Звёздная роль Наташи Ростовой принесла юной Люсе Савельевой мировую славу, но... разрушила её жизнь. Её звали в Голливуд, а итальянский режиссёр Серджио Леоне даже приезжал в Москву, чтобы пригласить актрису на роль Скарлетт О'Хары, но вытащить её из цепких лап СССР не сумел. Почему бешеная популярность Савельевой обернулся полным забвением и о чём жалеет «Наташа Ростова» в свои 84 года?
Родилась и выжила чудом
24 января 1942 года, в самый разгар блокадного ада, когда ежедневно от голода и холода умирали тысячи ленинградцев, в осаждённом городе родилась маленькая Люся Савельева. То, что она выжила, до сих пор кажется чудом, ведь в те дни большинство новорождённых не доживали и до нескольких месяцев.
— Нам удалось выжить, потому что перед уходом на фронт папа поставил буржуйку, — вспоминала актриса.
Отец и правда смастерил для семьи печку, а потом ушёл защищать Невский пятачок.
Первые годы жизни Людмила питалась преимущественно столярным клеем.
— Мама ходила на рынок и покупала клей в брусках, похожих на хозяйственное мыло. Она варила его целый день, и получался кисель. И все его ели, — делилась она воспоминаниями.
Клей изготавливали на животных костях и жилах — варили по нескольку дней, это был главный источник белка для блокадников. Сама Людмила от этого «киселя» была пухленькая, но вся в язвочках.
Когда в три года девочка впервые попробовала шоколад, её организм не справился с таким «деликатесом» — малышку увезли в больницу с отравлением: желудок, приспособившийся к столярному клею, отказывался воспринимать настоящую еду.
Однажды семье прислали баночку с колбасой — редчайшее сокровище в блокадном городе. Маленькая Люся не удержалась и съела всё сама, хотя понимала, что поступает ужасно: кроме неё была ещё старшая сестрёнка, мама, бабушка — всем же надо было поесть.
— Когда пришла мама, я была в истерике из-за того, что я съела всю колбасу. Но она меня успокоила и сказала, что мы выживем, сварим что-нибудь, — это воспоминание преследовало Савельеву всю жизнь.
Бондарчук и Савельева: «Я ему сразу не понравилась»
Свою триумфальную роль в эпопее «Война и мир» Савельева могла бы никогда не сыграть, если бы не счастливый случай. Когда хрупкая Люся, придя на пробы, поднималась по лестнице «Мосфильма» на встречу с самим Сергеем Бондарчуком, ей навстречу как раз спускался сам маэстро. Их взгляды на мгновение встретились. Юная балерина сразу поняла: шансов нет.
— Он как-то странно на меня взглянул, я сразу почувствовала, что не понравилась ему, — вспоминала позже актриса.
Вскоре её худшие опасения подтвердились: режиссёр категорически не желал видеть на роль Наташи Ростовой очередную «балетную».
— Балерин не смотреть, все они плохие артистки! — кричал Бондарчук своим помощникам.
Он был убеждён, что танцовщица никогда не сыграет драматическую роль — у них нет нужной глубины, только поверхностная пластика. Но у Татьяны Лихачёвой, помощницы режиссёра, было особое чутьё. Она разглядела в фотографии юной ленинградской балерины ту самую хрупкость и непосредственность, и настойчиво убеждала мэтра дать девушке шанс.
Время шло, сотни претенденток прошли пробы — но идеальной Наташи всё не было. Тогда Савельеву из вежливости вызвали в Москву, «чтобы смягчить горечь отказа». И пробы оказались катастрофическими. Людмила была зажата, постоянно забывала текст, заикалась. Бондарчук уже собирался поставить точку, но упрямая Лихачёва выпросила ещё один шанс, после чего приказала надеть на девушку костюм и парик.
То, что произошло дальше, можно назвать только чудом преображения.
— Ничего общего у меня с Наташей не было, — признавалась Савельева. — Я маленькая, белобрысенькая, глаза не чёрные, как у героини романа, а синие… И вообще какой-то гадкий утёнок… Но когда на меня надели парик, панталончики, я вдруг почувствовала себя Наташей.
Последняя проба была самой ответственной: нужно было сыграть прощальную сцену Наташи и князя Андрея. Когда Людмила, глядя в глаза Болконскому, произнесла: «Год, неужели целый год?» — по щеке великого актёра покатилась слеза. И она заплакала вслед за ним. Сцена была сыграна на все сто, а роль досталась никому не известной балерине из Ленинграда.
«Репетировать не буду»: что творилось за кадром «Войны и мира»?
Бондарчука за глаза называли деспотом и непримиримым перфекционистом, но с Людмилой у него сложились особые отношения. Савельева набралась смелости и объяснила мэтру: репетировать она не будет. После нескольких повторений одного и того же у неё, непрофессиональной актрисы, пропадает естественность — остаётся только наигрыш. И режиссёр, к её удивлению, даже не стал спорить. Более того, он сам не любил долгих репетиций, ценил именно первые дубли, когда актёр ещё свеж и искренен.
На площадке Бондарчук создавал особую атмосферу. Он постоянно просил Людмилу больше смеяться, быть непосредственнее, а ей почему-то хотелось плакать. Возможно, юная актриса уже тогда предчувствовала, что эта роль станет не только её триумфом, но и проклятием.
Режиссёр был новатором не только в работе с актёрами. Он применял технические решения, которых мир ещё не видел: первые в мире дистанционно управляемые камеры на проводах длиной 300 метров. Для сцены Бородинского сражения поле было разделено на секторы, в каждом стояла полевая радиостанция для координации массовки. Оператор Анатолий Петрицкий предложил революционную идею — дать камеру прямо в руки наезднику во время конной атаки.
— Когда материал пришел, Бондарчуку это очень понравилось, — вспоминал Петрицкий. — И это мотание камеры, и всё остальное.
Внимание режиссёра к деталям было маниакальным: дуб, под которым размышлял князь Андрей, специально привезли из соседней деревни. Для батальных сцен ржаное поле засаживали вручную — по 30 пучков соломы на каждого солдата массовки. В фильме было озвучено более 300 ролей, задействовано до 120 тыс. статистов, а сами съёмки превратились в настоящую военную операцию.
Упала в голодный обморок прямо на съёмках
Съёмки «Войны и мира» растянулись на пять долгих лет — с 1962 по 1967 год. Людмила в это время металась между двумя жизнями: танцевала ведущие партии в Мариинском театре и снималась в Москве. При этом она получала минимальную ставку актрисы массовки, так что денег едва хватало на еду. Однажды девушка упала в голодный обморок прямо на площадке. Вызвали врача, стали выяснять причину — оказалось, она недоедала. Тогда Бондарчук лично поехал в Госкино и добился для неё актёрской ставки и оплаты гостиницы.
Обморок серьёзно напугал Савельеву, и она приняла мучительное решение: отказаться от балета. Выбор в пользу кинематографа дался ей крайне тяжело, но совмещать две карьеры она просто физически не могла.
За годы съёмок Людмила буквально срослась с образом Наташи Ростовой. К концу работы она стала удивительно похожа на свою героиню — не внешне, а внутренне. На одном из просмотров Бондарчук неожиданно заявил:
— А ты, Люсенька, играешь лучше меня! Поедешь в Италию с отснятым материалом.
Это было высшей похвалой от мэтра.
Дошло до того, что когда съёмки закончились, актриса впала в депрессию. Она не хотела прощаться с героиней, в образе которой прожила пять лет, и даже обрушившаяся вскоре мировая слава не могла заполнить эту пустоту.
После триумфа «Войны и мира» Людмила ждала, что Бондарчук снова пригласит её в свои картины. Но этого не случилось. Режиссёр снимал «Ватерлоо» с международными звёздами, затем «Они сражались за Родину», но для хрупкой Савельевой там просто не было ролей. Коллеги шептались, что Бондарчук боялся повторяться, не хотел эксплуатировать один и тот же образ. А может быть, он понимал: после такой высоты любое другое сотрудничество будет разочарованием. Их творческий роман был слишком совершенным, чтобы его продолжать.
Рыдали на сеансах и называли дочерей Наташами
«Война и мир» Бондарчука покорила планету с такой скоростью, что даже сам режиссёр не ожидал такого триумфа. Фильм попал в прокат 117 стран — беспрецедентный результат для советского кино. Более того, некоторые государства закупали права на показ ещё до завершения съёмок, настолько высок был интерес к экранизации Толстого. В Америке, Аргентине, Франции, Германии, Японии у кинотеатров выстраивались бесконечные очереди.
Во Франции вообще случилось невероятное: имя Наташа неожиданно вошло в моду — новорождённых девочек массово стали называть в честь толстовской героини. В США имя Людмилы Савельевой не сходило со страниц таблоидов — американцы были поражены её естественностью и непосредственностью, столь непохожей на голливудскую манерность.
Когда Людмила приехала в Аргентину для презентации фильма, её встречали как королеву: латиноамериканцы рыдали на сеансах, а после забрасывали юную звезду цветами и письмами с признаниями в любви. Это была настоящая истерия — Савельева стала живым воплощением идеальной женщины для миллионов зрителей по всему миру.
Но самое невероятное признание ждало актрису в Японии. В конце июня 1967 года в Токио на премьеру первых двух серий приехала делегация: Сергей Бондарчук, Ирина Скобцева, Людмила Савельева, Вячеслав Тихонов и продюсер Николай Иванов. По роковому совпадению как раз в день показа над Японией разразился тайфун — третий по силе после 1945 года. Были закрыты кинотеатры и рестораны, не работали многие учреждения. Но показ «Войны и мира» состоялся, да ещё и при переполненном зале.
— Результат нашей поездки по Японии превзошёл самые смелые прогнозы прокатчиков: за две недели было продано билетов на 200 тыс. долларов, фильм за это время посмотрело более двух миллионов зрителей, — вспоминал один из участников делегации.
Сдержанный и церемонный Восток влюбился в русскую Наташу с первого взгляда.
А в 1972 году произошло нечто совсем уж небывалое: Япония объявила этот год годом Людмилы Савельевой. Для страны, где каждое публичное заявление взвешивается на золотых весах, это было грандиозным признанием таланта советской актрисы. Гастроли Савельевой по японским городам превратились в настоящее паломничество — японцы видели в ней не просто кинозвезду, а носительницу особой «русской души».
«Оскар»: от триумфа до унижения
14 апреля 1969 года 27-летняя Людмила Савельева сидела в зале «Дороти Чандлер Павильон» в Лос-Анджелесе и дрожала от волнения. Тысячи зрителей, сотни кинокамер, куда ни глянь — всемирно известные звёзды. Накануне она срочно вылетела из Аргентины, где гастролировала с фильмом. «Срочно вылетайте в Лос-Анджелес!» — сказали ей по телефону.
Одна американка, которая делала ей причёску, вдруг сказала: «Если ваша „Война и мир" не получит „Оскар", значит, нет справедливости!» И вот объявили победителя в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».
— С высокой причёской, в белом платье я сидела в зале, дрожала, и когда объявили, что премию получает наш фильм, я взлетела на сцену и думала, что непременно упаду оттуда, — вспоминала Савельева.
Награду советской актрисе вручал сам Грегори Пек — в 1967-1970 годах он был президентом Киноакадемии США. Кадры той церемонии до сих пор выглядят волшебно: хрупкая девушка в элегантном белом платье принимает золотую статуэтку из рук голливудского красавца. Платье, к слову, ей подарили американцы специально для церемонии. Людмила надела его только один раз, после чего оно навсегда осело в её шкафу. Много лет спустя актриса в шутку называла этот наряд «Унесённые ветром» и в итоге просто подарила его подруге.
Но настоящее потрясение ждало её дома.
— Поначалу все поздравляли, обрывали телефоны, но всё изменилось, как только я вернулась в страну, — признавалась Людмила Михайловна. — Меня встретили в аэропорту какие-то одинаково мрачные чиновники, сразу забрали статуэтку и буркнули, что, мол, в СССР есть свои достойные премии.
Западный триумф советской власти был не нужен. А сам драгоценный «Оскар» исчез в недрах Госкино — Савельева больше никогда его не видела.
Впрочем, советская система всё же не могла полностью игнорировать мировую славу актрисы. В 1967 году Людмила получила орден Трудового Красного Знамени, в 1969-м — звание Заслуженной артистки РСФСР, а в 1985-м — Народной артистки РСФСР. Но эти награды казались блеклыми на фоне международного признания.
В 1977 году Савельевой присвоили звание Почётного гражданина болгарского города Ловеч — Болгария боготворила советское кино. А в 1978-м она получила Гран-при Международного кинофестиваля в Варне за роль сестры милосердия Юлии Вревской в одноимённом фильме. Но всё это было уже не то. Мир хотел видеть Савельеву в новых ролях, звали в Голливуд, в Европу. А советская система держала свою звезду в железных объятиях и не собиралась отпускать.
Голливуд, который остался лишь в мечтах
После триумфа «Войны и мира» Людмила Савельева стала самой желанной актрисой для западных режиссёров. Предложения сыпались одно за другим — из Италии, Франции, США. Мировое кино мечтало заполучить русскую звезду с трагическими глазами и хрупкой фигурой балерины. Но между Савельевой и мировой славой стояла непреодолимая стена — советское Госкино.
Однажды Людмиле позвонил сам Серджио Леоне — культовый итальянский режиссёр, автор «Хороших, плохих, злых» и трилогии о Долларах. Он лично приехал в Москву с конкретным предложением: сыграть Скарлетт О'Хару в новой экранизации «Унесённых ветром». Людмила очень обрадовалась: это была роль мечты, шанс стать легендой мирового кинематографа.
Но радость оказалась преждевременной. Госкино усмотрело в предложении Леоне опасность, и актрисе категорически запретили сниматься в Италии.
Страх перед «идеологическим заражением» был главным мотивом запретов. Савельева была слишком известна на Западе, и это настораживало власти. Актриса, получившая мировое признание, становилась непредсказуемой. А вдруг она решит остаться за границей? Вдруг начнёт давать неправильные интервью? Вдруг увидит, как живут в капиталистическом мире, и перестанет восхищаться советским строем?
«Итальянцы сколько раз приглашали!» — с горечью вспоминала потом Савельева. Но каждый раз чиновники отвечали одно и то же: «Актриса Савельева не может у вас сниматься, она занята». При этом никакой реальной занятости не было — просто система не собиралась выпускать свою звезду на свободу. А Савельева тем временем годами ждала достойных ролей, которые так и не приходили. Советские режиссёры боялись её снимать — после Наташи Ростовой любая другая роль казалась профанацией.
Лишь однажды западному режиссёру удалось переиграть Госкино. Витторио де Сика, легендарный мастер итальянского неореализма, поступил хитро: он дал пресс-конференцию для советского телевидения и публично заявил, что специально приехал в СССР, чтобы снимать Савельеву. После такого публичного заявления отказать было уже невозможно — это выглядело бы как оскорбление.
Так Людмила получила шанс поработать с двумя величайшими итальянскими актёрами — Софи Лорен и Марчелло Мастроянни. Съёмки начались 15 января 1970 года в окрестностях Калинина (ныне Тверь), около села Городня. Интерес к съёмочному процессу был огромен — не так часто в СССР приезжали настоящие звёзды мирового кинематографа.
На площадке между актёрами сразу возникла тёплая дружба. Мастроянни называл Савельеву «аморе мио» — «моя любовь». А Софи звала её по имени героини в «Войне и мире» — «Наташей». С Мастроянни они часами говорили о русской литературе — итальянский актёр признавался в любви к Гончарову и мечтал сыграть Обломова. «Я тоже люблю лежать на диване и ничего не делать», — шутил он.
Витторио де Сика был в восторге от работы с Савельевой. Они мечтали о новых проектах, планировали экранизацию «Лёгкого дыхания» Ивана Бунина. Но этим планам не суждено было сбыться — вскоре великого режиссёра не стало.
Для Савельевой съёмки в «Подсолнухах» стали глотком свободы. Она увидела, как работают западные мастера, почувствовала себя частью мирового кинематографа. Но это был единственный и последний её зарубежный проект. После этого железный занавес захлопнулся окончательно.
Жизнь после «Наташи Ростовой»: сидела без работы и страдала из-за измен мужа
Советская система относилась к западному успеху своих звёзд с глубокой настороженностью. Артисты с мировым именем были нужны для престижа страны — но держать их следовало на коротком поводке. История знает немало примеров, когда известность за границей оборачивалась для советских актёров фактическим запретом на работу.
Савельева оказалась в ловушке: она была слишком знаменита, чтобы её игнорировать, но слишком опасна для системы, чтобы дать ей свободу. В каком‑то смысле она стала жертвой собственного триумфа. Взяв такую высоту в 18 лет, Людмила просто не могла соглашаться на проходные сценарии и слабые роли. Она честно признавалась: после «Войны и мира» планка оказалась слишком высока, чтобы сниматься «в чём попало».
Но были и другие причины того, почему Савельева осталась невостребованной. В театральных кулуарах ходили разговоры о «непростом ребёнке» артистки — дочери от Александра Збруева Наталье, которую назвали в честь Наташи Ростовой. Девочка росла замкнутой, с тяжёлым характером и, как вскоре выяснилось психическими проблемами.
Девочка так и не пошла по стопам родителей: снялась лишь в одной картине, затем бросила институт и устроилась продавщицей. В 43 года её настиг инсульт, потом она долго лечилась в психиатрической клинике. А в 2024-м случился страшный эпизод с отравлением снотворным, когда родители едва успели вызвать скорую.
Параллельно с этим Савельевой годами приходилось сносить публичное унижение: её муж Александр Збруев с конца 1980-х, практически не скрываясь, крутил роман с актрисой «Ленкома» Еленой Шаниной, звездой рок-оперы «Юнона и Авось». В 1992 году у них даже родилась дочь Татьяна. Однако Савельева старательно делала вид, что ничего не происходит, категорически отказываясь признавать существование внебрачной дочери мужа.
Режиссёры — люди нервные и суеверные: многие предпочитали не связываться с актрисой, вокруг которой, как им казалось, «слишком много осложнений». Дом, больницы, переживания за дочь, измена мужа, попытки удержать семью — всё это неизбежно оттягивало её от профессии и забирало силы, которые в другое время могли бы уйти в работу.
При этом Савельевой ещё и приходилось постоянно доказывать, что она способна вырваться из образа вечной Наташи. Роль Серафимы Корзухиной в «Беге» стала, пожалуй, главным её шагом в сторону от толстовской героини — сильная, трагическая женщина на фоне крушения империи. Елена Сергеевна Булгакова, вдова писателя, расплакалась прямо на просмотре и говорила, что Михаил Афанасьевич был бы доволен такой Серафимой. Также она снималась в «Юлии Вревской», «Шёл четвёртый год войны», «Успехе», каждый раз стараясь уходить от образа наивной девочки и играть женщин с внутренним надрывом. Но для зрителя и части цеха она всё равно оставалась прежде всего Наташей Ростовой.
С годами кинопредложений стало ещё меньше. Последний раз Савельева появилась на экране в 2009 году, в небольшой роль врача в мелодраме «Дочки‑матери». После этого она фактически поставила точку в кинокарьере.
— Сериалы мне неинтересны, люблю сниматься у своих режиссёров, которых я знаю, но их становится всё меньше. Я бы снялась в художественной картине, если бы для меня написали хороший сценарий, но никто ж не пишет, — сетует 84-летняя забытая всеми звезда.