Детство- это клад воспоминаний, о наших походах с подругами за черникой на бывший поселок, Мухто, где стоял нефтегазовый промысел «Востокнефтегаз». Мы добирались туда на вахтовом автобусе с рабочими и «подземниками» - теми, кто ремонтировал скважины. Вокруг стояли нефтяные качалки, не далеко от проезжей дороги с железной трубы, горел огромный факел из попутного газа. Выйдя на остановке, мы до сбора ягоды, шли в лес пешком. Черники было много.Мой скромный двухлитровый бидончик заполнялся медленно, ведь лучшая ягода та, что съедается прямо с куста. Горсть за горстью- остановиться было невозможно. Этот свежий, мгновенный вкус терялся даже в только что сорванной ягоде из бидона. Мы рвали ягоду у самой обочины дороги, где еще изредка попадались дикой, с колючими кустами, малины. Опасаясь заходить глубоко в черничники, так как законные хозяева, медведи, могли быть рядом. На весь день у меня был лишь хлеб с салом, а потому до вечера главной едой служила сама черника.
В сезон морошки мы ходили вдоль железной дороги в сторону Кодылыньи. (это Сахалинская местность) Там были мари, заболоченные места, где морошка росла и голубика. Пока собирали ягоду, мошкара и комары там буквально съедали живьём.
А вот за грибами и брусникой, мы ездили или ходили за поселок вместе с мамой и отцом. За грибами далеко ходить не приходилось, они росли повсюду, бывало, натыкаешься на целую поляну, что даже не хватало той тары на которую мы рассчитывали. Мама тогда находила выход: снимала кофту, завязывала рукава, и мы собирали грибы уже в мешок соорудивши из кофты.
Мама всегда восхищалась как росли грибы, глядя, как живописно они выглядывают из-под мха, выглядели словно на картинке. Попадались, например, лисички. Они обычно росли под кустами, и если находил пару, то рядом, как правило, пряталось ещё много: с одного места можно было собрать пол ведра. Это чувство не передать словами, не описать на листке, сделаешь шаг в лес- и попадаешь в самую настоящую кладовую, полную грибов и ягод.
А ещё в лесу росла рябина. Её собирали меньше всего из-за особой, терпкой кислинки. Но кустов её было много, и осенью они стояли, щедро усыпанные яркими гроздьями ягод. Можно было подолгу любоваться этими оранжевыми ягодами, горящих на фоне угасающей зелени.
В лесу часто попадались бурундуки, было большое желания поймать и приручить его, но сколько б не бегала за ними, не возможно было поймать, набегавши за бурундуком устанешь, ляжешь прямо на землю на мох и смотришь в небо, отдыхаешь.Еще пробегали маленькие ящерки, которых я тоже пыталась ловить.Но и ящерки были юркие, вроде и схватишь, и кричишь, радостно, поймала …, а глянешь что в руке, оставался один хвост, и маленькая без хвоста ящерка удирала быстрее молнии.
Часто попадались муравейники, это тоже повод остановится и понаблюдать над работающими черными муравьями. Потом поймаешь самого большого, и лизнешь его языком. И испробуешь кисленькое ощущения во рту. Едва сходил снег, мы ездили за черемшой. Обязательно брали хлеб да соль, что б поесть черемшу как говорится с «куста». Мама заготавливала её на зиму, заливая томатным соком, и удивительным образом она сохраняла свою первозданную свежесть, будто её только что принесли из леса. Грибы и ягоды тоже бережно превращались в зимние запасы: грибы мариновали и сушили, из ягод варили ароматное варенье, а из брусники- морс. Лето было короткое всего четыре месяца, и то в июне на распадках можно было увидеть лежащий сугроб снега.А уж в июле в солнечные погоды собирались недалеко от поселка на небольшом озере, почему то название которого было «Чушатка». Где в этом озере купались взрослые и дети.
Рядом с озером протекала река, и на берегу реки стояли лодки и цистерны, это уже называлась лодочная А еще кто-то делал через эту речку мост, можно было перейти на левый берег, где тоже было озеро и тоже можно было купаться в нем.