, почувствовав, что буря в груди улеглась, Андрей поднимается, стряхивая руки Евы с плеч.
— Идём, — хрипит он, ощущая, как щиплет глаза и противно заложен нос, — Идём. У нас ещё есть дела.
Какое-то время они идут молча. Шаги мужчины постепенно становятся легче, а лицо его разглаживается. Он дышит ровнее.
В этой буре, в этих слезах, в этом разговоре с бабушкой он отпустил что-то, что терзало его очень давно.
Теперь Андрей знает свою историю. Осталось научится с ней жить.
Солнце поднимается в зенит по мере их продвижения по снежным полям. Мужчина поражается пустынности пейзажа. Но он слишком погружен в себя, чтобы задаваться вопросами.
Впереди что-то остро сверкает, и мужчина ускоряет шаг.
На этот раз зеркало небольшое, «портретное», как говорила бабушка. В него с трудом протиснется человек комплекции Андрея. Рама витая, золочённая, старинная. Тень под ним узкая, чёткая. Полдень.
Андрей достаёт нож.
Ева медленно подходит к мужчине сзади, кладёт руку ему на предплечье и заглядывает в глаза.
— Прости меня?
Вертикали зрачков в окружении зелёных искр завораживают. Андрей кивает.
Ева приподнимается на цыпочки и легонько целует его в губы. Снова долго смотрит в глаза. Отступает назад.
Осколки стекла едва слышно ложатся на снег.