Когда в семье пахнет большими деньгами, родственники вдруг вспоминают о своем существовании. История о том, как смертельный диагноз богатой тети превратил тихую семью в поле боя, где каждый тянул одеяло на себя, забыв о человечности.
Я смотрела на сестру и не узнавала ее. Светка стояла посреди кухни в норковой шубе, которая стоила как моя годовая зарплата, и вытирала платочком несуществующие слезы.
«Лен, ну ты же понимаешь, тетя Галя долго не протянет», - всхлипывала она, аккуратно промокнув уголки глаз, чтобы не размазать тушь. - «Врачи дают максимум полгода. Рак четвертой стадии - это приговор».
«Светлана, может, сначала о человеке подумаем, а потом уже о наследстве?» - я налила себе чай и демонстративно не предложила сестре.
«Какое наследство? Я о тете переживаю!» - она изобразила оскорбленное лицо. - «Просто я считаю, что кто-то должен взять на себя ответственность. Организовать уход, лечение. Я бы, конечно, сама, но у меня Максимка в частной школе, репетиторы, бизнес мужа требует внимания...»
«А у меня что, свободного времени вагон?» - я поставила чашку на стол резче, чем хотела. - «Света, у меня двое пацанов-погодок, я одна их тащу после развода, работаю на двух ставках...»
«Вот именно!» - сестра оживилась, и я поняла, что сейчас последует главный удар. - «Лен, ну посмотри правде в глаза. Тебе деньги нужнее. Тетя Галя всегда говорила, что оставит все тому, кто будет рядом в последние дни. У нее квартира на Кутузовском, дача в Барвихе, вклады...»
Меня затошнило. Не от предложения, а от того, с какой легкостью Света оценивала жизнь умирающей женщины в квадратных метрах и нулях на счетах.
«Знаешь что, Светка, иди отсюда», - я встала и открыла дверь. - «И шубу свою дорогую забери. Воняет от нее духами и цинизмом».
Сестра вскинула подбородок, развернулась и ушла, громко стуча каблуками. Я осталась одна на кухне и вдруг разревелась. Не из-за ссоры. А потому что Света была права насчет денег. Мне действительно было тяжело.
Тетя Галя жила одна в огромной трехкомнатной квартире с видом на Москву-реку. Бездетная, овдовевшая десять лет назад, она была успешным хирургом и заработала состояние честным трудом. Мы с сестрой виделись с ней редко - пару раз в год на праздники. Дарили дешевые подарки, выслушивали истории из ее молодости и разбегались по своим делам.
А теперь тетя Галя умирала. И мы вдруг все вспомнили, какая она замечательная.
Я приехала к ней на следующий день после разговора со Светкой. Открыла дверь сама тетя - худая, желтая, с провалившимися глазами. Но улыбнулась, увидев меня.
«Леночка, заходи. Чай будешь?»
«Тетя Галь, вам нельзя вставать, - я бросилась помогать ей дойти до дивана. - «Давайте я сама все сделаю».
Она опустилась на подушки с таким облегчением, что стало ясно - каждое движение дается ей с болью.
«Слушай, родная, я прямо скажу», - тетя Галя посмотрела на меня внимательно. - «Светка уже звонила. Предлагала свою помощь. Сиделку нанять, в платную клинику определить. Очень заботливо так, прям до слез».
Я опустила глаза.
«Лена, я не вчера родилась», - усмехнулась она. - «Я вас, девочки, насквозь вижу. Всю жизнь людей резала, думаешь, характеры изучить не успела? Светка нацелилась на квартиру. А ты?»
«Я просто хотела навестить», - пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки.
«Вранье», - отрезала тетя. - «Но ладно. Хочешь помочь по-настоящему или тоже за наследством пришла?»
Я подняла глаза и встретилась с ее взглядом. Честным, жестким, без жалости к себе.
«Не знаю», - призналась я. - «Наверное, и то, и то. Тетя Галь, у меня правда тяжело. Алименты Вовка не платит, съемная квартира, дети растут... Но я не хочу вас использовать. Просто... просто я не знаю, как дальше жить».
Она кивнула.
«Вот это похоже на правду. Ладно, Ленка. Предлагаю сделку. Ты переезжаешь ко мне, ухаживаешь за мной до конца. А я тебе плачу. Сто тысяч в месяц. Устроит?»
«Тетя Галь...»
«Не спорь. Это не благотворительность. Мне нужен человек рядом. Сиделкам я не доверяю, а родственники дороже. Даже если они прибежали на запах денег. По крайней мере, ты честная».
Я переехала через неделю. Светка звонила каждый день, возмущалась, требовала «не узурпировать тетю», угрожала судами. Я не отвечала. Мне было не до нее.
Тетя Галя угасала на глазах. Химиотерапия не помогала, только выматывала. Она лежала на кровати, листала старые фотоальбомы и иногда рассказывала истории из своей жизни. О том, как в восьмидесятые делала операции по двадцать часов подряд. Как познакомилась с мужем. Как они мечтали о детях, но не получилось.
«Знаешь, Лен, я всю жизнь людей спасала», - сказала она как-то вечером. - «А кому я теперь нужна? Племянницы возле квартиры кружат, как грифы. И ты в их числе, не обижайся».
«Не обижаюсь», - я поправила ей подушку. - «Вы правы».
«Но ты хоть честная», - она слабо сжала мою руку. - «И заботишься по-настоящему. Я вижу. Вчера ночью, когда мне плохо было, ты три часа рядом сидела. Думаешь, я не помню?»
Я промолчала. Помнила она или нет - не важно. Я действительно сидела. Держала ее за руку, меняла компрессы, давала обезболивающее. И плакала тихонько, чтобы она не слышала.
«Лена, я завещание переписала», - вдруг сказала тетя Галя. - «Квартира - тебе. Дача - Светке, пусть не обидится совсем. Вклады пополам».
«Зачем?» - я опешила. - «Тетя Галь, мы же договаривались просто на зарплату...»
«А я передумала. Ты мне нужна не как сиделка. Ты мне как дочь стала. Единственный человек, который смотрит на меня, а не на мою недвижимость».
Она замолчала, закрыла глаза. А я сидела и думала, что же я наделала. Ведь в начале я действительно пришла из-за денег. Пусть не напрямую, как Света, но корысть была. А теперь...
Теперь я просто хотела, чтобы тете Гале не было больно.
Светка узнала о новом завещании через две недели. Прибежала, как ошпаренная, с мужем. Олег - крупный мужик с бычьей шеей - сразу начал орать.
«Вы что, старуху опоили? Запудрили мозги?» - он тряс мясистым пальцем у меня перед носом. - «Мы адвокатов наймем! Признаем недееспособной! Вы у нас в тюрьме сгниете!»
«Олег, помолчи», - Света оттащила мужа. Она была бледная, с кругами под глазами. - «Лена, ну давай по-человечески. Ты же понимаешь, это нечестно. Я тоже племянница. Тоже имею право».
«Имеешь», - согласилась я. - «Вон тетя Галя дачу тебе оставила. Приличная дача, между прочим, шесть соток в Барвихе».
«Да плевать мне на дачу! Квартира-то в центре стоит под пятьдесят миллионов! А ты что, святая? Не хочешь такие бабки получить?»
Я посмотрела на сестру. На ее дорогую стрижку, маникюр, брендовую сумочку. Вспомнила, как она в детстве делилась со мной куклами. Как мы спали в обнимку, когда родители ругались. Как клялись друг другу в вечной дружбе.
«Хочу», - честно сказала я. - «Очень хочу, Света. Потому что я устала жить впроголодь. Потому что мои дети донашивают чужие вещи. Потому что я боюсь заболеть, потому что не на что лечиться. Но знаешь что? Я эти деньги заработала. Тремя месяцами, которые провела здесь. Бессонными ночами. Слезами. Болью».
«Три месяца!» - взвилась Светка. - «И что, это дает тебе право на все? А я что, не родственница?»
«Родственница», - устало сказала я. - «Только где ты была эти три месяца? Где ты была, когда тетя Галя блевала от химии? Когда у нее волосы выпадали клоками? Когда она плакала от боли? Ты один раз позвонила! Один раз, Света!»
Сестра открыла рот, но ничего не сказала.
«Уходите», - попросила я. - «Не при тете Гале. Ей нельзя нервничать».
Они ушли. Но я знала, что это не конец.
Через неделю пришла повестка в суд. Света с мужем подали иск о признании завещания недействительным. Основание - психическое расстройство завещателя в момент подписания документа.
Я показала бумаги тете Гале. Она усмехнулась.
«Ожидаемо. У меня есть справка от психиатра, она проверяла меня перед завещанием. И запись видео есть, как я подписывала. Нотариус надежный, все предусмотрел. Не волнуйся».
Но я волновалась. Не из-за квартиры. Из-за того, что последние дни жизни тети Гали превратились в цирк.
На суд тетя Галя поехала сама. Настояла. Я везла ее в инвалидном кресле, она была такая легкая, что казалось - подует ветер, и унесет.
Светка сидела с адвокатом. Увидев тетю, побледнела.
«Галина Петровна, здравствуйте», - начал адвокат вкрадчивым голосом. - «Скажите, вы осознаете последствия своего завещания?»
«Осознаю», - четко ответила тетя Галя.
«Вы не находились под влиянием препаратов? Вас никто не принуждал?»
«Молодой человек, я тридцать лет в хирургии отработала. Препараты - мое второе имя. Но голова у меня работает отлично. И выбор я сделала сознательно».
Она повернулась к Светке.
«Света, ты моя племянница. Я тебя люблю. Но ты пришла ко мне один раз за три месяца моей болезни. Принесла фрукты и сразу ушла, потому что у тебя маникюр был записан. А Лена... Лена вытирала мне задницу. Прости за грубость, но это правда. Она кормила меня с ложки, когда я не могла сама. Меняла памперсы. Слушала мой бред под морфием. Это стоит квартиры. Это стоит всего».
В зале повисла тишина. Света плакала, размазывая тушь по лицу. Уже по-настоящему.
Суд мы выиграли. Но тетя Галя слегла сразу после заседания. Силы ее оставили.
Она умерла через неделю. Тихо, ночью, держа меня за руку.
«Спасибо, доченька», - прошептала она в последний момент. - «За то, что была рядом. За то, что я умерла не одна».
Я целовала ее холодную руку и не могла остановить слезы. И плакала я не о квартире, не о деньгах. Я плакала о человеке, который стал мне за три месяца роднее, чем сестра за всю жизнь.
Похороны организовывала я. Светка пришла, постояла в сторонке. После, когда все разошлись, подошла ко мне.
«Лен, прости», - сказала она. - «Я была сволочью».
«Была», - согласилась я.
«Давай хоть дачу мне оставишь? По завещанию она моя».
Я посмотрела на сестру. Красивую, ухоженную, несчастную.
«Забирай», - сказала я. - «Тетя Галя хотела, чтобы ты тоже что-то получила. Может, там отдохнешь, подумаешь о жизни».
«Спасибо», - Света обняла меня. - «Знаешь, а я завидовала тебе все это время».
«Мне? Чему?»
«Тому, что тетя Галя тебя любила. По-настоящему. А мне только дачу оставила. Как откупное».
Она ушла. А я осталась стоять на кладбище и думать о том, как же все странно в этой жизни. Мы гонимся за деньгами, за квадратными метрами, за статусом. А в итоге самое ценное - это когда кто-то держит тебя за руку в последний момент. И неважно, родная это кровь или просто человек, который оказался рядом.
Квартиру я продала через полгода. Купила себе скромную трешку на окраине, детям сделала по комнате, остальные деньги положила на вклад. Живу тихо, без излишеств. Работаю только на одной ставке - теперь могу себе позволить.
Светка приезжает иногда на дачу, зовет нас с детьми. Мы стали общаться снова. Не как раньше, но хоть что-то.
А вечерами я иногда достаю фотографию тети Гали. Она стоит молодая, красивая, в белом халате, улыбается в камеру. И мне кажется, что она одобрила бы мой выбор. Не цепляться за все богатство. Не гнаться за призрачными миллионами. А просто жить. И помнить о тех, кто был рядом.
Может быть, в этом и есть настоящее наследство. Не в квартирах и дачах. А в памяти о человеке, который доверился тебе в самый страшный момент своей жизни. И в понимании, что деньги приходят и уходят, а вот человечность - она либо есть, либо ее нет. И никакими миллионами ее не купишь.
А вы смогли бы ухаживать за умирающим родственником, зная, что взамен получите наследство, или это кажется вам слишком цинично?