Шведский тупик — улица в центре Москвы, расположена между Леонтьевским переулком и Тверским бульваром. Для случайных гостей столицы это словосочетание почти ничего не значит, а вот коренные жители знают: адрес особенный. Здесь издавна селились избранные. Дом, возведённый когда-то для верхушки советской номенклатуры, скрыт за густой зеленью и глухими оградами. Попасть внутрь просто так невозможно. В этой обстановке сдержанной роскоши и почти музейного покоя находится квартира, к которой приковано внимание всей светской столичной тусовки.
Просторные апартаменты на четыре комнаты, раскинувшиеся на 250 квадратных метрах, недавно были выставлены на продажу. Цифра в объявлении впечатляет даже видавших виды риелторов — 300 миллионов рублей. За такую сумму можно при желании обзавестись экзотическим островком или целым подъездом многоквартирного дома где-нибудь в провинции. Однако владелица жилья, Людмила Поргина, сразу даёт понять: снижать цену она не собирается. Потому что речь идёт не просто о недвижимости — это часть культурного наследия.
В этих стенах жил замечательный актёр Николай Караченцов. На этих самых диванах собиралась элита своего времени, велись разговоры о будущих фильмах, рождались мелодии, которые позже знала вся страна. И всё же сегодня его вдова делает шаг, который многим кажется почти святотатством: она расстаётся с домом, где прошла большая часть их жизни.
Зачем одинокой 77-летней женщине такие деньжища?
На первый взгляд может показаться, что Людмила Андреевна просто решила обеспечить себе спокойное будущее. В сети тут же нашлись недоброжелатели, поспешившие обвинить её в корысти: мол, мужа не стало — теперь можно распродавать всё, что осталось.
«Зачем этой сумасшедшей старухе с розовыми волосами такие деньжища?» — брызжут желчью недоброжелатели в Сети.
Но действительность, как это часто бывает, куда сложнее и трагичнее. Сейчас Поргиной движет одна навязчивая идея. Она почти полностью перебралась из суетной столицы на дачу в подмосковной Валентиновке. Это место Караченцов особенно любил, считал его своим источником силы. Именно там у вдовы и возник замысел масштабного проекта.
Она мечтает создать частный музей, посвящённый памяти Николая Петровича. Не формальный уголок с фотографиями, а полноценное культурное пространство. Чтобы поклонники могли прийти, увидеть его сценические костюмы, редкие афиши, личные записи, прикоснуться к миру своего кумира.
«Коля достоин того, чтобы о нём помнили всегда», — говорит она друзьям и близким.
Но любое строительство сегодня — удовольствие крайне недёшёвое. Пенсии народной артистки и редких заработков на телевидении явно недостаточно. Фундамент, коммуникации, стены, оформление экспозиции — всё это выливается в десятки миллионов рублей.
Вот почему на кону оказалась квартира в Шведском тупике.
«Эту квартиру Коле дали за его вклад и заслуги перед страной. Это было высшее признание. Сейчас, я считаю, она стоит около 300 миллионов. На эти средства я построю музей — лучший памятник моему мужу», — так объясняет своё решение актриса.
Агенты по недвижимости лишь разводят руками. Рынок элитного жилья переживает не лучшие времена, покупателей с такими деньгами почти нет. К тому же интерьер квартиры требует обновления: помпезный стиль начала 2000-х сегодня мало кого вдохновляет. Но Поргина не отступает. Она готова ждать именно того человека, который почувствует дух этого места.
«Ты просто приживалка»
Если продажа жилья — личное дело вдовы, то её конфликт с театром «Ленком» превратился в настоящую публичную трагедию, за которой следила вся театральная столица.
Для Поргиной «Ленком» был больше, чем работой. Это был её дом, её круг, её судьба. Она пришла туда молодой, там встретила любовь, там прошли лучшие годы. Но после того рокового ДТП, которое изменило жизнь Николая Петровича, всё стало иначе.
Долгое время театр поддерживал семью — этого нельзя отрицать. Марк Захаров сохранял за Поргиной место, понимая, что она ухаживает за тяжело больным мужем. Однако времена меняются. После ухода Марка Анатольевича руководство перешло к Марку Варшаверу, и отношение к «первой даме» театра резко изменилось.
По словам Людмилы Андреевны, ролей ей больше не предлагали вовсе — ни крупных, ни эпизодических. Формально её оставили в труппе, переведя в массовку. Зарплата при этом, по её утверждению, составляла около 40 тысяч рублей — сумма, унизительная для заслуженной артистки и совершенно мизерная для Москвы.
Но дело было не столько в деньгах. Поргину задело другое — ощущение, что её пытаются вычеркнуть из театральной жизни, будто её не существует вовсе. Кульминация произошла в кабинете директора. Разговор был жёстким. Актриса требовала уважения, напоминала о вкладе мужа и о том, сколько они сделали для театра вместе. И тогда Варшавер, по её словам, произнёс фразу, которая стала последней каплей. Эти слова она вспоминает до сих пор:
«Как тебе не стыдно? Ты никто. Ты всего лишь жена великого артиста. А сама ты кто? Никто, кроме его жены. Ты просто приживалка. Ты».
Удар пришёлся в самое больное место. Ведь на протяжении всей жизни в кулуарах шептались, что Поргина всего лишь отражение гения своего супруга. Услышать это напрямую от руководителя театра оказалось невыносимо.
После того разговора у 77-летней актрисы случился серьёзный срыв: гипертонический криз, вызов скорой, капельницы, долгие недели восстановления. Тогда она поняла — дальше терпеть нельзя. Летом 2023 года Поргина написала заявление об уходе и навсегда закрыла за собой дверь служебного входа.
Два непримиримых врага
Казалось бы, драмы с театром было вполне достаточно. Но осенью 2024 года Людмила Андреевна вновь всколыхнула общественность, рассказав историю, которая десятилетиями оставалась в тени. Она приоткрыла завесу над внутренними конфликтами «Ленкома» сорокалетней давности. Центральной фигурой этого рассказа стал Александр Збруев — любимец публики, кумир миллионов.
Зрители привыкли видеть на сцене благородных персонажей, но закулисье, по словам Поргиной, всегда напоминало клубок интриг и заговоров. Зависть, соперничество, борьба за роли — всё это было частью жизни труппы.
В молодости Караченцов и Збруев считались главными звёздами театра. Два харизматичных актёра, два кумира. Казалось, никаких конфликтов между ними быть не может. Что им делить? Но повод нашёлся — и им стала сама Людмила.
По словам вдовы, Збруев проявлял к ней настойчивый интерес, далёкий от дружеского. Пользуясь своим положением, он не давал ей покоя.
«Он откровенно ко мне приставал. Я сразу и жёстко его отшила — я всегда любила только Колю. Но он не простил отказа. Начались слухи, мелкие пакости, интриги», — рассказывала Поргина.
Обстановка в театре накалялась. Она молчала, не желая тревожить мужа. Но в какой-то момент эта история всё же дошла до Николая Петровича. Караченцов, несмотря на внешнюю интеллигентность, был человеком с мощным характером и обладал недюжинной силой. Он не стал жаловаться или устраивать разборки на официальном уровне. Он решил всё чисто по-мужски.
По словам Поргиной, однажды в коридоре театра он прижал Збруева к стенке и схватил за горло.
«Коля сказал спокойно, но так, что стало страшно: я сильнее тебя, не лезь. Ещё раз подойдёшь — пожалеешь», — вспоминает она.
После этого, утверждает актриса, Збруев извинился. Но от прежних дружеских отношений ничего не осталось. Годы они играли на одной сцене, улыбались зрителям, но за кулисами обходили друг друга стороной, как два непримиримых врага.
Когда Коли не стало
Сегодня Людмила Поргина живёт одна. Николая нет рядом уже несколько лет, но для неё он по-прежнему присутствует в каждом дне. Дом в Валентиновке превратился в место памяти. Повсюду портреты Николая Петровича — в ролях, в семье, с той самой узнаваемой улыбкой.
Каждое утро начинается с ритуала. Она спускается в гостиную, подходит к большому портрету мужа, целует стекло и говорит с ним.
«Доброе утро, Коленька. Сегодня солнечно, птички поют. Я поеду к строителям, надо выбрать плитку для твоего музея…»
Она советуется с ним, делится тревогами и радостями. Со стороны это может показаться сумасшествием, но для неё — это способ избавить себя от одиночества.
«У него была невероятная энергетика. Я до сих пор чувствую её, она меня держит», — признаётся она.
Рядом, конечно, есть семья: сын Андрей, ставший успешным юристом, внуки — Пётр, Янина и Ольга. Они поддерживают, помогают. Но пустоту, оставшуюся после ухода Николая, ничто не способно заполнить. Именно поэтому она так отчаянно борется за создание музея. Для неё важно знать, что она сделала всё возможное, чтобы имя Караченцова продолжало жить. Даже если ради этого придётся терпеть критику, вступать в конфликты и расставаться с дорогими сердцу вещами.
Это её последняя большая роль — роль хранительницы памяти великого артиста. И сыграть её она намерена до самого конца, с достоинством, присущим людям прошлого поколения.