Работаю над книгой, которую обещал издательству ещё в прошлом году, «СССР. Вещи, которыХ было». Такое может зумеров, например, заинтересовать?
Советская пельменница – это, по сути, честный ответ системы на вопрос: «Как совместить культ домашнего уюта с индустриализацией всего, что движется и что можно съесть?»
По форме – пистолет, по сути – маленький гидропривод для боеприпасов из фарша.
Харьковский завод «Гидропривод» производил, вообще-то, серьёзные вещи – всё, что должно давить, толкать, качать и работать на благо тяжёлой промышленности. И вот в какой‑то момент кому‑то пришла в голову гениальная мысль: если мы можем продавить масло в трактор, почему бы не продавить фарш в тесто?
Так в истории советского быта появился пистолет для пельменей – оружие массового угощения. Не автомат Калашникова, а, скажем так, «Калашников для тёщи».
На вид – почти фантастика: хозяйка в халате, на кухне «Саратов», эмалированная миска, на плите – вечный чайник, и вдруг в руках у неё устройство, больше похожее на инвентарь космического десанта, чем на штуку из отдела «Посуда». Не хватает только лозунга: «Мир, труд, пельмень».
Феминизм по‑советски: дай женщине ствол
В теории это звучало благородно: облегчить женский труд, механизировать процесс, снять с бедных домохозяек монотонный ад «лепи, лепи, ещё тысячу штук, к нам гости». На практике выглядело так, будто стране всё ещё нужно мобилизационное мышление: женщины вооружены, враг – фарш, театр военных действий – кухонный стол.
Советский феминизм выглядел примерно так:
«Мы не освободим вас от кухни – мы просто дадим вам инструмент, чтобы вы быстро и эффективно закрывали план по пельменям».
И в этом была своя честность. Никто не обещал «умные дома» и «доставку за 15 минут». Вам выдавали стальной аргумент и говорили: крути тесто сама, но хотя бы не руками шлёпай всё до ночи. В эпоху, когда мужчина гордо владел «Дрелью‑2М», женщине перепадал свой бытовой аналог – пельменница‑пистолет. Гендерный баланс, как его понимал Госплан.
Романтика технического уродства
Красота этого гаджета в том, что он почти гарантированно работал хуже, чем бабушкина ладонь. Он застревал, капризничал, жевал тесто, создавал пельмени мутной формы, будто их делали в условиях невесомости и лёгкого похмелья.
Но именно это и делало его родным. В СССР не верили вещам, которые работали идеально. Если устройство не ругали матом, значит, оно либо импортное, либо просто стоит в серванте для красоты.
Пельменница от «Гидропривода» была честной: она заставляла ругаться, передёргивать затвор, разбирать, чистить, снова собирать, и в конце всё равно лепить руками. Зато было ощущение прогресса. Не просто пельмени – инженерный эксперимент, семейное НИОКР («Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы»).
Психотерапия через фарш
У устройства был и важный психологический эффект.
Смотришь новости – там одни сводки и вечная «борьба за урожай». Смотришь в окно – та же борьба, только за место в очереди. А тут ты, маленький человек, берёшь в руки металлический пистолет и буквально стреляешь мясом в тесто. Безопасный выпуск агрессии.
Где‑то там наверху принимают постановления ЦК, а ты внизу производишь свою маленькую мобилизацию – против голода, тоски и пустого стола. Пельменница превращала кухню в тир: промахнёшься – всё равно будет ужин.
Что осталось
Сегодня такие вещи всплывают на барахолках и в ностальгических пабликах. Люди с умным видом фотографируют этот артефакт и подписывают: «Прообраз 3D‑принтера», «Советский фудтех», «стриминг фарша офлайн». На самом деле это не про технологии. Это про страну, которая искренне верила, что любую проблему можно решить, если приложить к ней металл, рычаг и немного энтузиазма.