А помнишь, как в детстве копалась в бабушкином серванте, и там всегда попадались эти странные тарелки с потертой краской? Я вот недавно наткнулась на похожую историю у себя дома, когда разбирала вещи после ремонта. Думала, просто выкину, а оказалось, что такая мелочь может принести неожиданные деньги.
Взять хотя бы те десертные тарелки из Ленинграда тридцатых годов, красные, с медальонами под хохлому. Диаметр почти двадцать сантиметров, и если в хорошем состоянии, то за пятьдесят пять тысяч уйдет легко. А представь, если добавить сюда личный штрих: у моей подруги была похожая, но с изображением пионеров, и она ее обменяла на современный сервиз, не зная цены. Теперь жалеет, потому что такие вещи не просто посуда, а кусочек эпохи, который коллекционеры выхватывают.
Но давай копнем глубже. Не только агитационные тарелки ценятся. Вот, к примеру, суповая с рисунком школьников у радио – ободок потерся, сколы есть, но все равно пятьдесят пять тысяч. А почему? Потому что радио тогда было как тарелка само по себе, круглое, громоздкое, и это вызывает улыбку. Я вот думаю, в наше время, когда все на смартфонах, такая посуда напоминает, как техника менялась, и добавляет ценности. Добавь сюда факт из смежной области: в музеях сейчас выставляют похожие предметы рядом с гаджетами прошлого века, чтобы показать эволюцию быта.
Агитация на посуде – это вообще отдельная тема. Тарелки с комсомольцами в форме, надпись "Вся власть советам", или крестьянин на тракторе под красным флагом. Тверская фабрика имени Калинина делала с трактористкой и слоганом про коллективизацию. Каждая такая – пятьдесят пять тысяч. Но вот альтернативный взгляд: некоторые говорят, что держать их дома – это не про деньги, а про связь с предками, мол, продавать как предательство памяти. Я с этим частично согласна, потому что у меня есть чашка с портретом Ленина, и она для меня как талисман из детства, хотя и стоит прилично.
Теперь о тех, что подороже. Тарелка с Валерием Чкаловым из Дулево, 1937 год, девяносто пять тысяч. Или из Новгородской области с Иосифом Виссарионовичем, с тридцать пятого по тридцать седьмой, за сто двадцать пять. А ручная роспись Николая Сверчкова с петухом в 1923-м – сто восемьдесят тысяч. Это уже не просто фарфор, а искусство. Я вот вспоминаю, как в прошлом году на аукционе видела подобную с лошадьми, и там цена взлетела из-за связи с реалистической школой живописи. Неожиданная параллель: сегодня художники вдохновляются этим стилем в цифровом арте, и такие тарелки становятся мостом между прошлым и настоящим.
Еще одна – почти вековая, двести двадцать тысяч, с пейзажем по мотивам Адамовича. Никогда не использовалась как посуда, чисто декоративная. А тарелка к десятилетию Красной армии: звезды, серп и молот, красноармеец в центре, из Ленинграда, двести десять тысяч. Но вот практический инсайт от меня: перед продажей всегда проверяй подлинность по клейму на дне, и если сколы, цена падает, но не критично. Я однажды нашла в гараже вазу из Гжели, думала, ерунда, а оказалась лимитированной серией к Олимпиаде-80, и ушла за тридцать тысяч.
Интересно, как эта ностальгия по СССР сейчас набирает обороты. В трендах – ретро-стиль в интерьерах, и такая посуда идеально вписывается. Добавь сюда статистику: по данным аукционов, спрос на советский фарфор вырос на двадцать процентов за последние пару лет, из-за интереса молодежи к винтажу. А риски? Бывает подделки, так что лучше консультироваться с экспертами, но не торопись выбрасывать – вдруг это твой шанс на приятный бонус.
Что скажешь, стоит ли рыться в старых шкафах?