Реальная жизнь и лозунги
Мне предложили отдел партийной жизни. Хотя поначалу я работала с письмами трудящихся, заменяя находящуюся в отпуске зав. отделом писем. И мне тогда пришлось столкнуться с реальной жизнью простых людей. Тех самых нефтяников, которые добывали чёрное золото для всей страны.
Что это было? Это были жалобы на затопленные и вонючие подвалы с тучами комаров. Текущие крыши, отсутствие тепла. Проблемы с получением мест в детских садах. Плохо работающие бытовые комбинаты. Об этом разрешалось писать.
И я шла по адресам «жалобщиков». Смотрела на залитые водой и канализацией квартиры, подвалы. На жильцов квартир, ходящих по своим квартирам в резиновых сапогах. На их детей, сидящих на кроватях, под которыми было море разливанное. Чем я могла их помочь? Только публикацией по результатам проверки обращений.
Забегая вперёд, скажу, что мне пришлось во многое вникать. Например, узнать, как устроена система горячего водоснабжения в Юганске. И найти тем самым ответ на вопрос, почему горячая вода в трубах была коричневого цвета, отчего в ванне не видно ног и тела. А причина была проста. Система водозабора, так называемая «ленинградская система», была открытой, И у неё не было никакой подготовительной системы, в том числе и очистки от природного железа.
Об этом я узнавала от специалистов, которые тогда охотно и честно отвечали на вопросы журналиста, стремящегося разобраться в проблеме.
Но прошло очень много лет, когда эти проблемы северных городов были разрешены. Многие сейчас ругают перестройку и справедливо. Но именно она позволила наконец-то нефтедобывающему региону заиметь средства для своего развития и решения насущных проблем. Хотя на деньгах севера многие хорошо «погрели руки» или просто «озолотились».
А вот об отсутствии продуктов и товаров писать не рекомендовали. Не впрямую , конечно. Так, столкнувшись с полным дефицитом в продовольственных магазинах Юганска, я написала об этом одну из первых своих заметок. И сразу редактору указали, что надо писать о работе. А пироги пекут лентяйки.
В отделе партийной жизни я проработала до декрета. Скажу честно. Здесь мне работать не понравилось. Партийная жизнь была заорганизовована: всё по указаниям свыше, все по компаниям. А жизнь обычных людей была в параллельном мире.
Да и так получилось, что мы решились «прикупить» доченьку к двум пацанам. Хотя, при встрече редактор - Федор Иванович - как бы между прочим, заметил: - Ну, у вас уже дети есть. Вы же не уйдёте в декрет?
Тогда я ничего не сказала редактору, думая, что это наше с мужем личное дело. Хотя и по сию пору работодатели боятся и не хотят принимать женщин, желающих иметь детей. Но ведь работников пока не научились штамповать, хотя мир уже трубит о надвигающейся эре роботов.
Да и ситуация с рекламирующими себя (как людей с наиболее передовым мышлением и ценностями ) однополыми парами не решает проблему продолжения рода. Они -то детей берут у людей, живущих по обычным человеческим стандартам и ценностям.
И уже в ХХ1 веке я столкнулась с таким явлением, как нежелание семейных пар заводить детей. Мол, лучше пожить для себя родимых. В своё удовольствие. Ведь жизнь даётся только раз.
Мне, ныне маме трёх взрослых детей и бабушке десятерых внуков, выше названные ценности непонятны и неприемлемы. Да, дети даются трудно. Но жизнь вообще непростая штука. Однако лучше её нет ничего. Как нет ничего , для меня и многих россиян, лучше традиционных семейных ценностей. Но…
В начале 90-х мне довелось столкнуться с одним, очень печальным следствием слома эпох : с брошенными детьми живыми родителями. Я столкнулась с ними в подъезде собственного дома Три мальчика и одна девочка грелись у батареи и отчаянно сквернословили. Поинтересовалась: кто они и что делают здесь, а не в школе. Видно, что они были голодные. Грязные ,плохоодетые. Повела их в редакцию. По пути купила им еду. В редакции стала звонить в отдел по делам несовершеннолетних. Объяснила ситуацию. Выслушали. А мы с детьми стали ждать, что предпримут представители власти. Ждали долго. Дети раслабились в тепле,и из низ полезла нецензурная брань. Снова позвонила в милицию. И услышала:- Знаем про них.Но что с ними делать? Родителям не нужны.От нас убегаю.т Пусть домой идут Написала материал про случившееся. Название у неё было краткое, но пугающее и ёмкое: «Стая». Но кроме статьи, обозначившей проблему, я ничего сделать не смогла, а в органах власти, официально занимающихся такими детьми, просто развели руками Система развалилась Результат -брошенные, никому не нужные дети. К сожалению, эта тенденция имеет место в нынешней жизни.
Вспоминается мне ещё одна ситуация. На пленуме ГК КПСС заслушивали нашу газету. Вернее, её работу. Я уже не помню, отчитывался ли на нем уже другой редактор газеты Ю.Я.Кондрюков. Но хорошо запомнила обсуждение. Один из присутствующих, высказывая своё мнение о газете, недовольно сказал, что он много раз писал о плохой работе городской бани, но порядка в бане нет.
Подобные примеры приводили и другие участники пленума. Я сидела в президиуме и , честно говоря, недоумевала, почему газета должна отвечать за работу бани и других городских учреждений? Видела и глаза главврача больницы В.И Яцкив в зале. Она смотрела с интересом и, видно было, что понимала происходящий абсурд. Но я тогда не смогла защитить редакцию. А нужна была всего одна фраза: « За работу этих учреждений получают зарплату и отвечают их руководители». Этому я научилась много позже. А тогда редактор( Ю.Я.Кондрюков) на меня обиделся.
Не надо думать, что ситуация в третьем тысячелетии в России поменялась. У нас и сейчас не отвечают за свою работу на конкретных местах очень и очень многие. Поэтому виновного во всех бедах, как и защиты, ищут на самом верху.
Но надо вернуться к нашим «баранам».
Ещё о продовольствии. В самые первые дни мы увидели у большого магазина, что рядом с гостиницей «Радуга», бабулю, продающую молоко в трёх литровой банке. И спросили, купив молоко, нельзя ли у неё стать постоянными клиентами. Бабуля обрадовалась и сказала, где её дом найти и когда приходить.
Дом её нашли за школой - интернатом. У самой дороги. Но домом это жилище назвать было трудно. Это была скорее землянка с крышей и трубой. А рядом стоял высоченный деревянный сарай, через большие щели продуваемый всеми ветрами. Там мычала красавица -корова, правда, очень грязная.
Мы ждали долго. Наконец хозяйка ( бабуля, торговавшая у магазина) выползла из землянки с грязным подойником. Её немного пошатывало. И уселась доить свою кормилицу. Явная антисанитария нас озадачила. Мы с мужем переглянулись.
Хозяйка, почувствовав наше сомнение, стала нас успокаивать: - Молоко хорошее, жирное, корова моя молодая.
Да, мы взяли молоко. Дома его прокипятили. Оно, действительно, было жирное и вкусное. Но это был наш первый и последний поход за бабушкиным натуральным молоком. Оно было небезопасным. И перешли на молоко, восстановленное из порошка. Дети так к нему привыкли, что на большой земле не сразу стали пить натуральное молоко.
Расскажу и про случай с колбасой. Она для нашей семьи была дефицитным продуктом. И вот, отправляясь в свой первый отпуск на поезде, мы добрались до Тюмени. И на вокзале муж пошёл с младшим сыном в буфет. Когда стоял в очереди, услышал крик продавщицы:- Чей ребёнок колбасу ест?
А бутерброд с колбасой с прилавка взял наш младший сын. И с большим удовольствием уплетал его за обе щеки. Муж взял обжору за руку и успокоил продавщицу:- Это - мой. Я заплачу.
Да, когда мы приезжали, а потом и прилетали в Москву и вообще на большую землю, первое, что просили дети, это купить колбасы побольше. В нынешнее время, когда прилавки забиты колбасными изделиями, бывший дефицит вызывает улыбку. А тогда колбасу, как и многое другое, нужно было заслужить.
Мы с Верой Дмитриевной Андреевой – нашим профбогом и бухгалтером часто ходили за продуктами, выделяемыми по разнарядке, в ОРСовские (отделы рабочего снабжения) склады. И видели, что они до высоченного потолка были завалены мясными тушами. Но все это выдавали по спецраспоряжениям.
Должна признаться в одной подделке. Дело было так. Нам на коллектив редакции к празднику выписали по две банки тушёнки на человека. Всего штук 18. Эта разнарядка была на серой квитанции без печати. Вместо подписи выдавшего её лица закорючка. Мне было стыдно и смешно привезти в голодный редакционный коллектив и их семьям эти несчастные 18 банок. И я, не раздумывая, дописала впереди восемнадцати единицу, разом повысив на порядок число банок для получения. Кладовщик без разговора выдала обозначенное количество. Это говорило о том, что точного учёта мясной продукции не было и в помине. Было приказание: кого и как кормить. И кто был ближе к раздаточному пирогу, тот получал больше.
Так было во всем. С продуктами, с товарами, с очередью на квартиры, на телефоны, на путёвки в санатории и в дома отдыха. Но, честно говоря, пожив в капитализме и получив свободу выбора , с ностальгией вспоминаешь те времена, которые были голодными, дефицитными… И все чаще задумываешься: или справедливости тогда было больше, или кнута и пряника?
Продолжение следует.