Свекровь захотела отметить вместе годовщину нашей свадьбы, но после тоста представление закончилось

Уже шесть лет как я замужем за Никитой. Моя свекровь, дама с железным характером и пронзительными глазами, сама явилась к нам накануне нашей годовщины. В её руках поблёскивал подарочный конверт.

– Вот, поздравляю вас, – отрезала она, кладя конверт на журнальный столик. – Взгляните. Сертификат в ресторан. Очень приличное место.

Мой муж, человек уступчивый и добрый, сразу обрадовался.

– Мама, как мило! Это ведь совсем недёшево…

– Для своей семьи ничего не жалко, – ответила Анна Петровна с лёгкой улыбкой. – Но есть небольшое пожелание. Пойдём все вместе. Этот подарок от нашего семейства. Мне важно провести этот вечер рядом с вами.

Я втайне надеялась на спокойный ужин вдвоём дома, чтобы поговорить по душам, вспомнить наши первые дни. А в итоге – очередное представление, где режиссёром будет она.

– Спасибо, конечно, Анна Петровна, но вам потом будет неудобно добираться, – произнесла я, пытаясь культурно отказаться.

– Ерунда, Катюша, – потрепала она меня по плечу. – Я обо всём позаботилась.

В ресторане было просторно. Анна Петровна, едва мы подошли к столику, оценивающе осмотрела помещение.

– Никита, садись сюда, – указала она на кресло лицом к стене. – А ты, Катя, напротив него. Я расположусь рядом. Так всем будет хорошо видно друг друга.

Она и вела беседу. По большей части с сыном. Я сидела, будто пустое место, и изучала узор на фарфоровой тарелке.

– Помнишь, Никитушка, как мы с отцом отмечали пятнадцать лет в том грузинском ресторанчике? – её голос легко парил над джазовыми мелодиями. – Вот это было мероприятие! А твоя супруга, – она бросила на меня беглый взгляд, – творческая личность. Рисует картинки для детских книжек. Несерьёзно, конечно. Хорошо, что у тебя, сынок, профессия надёжная.

Никита крутил в пальцах столовый нож. Я его прекрасно понимаю – он готов на всё, лишь бы не ссориться. Он попытался коснуться руки, но я отодвинулась, наблюдая, как за окном медленно плывёт по реке освещённый теплоход.

Когда подошёл официант, Анна Петровна тут же перехватила инициативу.

– Катерина, ты, наверное, растерялась. Ты же не часто в таких заведениях бываешь. Я предложу тебе цыплёнка в апельсиновом соусе. Нежирно, полезно.

– Я не хочу птицу, – произнесла я.

– Чушь. Тебе понравится, – заявила она и отдала меню официанту.

Я не решилась устраивать скандал. Апогеем всего стал момент с десертом. Его принесли со свечами. Шесть огоньков за наши шесть лет. Я собралась с духом, хотела их задуть вместе с мужем. Но Анна Петровна вдруг резко встала, заслонила меня, одним мощным выдохом погасила все свечи и громко провозгласила:

– За ваш союз! Жаль только… – она с сожалением покачала головой в мою сторону, – трудно назвать семью полноценной, когда детей нет и не планируется. Одними рисунками сыт не будешь.

Наступила тишина. Будто кто-то выключил звук во всём зале. Я поднялась. Внутри всё застыло, а в голове прояснилось.

– Благодарю за прекрасный вечер, – сказала я чётко. – Теперь мне всё совершенно ясно. Повернулась и направилась к двери.

Никита вскочил.

– Кать! Подожди!

– Николай! – властно остановила его мать. – Не двигайся с места! У неё дурные манеры! Если не умеет ценить нашу заботу, пусть идёт!

– Нет, мама. Моё место – с ней.

Он догнал меня уже на улице. Поймал мою ладонь, не сказал ни слова, просто помахал свободной рукой такси. Мы поехали домой вместе, молча, но его пальцы были переплетены с моими так крепко, как давно уже не было.

А на следующий день он отправился к Анне Петровне. Позже рассказывал, что сказал ей:

– Мать, мы временно прекращаем видеться. Нам с Катей необходимо побыть одним. Без твоего руководства.

Она, понятное дело, закричала, обвинила его в неблагодарности, твердила, что это всё моё пагубное влияние. Но Никита уже вышел за порог, захлопнув дверь. Он наконец-то совершил тот поступок, на который у него много лет не хватало смелости.